Горячее кофе, что давно остыло.

Звуки стеклянной посуды и запах новоиспеченных булочек, предшествовали только только вышедшему из-за горизонта солнцу. С каждой новой минутой, стол продолжал наполняться разными вкусностями. На белой скатерти в красный горошек, уже красовались свежие блюда. Пиалка с кексами расположилась прямо по середине стола, рядом же, на тарелке с прелестной гравировкой красовались те самые булочки, испеченные по наконец-то годному рецепту. По левую сторону от булочек, разместился стеклянный графин, в нём находился яблочный сок, столь обожаемый хозяином данного завтрака. Также, ближе к краю скартерти расположилась очередная стеклянная пиалка в которой своими яркими обертками, отсвечивали вкусные шоколадные конфетки. Казалось это будет прекрасное начало дня. Но чего-то не хватало. Никки поставил белую чашку и включил кофе-машину. Не хватало утреннего крепкого кофе. Хэммик преодолел комнату за пару шагов и разпахнул настиж залитое светом окно. Свежий воздух открылся объятиям Никки и приятным холодком окатил его улыбающееся лицо. Он был счастлив. По крайней мере, он так считал. Ранний завтрак в обществе своего любимого человека и тихое "мяу", когда он выходил на кухню. Этого было достаточно. Достаточно, что бы чувствовать себя полноценным, любимым и счастливым. Но почему-то иногда, Никки казалось, что это не так. И к сожалению, он не мог признать это даже самому себе. Хэммик скучал по своим братьям. Да, это не было чем-то не обычным. Это был просто факт с которым он жил и ни от кого не скрывал. Сейчас ведь у каждого из них была своя семья, своя жизнь, карьера и тому подобное. И тем менее, у Никки ведь получалось сделать так, что бы они видились "довольно часто". В принципе, не в этом было дело, ему было вполне достатвало проведенного с ними времени. Или по крайней мере, он себя в этом убеждал. Вспоминая о поводах своей грусти, это было первое, что у Никки приходило на ум. Эти люди были связующим звеном с его прошлым. С прошлым, которое он презирал. Да, и сейчас речь шла не о команде в которой он провел свои самые яркие годы жизни, не об экси которым он занимался на профессиональном уровне много лет, отдавая своё "всё" на тренировках и играх, да и вообще не связанное с самой игрой и время припровождением в "лисах". Речь шла о том времени, когда его семья все ещё, как говорится, была "полноценной". Или о тех маленьких моментах, когда у Хэммика появлась надежда на нормальное с этой семьёй отношения. Семьёй, которую он много лет таковой не считал. Но почему-то это прошлое, возвращалось к нему в очень не подходящие для этого периоды его жизни. Никки думал, что если отрежет себя от них, то с может со спокойной душой со всем этим покончить. И единственное, что останется от этой "недо-семьи", как воспоминание о прошлом, это его фамилия, которую он и так вскоре должен будет сменить. Мама позвонила вчера вечером. Хэммик выдохнул холодный воздух и оперелся о раму окна. Он наблюдал за тем, как во дворе играли маленькие дети на небольшой детской площадке. Их родители сидели на скамейках и наблюдали, что бы те, случайно не разбили себе свою бестолковую головушку. Шрам на шее неожиданно зачесался. Рука Никки нежно коснулась небольшой полоски и принялась щупать рубцы. Осень, на улице похолодало. В лицо вновь задул освежающий ветер, но почему-то вместо первичного эффекта, он заставил Хэммика содрогнуться от неожиданно промозглово холода. Рука всё также переберала старый рубец. Ветер склонял ветви деревьев в разные стороны, заставляя издавать их размеренный хруст. На улице преобладали коричневые, желтоватые и все ещё немного зеленоватые тона, от чего обстановка создавала вид "уставшей природы". До этого ярко голубое небо стало затмевать тучами. Они медленно расползались по небу, как неприятное чувство, которое появилось ещё вчера вечером в сердце Хэммика. Но как пробившийся сквозь тёмные тучи лучик, на талию парня, легли тёплые руки прижимающие его к стоящему сзади телу. Никки очнулся от бесконечного транса. Рука со шрама упала на обвивающие его ладони, а голова откинулся назад на чье-то надёжное плече. - Осень сменится зимой, а зима весной и вновь настанет лето, - сказал тихий голос стоящего сзади парня. Хэммик вдохнул умопомрачительный запах нового одеколона, который сам подарил своему парню на день рождение. - Ри, ты ведь на что-то намекаешь, - это не прозвучало, как вопрос, больше как константирование факта. Клозе тихо хмыкнул. - Всё очень вкусно пахнет, ты большой молодец, - сказал тот. У Никки приятно екнуло сердце. - Ты прав, давай позавтракаем, я как раз приготовил те самые булочки, что ты давно просил, - закрыл тему Никки, которая не успела даже нормально всплыть. Он направился доставать из кофе-машины свой крепкий кофе. Парень знал, что сейчас Эрику бы не очень хотелось чего-то крепкого, поэтому он по-быстрому "забадяжил" ему капучино и поставил обе чашки на стол. Оба парня принялись медленно уплетать стоящую на столе еду. Хэммика бесило то, что наконец-то он встал в таком хорошем расположение духа и даже успел обрадоваться новому дню, когда его вновь накрыло это противное состояние, а воспоминания с прошлого вечера стали всплывать, как айсбери по среди ледяного океана. Он был счастлив, что Клозе всё понимал и не давил на него, поддерживая своими скользкими намёками, которые для его парня, были просто бесценны. С трапезой было практически покончено, но кофе стоящий перед Никки был все ещё не опустошен. - Мама звонила, - сообщил Хэммик, словив на себе вопросительный взгляд Эрика, - я не хотел ей отвечать. Но слишком уж упорно она пыталась дозвониться. Мне показалось это странным, мы ведь не общались после той ситуации.. Прошло почти семь лет. Он поднял голову и сосредоточился на глазах напротив, которые внимательно сделили за каждым его движением и мимикой. - Отец мёртв, - закончил Никки, - умер пару дней назад от остановки сердца. Она хочет видеть меня на поминках. Руки впились в чашку с кофе, казалось ещё немного и она лопнет, с такой силой сжимал её Хэммик. Клозе встал из-за стола и сел на корточки перед Никки. - Я ненавижу его, он.. Да как он, - из глаз хлынули слезы, хорошее настроение дотоле хоть немного присутствуещее на кухне, сошло на нет. Эрик взял чашку с кофе из его рук и поставил на стол, затем схватил обе его ладони и сжал. - Любимый. Дай волю себе ненавидеть его. Он причинил боль тебе, боль твоим близким. Ты имеешь право, - послышался всхлип и рука Хэммика вновь упала на шрам на шее. Он оставил его, когда из-за не принятия себя самим собой и другими людьми, попытался покончить с собой. - Почему я чувствую такую сильную вину, за то, что я ненавижу его? Почему я чувствую себя плохим? - тараторил Никки. Клозе просто продолжал слушать его, давая ему выговориться. Когда речь заходила о себе и о своём психологическом здоровье, у Никки просто закрывался на этом рот. Он любил болтать о всём и не о чем сразу, но когда тема была столь глубокой и касалась его самого, то язык не поворачивался рассказать, даже самым близким людям. Эрик нежно коснулся своими губами шрама на шее Хэммика. Он принимал его. Давал ему быть собой, быть потерянным и запутанным в себе и всё равно оставался рядом с ним. Никки чувствовал это, чувствовал, как становилось легче, когда он говорил всё, что ему попадалось на ум, когда не сдерживал себя и был тем кем являлся. Ему нравилось быть собой рядом с Клозе, нравилось чувствовать его обьятия и нравилось плакать, когда глаза его парня бродили по его лицу, считывая каждую незаметную дотоле морщинку.  Рыдания прекратились. Кофе был выпит. А голова Никки продолжала покорно лежать на плече своего любимого человека.