Обида
5 октября 2025 г., 17:15
Едва я зашёл в высокие, обрамлённые сталью ворота, передо мной раскинулась красочная кузнечная деревушка. В величественных кузнях кипела работа, то и дело по округе раздавался лязг металла, смешиваясь с шумом людей. В воздухе пахло железом и копотью.
Когда я двинулся вперёд, оставив позади сопровождающего меня сокрытеля, казалось, вся оживлённая улица вытаращилась на меня как на музейный экспонат. Много кто перешёптывался, некоторые скромно тыкали пальцем, а самые смелые ликовали и приветственно помахивали вслед. Я понимал, что делали они это без каких-либо недобрых намерений. Не каждый же день по глухой скрытной деревушке прогуливается столп, ещё и провозглашённый одним из пяти спасителей селения от нападения демонов.
Наплевав на лавры, я шёл дальше по вымощенной камнями дороге. Взгляд бегал по суетливой людской массе, что росла на глазах — всем хотелось поглазеть на туманного мечника. По правде говоря, в этой толпе мне хотелось зацепить взглядом лишь одного кузнеца. Глаза с искренней надеждой продолжали скользить от одной причудливой маски к другой. Не найдя объекта своих поисков, они грустно склонились к низу. Я разочарованно вздохнул. Довольно дурака валять. Нужно найти Канамори-сана как можно скорее.
Надо сказать, работа столпа — довольно тяжкий труд. Этой новостью я никого не удивил бы, но обычный человек не представляет, чем столпам приходится жертвовать в связи со своим званием. Этот титул требует от его обладателя нечеловеческой выдержки и самоконтроля. Приходится ставить свои интересы на порядок ниже поставленных тебе задач. С первыми двумя пунктами я кое-как справляюсь, хоть моя невнимательность нередко играет противнику на руку. Но иногда моё «Хочу» перебивает все приоритетные «Обязан» и «Надо».
Стоило мне зайти в глубь деревни, как роскошные двухэтажные строения сменились скромными лачужками. Маленькие домики рассыпались по склону горы, уходили глубоко в лес и пропадали в его густой чаще.
— Господин Токито! Вот вы где!
Кто-то окликнул меня со стороны того самого леса. Я обернулся и увидел своего кузнеца Канамори, а за ним вприпрыжку следовал ребёнок в жёлтой юкате.
— Здравствуйте, Канамори-сан. Как вы? — поинтересовался я, чуть улыбаясь. После того, как Танджиро вернул мне мои воспоминания, я стал более эмоциональным. Как же забавно было наблюдать за изумлёнными лицами моих знакомых, будь то товарищей-столпов, или кого ещё, стоило мне проявить вежливость или обнажить зубы. Канамори немного опешил, но ему удалось взять себя в руки намного быстрее, чем ожидалось.
— У нас всё хорошо. Деревню уже почти полностью перенесли, а кузнецы по большей части оправились от нападения демонов. Всё благодаря вам и Танджиро. Мы обязаны вам обоим жизнью! — салютовал кузнец, не пытаясь сдержать потока благодарности. Будто ребёнок, которому ещё не внушили принципы поведения в обществе, Канамори искренний и эмоциональный.
— Поня-ятно. — протянул я не нарочно, склонив голову набок. Моя привычка витать в облаках снова дала о себе знать в неподходящий момент. Кузнецы, удивлённо рассматривали меня, будто куклу Зерошики, внезапно переставшую работать. Той, к слову, недолго осталось. Я слышал, что её сломал Танджиро во время своих тренировок. Танджиро, Танджиро, Танджиро... Есть здесь что-то, к чему не прикоснулся этот трудяга с серьгами Ханафуда? Я искренне не понимаю, почему Котецу пришлось чуть ли не уламывать силой, чтобы он дал мне ключ (признаю, с силой я всё-таки переборщил), а Танджиро он позволил сломать куклу, которой так дорожил, и даже не обиделся. Я ведь вовсе не собирался её ломать...
Купол моих мыслей лопнул словно пузырь. Мыльная пена от этого пузыря ещё некоторое время не давада мне ничего разглядеть, но я быстро пришёл в себя.
— А ты, Котецу, как поживаешь? — растерянно протараторил я, будто бы меня разбудили посреди ночи. Я непроизвольно наклонился к мальчику, снова глуповато улыбаясь.
— Я в порядке. Спасибо. На самом деле я бы предпочёл реже видеть тебя в деревне.
— Котецу! Следи за языком! Постыдился бы хоть немного! — возмущённо закричал Канамори, отвесив хороший воспитательный подзатыльник своему подопечному.
— Лучше займи чем-нибудь нашего гостя, пока я буду работать.
Подмастерье скрестил руки на груди, будто его заставили нянчиться с грудным ребёнком. Такой холодок, исходящий от него, немного меня задел. Неужели всё, что произошло между нами несколько месяцев назад, ничего не значит? Мог бы хоть чуть-чуть оттаять, как-никак мы спасли друг другу жизни.
Котецу повёл меня во временную резиденцию для столпов. Она представляла из себя многоуровневое длинное здание у самого подножия горы. Ещё несколько часов, и это массивное здание скроется во мгле сумерек, а пока янтарный закат подсвечивал каждую чешуйку отшлифованной черепицы и вытягивал наши тени вдоль большой раздвижной двери.
Мой маленький кузнец провёл краткую экскурсию, несмотря на то, что я бывал здесь не раз, а я внимательно слушал его и кивал через каждое слово, будто проходил по коридорам гостиницы впервые. Затем Котецу отвёл меня в мою комнату. Стол в центре ломился от пышащих жаром блюд, от изящно оформленных десертов и вкуснейших напитков. Футон уже был любезно расправлен, а у изголовья помимо подушки ждали своей очереди полосатое спальное бельё и полотенце.
Весь инструктаж прошёл без единого слова, и тишина начинала противно давить на уши.
— Э-эм... Так чем мы будем заниматься в этот холодный вечер? — выдавил я из себя, чтобы хоть как-то разрушить оковы неловкости.
— Я оставлю тебя тут, отчитаюсь старейшине и пойду домой. В отличие от тебя, бездаря, у меня много работы, — проворчал Котецу, почесав затылок, оценивая меня хмурым взглядом. Сдаётся мне, он несильно рад моему присутствию в деревне.
— А ты ждал, что я буду развлекать тебя весь вечер?
Его меткий выстрел сразил меня наповал, и от подобной колкости плечи прижались к телу.
— Ах, да! Даже не думай настаивать на том, чтобы поужинать вместе! Я тебе не нянька и капризы твои исполнять не обязан.
Руки Котецу, скрещенные на груди, отчётливо символизировали отказ, но я зачем-то всё же попытался уговорить его остаться.
— Прошу, раздели со мной излишки роскоши, мне одному с этим не справиться, — я указал на добротный ужин, старательно приготовленный кузнецами, и в моей просьбе проглядывала частичка правды. На аппетит не жалуюсь, но столько по силам съесть только Канроджи. Будет жаль, если всё это изобилие придётся выбросить.
— К тому же, — добавил я сухо.
— Уже завтра меня здесь не будет.
— Ох, ладно, только постарайся не заболтать меня до смерти, — Котецу закатил глаза и нехотя шагнул внутрь моей комнаты.
— Эй! Тебе не нравятся истории про демонов? — я неловко стиснул зубы, но нервный смех всё равно начал брать верх. Мастер иронии передо мной дёрнул бровью и недовольно прошипел.
— Избавь меня от театральщины, Токито-сан! Свои бравады о невероятных подвигах будешь выливать на кого-нибудь другого.
— Я никогда не считал миссии чем-то вроде подвигов. Это лишь мои обязанности как столпа.
— Да-да, я понял. Займи свой речевой аппарат едой наконец!
— Иногда я удивляюсь, как такому невыносимому человеку, как ты, удалось стать уважаемым членом Корпуса истребителей демонов? — он всё ещё бурчал себе под нос, явно затаив обиду.
«Почему он так зол на меня?» — подумал я, негодуя. Мы уселись за низкий столик, заставленный яствами. Некоторое время в комнате царило молчание, нарушаемое лишь звоном палочек и чавканьем Котецу, который уплетал рис с таким видом, будто это не обед, а наказание. Я отщипнул кусочек рыбы, но она казалась безвкусной, словно вата. Гораздо острее я чувствовал гнетущую тишину.
— Ты всё ещё злишься из-за куклы? — наконец вырвалось у меня. Я не планировал начинать с этого, но слова выскочили сами, подгоняемые внутренним смятением. Котецу отложил палочки с таким грохотом, что я вздрогнул.
—Дело не в кукле, болван! — его голос прозвучал резко, почти по-детски.
— Сначала ты спасаешь мне жизнь, я помогаю тебе выбраться из ловушки демона, похитить меч для Танджиро, а потом... Испаряешься! Это я помог тебе дойти до госпиталя, ведь ты еле стоял на ногах! Это я выхаживал тебя и ночевал в палате на случай, если ночью у тебя поднимется жар! На следующий день ты оклемался, прошёлся, как герой, по главной улице вместе с Камадо, Геньей и Канроджи, и просто ушёл. Даже не посмотрел в мою сторону!
Он выпалил всё это на одном дыхании, его щёки покраснели от нахлынувших чувств. Я замер, кусок рыбы так и застыл на полпути к моему рту. Я смотрел на Котецу — на его сжатые кулаки, на дрожащие губы, на глаза, в которых плескалась неподдельная обида.
— Я думал, тогда, в лесу, между нами возникло что-то особенное, неуловимая связь. Что мы стали кем-то большим, чем просто кузнец и просто мечник, — Котецу сглотнул, пытаясь подобрать слова.
— А, оказалось, эту связь запросто можно оборвать. Что ты и сделал.
В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой, не неловкой, а тяжёлой, насыщенной смыслом, который я наконец-то начал осознавать. Я отложил палочки и опустил взгляд на свои ладони — те самые, что с такой лёгкостью размахивали клинком, но оказались не в состоянии написать хотя бы весточку. Этот мальчик действительно не последний человек в моей жизни. К тому же, я ему обязан. Я действительно пришёл в сознание в госпитале и незамедлительно поспешил покинуть деревню. Потому что так было всегда. Я не привык думать ни о чём, кроме истребления демонов, но из-за слепой ярости к ним не заметил возле себя человека, который во мне нуждался.
— Прости, — тихо сказал я. Слово вышло непривычным, шершавым. Хотелось тут же начать оправдываться, но не стал. Да и какой смысл, если слишком поздно? Мои собственные слова отозвались в памяти эхом. «Приходится ставить свои интересы на порядок ниже поставленных тебе задач». Верно. С уставом истребителя вместо мозгов я действую, как солдат, отбрасываю чувства и иду вперёд, не оглядываясь. Этот раз не исключение. И кто бы мог подумать, что я кому-либо когда-либо окажусь нужен? Я был инструментом все три года, что себя помнил. И сейчас со мной такое впервые.
— Ты идиот, Токито-сан, —отозвалось в голове, словно из толщи воды. Я заметил, что Котецу закончил со своей порцией и начал доедать из общей. Он был похож на Канроджи, когда она заедает стресс. Ест много, быстро. О чувствах маленького кузнеца никто не подумал, вот он и злился на меня и моё предательство.
— Я знаю, — запоздало согласился я, устремив на него свой взгляд. Было чувство, что он сейчас расплачется, щёки надулись, брови сцепились вместе. В уголках глаз поблëскивала солёная обида. Но услышав мой ответ, Котецу победно закивал.
— Вот-вот! Ни о ком кроме себя любимого не думаешь, — мальчик тяжело вздохнул. Гнев из него будто выдохся, оставив после себя лишь усталую тревогу.
— Ладно... ладно, проехали, — пробормотал он, щëлкая палочками, но теперь уже без прежней агрессии.
— В следующий раз вспоминай обо мне хоть изредка, и, если будет время... Просто напиши.
Уголки моих губ дрогнули в слабой, но настоящей улыбке.
— Спасибо, что предоставил мне шанс, Котецу-кун!
— Ага, не обольщайся.
Мы доели почти в тишине, но теперь не давящей со всех сторон, не оглушающей, а мирной. После ужина Котецу, ворча уже по привычке, помог убрать посуду.
— Мне правда пора, — сказал он, подходя к двери.
— И не пытайся уговорить меня остаться на ночь!
— Котецу-кун, — окликнул я его, прежде чем он успел уйти. Мальчик обернулся с явно наигранным недовольством.
— Если до завтра Канамори-сан не успеет доделать меч, может, погуляем вместе по деревне? Ты мог бы показать мне свой дом, интересные места. И никакой болтовни о демонах! Только ты, я и прогулка по лесу.
Он уставился на меня с нескрываемым удивлением, будто я только что предложил ему танцевать при демоне. Потом фыркнул, но в его глазах мелькнула тень искренней детской радости.
— Посмотрим. Только если будешь себя хорошо вести или снова не забудешь обо мне.
С этими словами он вышел, оставив дверь приоткрытой. Я подошёл к окну и выглянул наружу. Ночь окончательно вступила в свои права, укутав деревню звёздным покрывалом. Воздух был чист и свеж, пахло хвоей и остывшим металлом. Впервые за долгое время суетливые мысли в моей голове утихли, уступив место непривычному, тёплому спокойствию. Возможно, быть столпом — это не только о долге и жертвах. Заботиться о людях можно по-разному, не обязательно для этого размахивать мечом. Впервые, как я вошёл в эти ворота, я почувствовал, что нахожусь именно там, где должен быть. Не как символ или спаситель, а просто как Муичиро. Почувствовал, что я кому-то нужен. И этого было достаточно.
