Оборот величия

Асгард был чудесным местом, описанным множеством легенд как непобедимая золотая держава, с сияющими парящими над землёй зданиями, прекрасными реками, протекающими между горами и уходящими за линию горизонта. Яркое солнце каждое утро поднималось ввысь, дабы осветить своими лучами прекрасные архитектурные построения, созданные выдающимися специалистами. Такой красоте стыдно не позавидовать, ведь подобное встретишь далеко не в каждом из Девяти миров. Асгард не просто так особенный. Под его защитой живут тысячи невинных жизней, почитая тамошних воинов как славных богов. Кровавые бойни и реки восхитительного мёда оставили свой отпечаток в разумах множества существ. Такое впечатление Золотой город обязан производить на каждого, кто осмелится ступить ногой своей на светлые земли. Это должно быть место, которое окажется несокрушимой крепостью с тысячами вечно готовых к бою солдат. Так должно быть. Однако, вещи не всегда так просты, как хотелось бы людям. Хеймдалль был охранником, защитником, верным Хранителем легендарного радужного моста, чья сила способна перенести вас в любой из Девяти миров. Его бремя было несладким, но жаловаться здесь не на что, ведь вместе с бременем дарована немалая мощь и сила. Возможность видеть всё и вся, везде и всегда. Созерцать звёзды, физически стоя на своём одиноком посту, в то время как разум свободно гуляет по Вселенной, следя за каждым малейшим движением в сторону его родного дома. У него была ошибка за спиной. Ошибка, за которую отплатили те, кто совершенно не заслуживал подобной кармы. Невинные погибли, а виновники ушли, оставив за собой лишь боль и кровь. Мечи, вогнанные в грудь и отчаянные крики беспомощных детей. Подобный грех был ужасен, лишь одна его невнимательность послужила ключевым рычагом для одних из самых отвратительных событий за последнее тысячелетие. Мозолистые пальцы чуть сильнее сжали огромный меч, что мог контролировать сам Биврёст. На данный момент мост ещё не способен выполнять положенную функцию, но скоро будет. Пара золотых глаз за тёмными ресницами закрыта, но это не мешало видеть. Пред взором предстал до боли знакомый зелёный дым, магию, которую, как он думал, больше не увидит никогда. Чары, на первый взгляд лёгкие как перо, но вязкие и опасные, утягивающие на дно, если коснуться не так. Полностью соответствующе характеру владельца. Заточенный нож, который отполировали до болезненного блеска но оставили лежать в пыли до конкретного момента. Тёмные локоны переливающиеся на солнце подобно вороньим крыльям, со знакомой скромной но лукавой улыбкой на тонких губах. Младший принц, ранее затерянный в Пустоте, добровольно ушедший в никуда, вернулся. Это чувство нельзя спутать ни с чем другим и за тысячи лет практики, Хеймдалль довёл свои способности по распознанию магии до совершенства. Даже если кто-то пытался скрыть своё присутствие. Локи навсегда отпечатался в его сознании как маленький мальчик с тёмными глазами цвета изумруда, горящими любознательностью и озорством. Игривость и любовь к маленьким но почти безобидным проделкам полностью подстать званию бога Лжи и Озорства. Даже когда ребёнок превратился в юношу, а юноша стал взрослым опытным мужчиной, какая-то часть этого детского блеска никогда не умирала и жила. За эту способность оставлять себе какую-то кроху прошлого в настоящем, Хеймдалль и любил обоих принцев Асгарда сильнее, чем что-либо ещё. Даже когда мир безудержно менялся, что-то тёплое и родное постоянно оставалось под боком, жаждая услышать истории о далёких звёздах и планетах, которые видно из Биврёста. Жаль, что даже это уходит в даль. Падение младшего принца стало горьким моментом для всей царской семьи и её ближайшего круга. Фригга была опустошена этим. Ей было трудно жить, зная что один из её детей был оставлен умирать где-то в холодном космосе один. Некому было утереть его слёзы рукавом платья, никто не утешил и не заверил что всё будет в порядке. Никто не обнял, не позволил уткнуться лицом в грудь чтобы прогнать боль. Она всегда была там где была нужна как мать. Даже не взирая на горькую правду о том, что маленький изумрудный мальчик не был её по крови, ей было всё равно на это. Она дала ему все свои знания о магии, помогла в обучении чтобы её ребёнок смог стать хитрее других на поле боя. Подарила любимую пару ножей с зелёной каймой и золотыми узорами. Она не была родной матерью, но стала ей не взирая ни на что. Хранитель радужного моста не может не оказать дань уважения этой женщине. Даже сейчас она стоит гордо, занимая трон и отдавая приказы распоряжаясь государством, как подобает жене короля. Не забыв о собственных проблемах, смиренно горюя по двум дорогим ей людям. Воистину стойкая женщина. Не каждый воин способен выдержать подобное и продолжать идти вперёд. После трагедии Асгард должен был двигаться дальше, оплакивая младшего принца, но продолжая жить и вновь вставать на ноги. Прекрасный город стал темнее на какое-то время, мелкий дождь днями заливал улицы и рынки, не останавливаясь ни на мгновение. Скрытая за маской мужества скорбь старшего брата могла поведать о себе в другом ключе. С того момента прошёл год. Всего один, но тот был черезчур богат событиями и новыми ударами по Золотому городу. Не успев оправиться от одного события, Норны швырнули в них новое препятствие, хуже предыдущего. Был только один путь: преодолеть это вновь. Трон короля Асгарда не просто так занимает Фригг, а простые граждане стараются избегать произносить имя Всеотца. Хеймдалль разжал пальцы, даже не заметив как сильно те сдавили ручку меча. Обычно он был более хладнокровным существом. Века созерцания страданий различных миров на далёких звёздах способны закалить асгардца до стадии холодного оружия. Но многое изменилось, так что хранитель не мог отрицать что последние события могли оказать на него влияние. Вина.. невнимательность и гибель.. Он не мог позволить себе поддаться чувству в глубине своего одинокого сердца, не в такую трудную пору для каждого. Не когда нужно было стать опорой для тех, кто дорог в эти тёмные времена для Царства Вечного. За всю свою историю Асгард переживал более катастрофические события (однако их было не много) и ему удавалось продолжить своё существование, под властью одного короля или другого. Ноги под тяжёлой позолоченной бронёй ощущались подобно ватным, очевидные последствия для долгого стояния в одной позе для хранителя. Он мог с этим справиться. Для Хеймдалля было не в первой покидать пост, когда он желал лично доложить какую-то важную информацию напрямую дому Одина. Случалось такое не часто, конечно. Не желая лишний раз медлить по чём зря, мужчина покинул свой пост, быстрым шагом идя в сторону огромного строения прямо посреди города. Небо было чуть более облачным чем ранее, свет лучей практически не проходил сквозь густое полотно, но холоднее в городе не стало. В Царстве Вечном всегда стояло тепло, не взирая ни на какие посторонние вмешательства. Хеймдалль уже забыл, как на коже должен ощущаться холод. С того похода в Йотунхейм прошла добрая тысяча с небольшим лет. Его путь напрямик во двор дворца был коротким и быстрым, без лишних торможений. Отвлекаться от своей роли защитника дольше чем требуется он не намерен. Больше никогда. Вокруг всего замка стоит в разы больше охраны, отобранные из лучших воинов в рядах. Их военное государство вновь стало походить на военное, когда солдаты постоянно патрулируют улицы и всё находится в движении. Подготовка к худшему. В связи с последними событиями это был верный ход со стороны Фригг. Она наверняка старалась изо всех сил защитить остатки своей семьи. Или вернее сына. Стражники у дверей сразу расступились в стороны, отчётливо узнавая силуэт в громоздких доспехах. На их лицах было написано удивление, а за глазами царило напряжение и осторожность. Очевидно, за короткий срок Хеймдалль начал ассоциироваться у всех с вестником гиблых вестей, что предвещали бы смерть Асгарда. Их нельзя было винить за подобное. Ведь он был первым, кто доложил открыто о смерти короля. Даже вопросов о том ради чего он пришёл не было задано. Известно каждому, что хранитель радужного моста предпочитал молчание повествованию, говоря лишь при необходимости. — Где Фригга и Тор? — спросил он глубоким голосом, оглядывая пустой тронный зал в котором находилась лишь пара служанок и сами стражники. Ранее тут царила жизнь, дворец Одина всегда являлся активным местом и никогда не застывал, даже ночью. Теперь лишь безжизненность и тишина. Мёртвая тишина. Не та, что даёт успокоить тревожный разум в буйный день, а та, что поглощает и тяжело виснет в каждом человеке. Подобное ощущалось неправильным, даже для Хеймдалля. — Её Высочество находится в своих садах, ухаживает за растениями. Её просьбой было не беспокоить её ближайший час, только если ситуация не критическая. Принц в зале Совета. Королева просила его провести встречу с министрами. — отчеканил один из них глядя в глаза хранителя. Неудивительно что королева лелеет уединение среди красивый цветов и высоких изящных деревьев, которые сама когда-то посадила и вырастила. На неё давит горе и бремя. Хеймдалль знает, что рассказав об этом Тору, тот успеет быстрее доложить ей о ситуации чем он сам. Либо нет. Хотя он не уверен на счёт старшего принца в другом. Ошибка одного лишь хранителя стоила тому очень много. Физически тот оправился, насколько это было возможно, однако разум совсем другое дело. Слишком частое отсутствие в родном доме и долгие, затяжные одиночные скитания без единой весточки вызывали беспокойство. Порой Тор пробирался так глубоко, что Хеймдалль терял его след в Девяти мирах. Кивнув головой он удалился в глубь помещения, перемещаясь по знакомому месту. Дворец не такое старое построение, как некоторые другие сохранившиеся по сей день, но атмосфера внутри каждый раз способна вызвать дрожь во всём теле, если не привыкнуть. Тор не раз ему жаловался на то, что это слишком "драматично" даже для его отца. Хеймдалль лишь качал головой прикрывая ладонью ухмылку на губах. Возможно, этот "драматизм" у них наследственный. Дверь Совета оказалась незапертой и голоса были слышны даже из той небольшой щели, через которую можно было оглядеть помещение. Но ему это не нужно. Он видит всё и вся в Асгарде, подглядывать - удел низших. Хранителя не шибко волновала пунктуальность если дело срочное, поэтому он не стал особо церемониться и открыл дверь, не дожидаясь окончания собрания. Пожилые члены Совета сидели в кругу за столом, каждый тихо споря друг с другом о чём-то. Начиная от проблемы с сельским хозяйством на севере, заканчивая тем, что они планируют делать дальше и как Золотой город покажет что всё ещё стоит над остальными девяти мирами. Вопрос о Хеле ещё не заходил. Хеймдалль считал, что в тот же миг как Всеотец сгинет, его первенец пожелает вылезти из того места где её заперли, и расплатится с Асгардом за всю боль. Однако та молчала. Признаков её появления не было и она оставалась тем фактором, с которым никто не имел понятия что делать. Определённо они ещё не готовы столкнуться с ней лицом к лицу. Разве для неё было бы не благоразумно воспользоваться этой возможностью? Есть ли причина для ожидания? Он не видел того, что творится в её владениях. Это не могло не напрягать старого хранителя. Хель была беспощадна, убивала расы и устраивала геноцид без задней мысли. Под руководством своего отца она стала розящим мечом, который свергал всех кто оказывался на пути Асгарда. Кровавая тайна, на которой построено всё королевство. Правда о том, что они не были такими защитниками, какими их изображали древние легенды. Вечное клеймо, что будет всегда пятнать репутацию Золотого города. Янтарные глаза оглядели толпу, сосредоточившись на стоящем в конце стола силуэте. Того алого плаща больше не было, Тор снял его в тот же миг, как всё пошло наперекосяк. Он сказал, что не достоин этого величественного цвета, когда не смог защитить даже своих близких от атаки. Когда не уберёг Локи. Хеймдалль не стал отговаривать старшего принца от подобного отречения. Скорбь у всех выражается по разному, а после череды провалов уверенность Бога Грома довольно сильно упала. Напыщенность и самоуверенность уступили рациональному мышлению. Тёмно-синяя ткань, почти чёрная, свободно накинута на плечо наследника. Она выделяла того на фоне стариков и старух, облачённых в золотые мантии, как тёмное пятно. Хеймдалль заметил, что Фригга так же заставила Тора надеть шлем на это совещание. Удивительный подвиг, особенно учитывая что принц не очень любил носить его, под предлогом: "Из-за этих перьев мои уши кажутся больше." Множество голов разом обернулись на него с удивлением. Пронзительный голубой глаз тут же метнулся увидеть кто явился, а тело под слоями доспехов напряглось. Однако холодный взгляд смягчился, увидев друга. Старший принц не дожидаясь конца вышел из-за своего места во главе стола навстречу хранителю радужного моста. Хеймдалль нечасто приходил сам, особенно когда во Вселенной царило напряжение из-за одной значительной угрозы. Они редко пересекались лично, а тех старых разговоров ни о чём на Биврёсте больше не было. Принц не приходил к нему чтобы поведать о своих приключениях в далёких мирах или желая пожаловаться на какую-то проблему. Хеймдалль был молчаливым слушателем с готовой парой советов из жизненного опыта. Времена меняются и каким-то вещам суждено остаться лишь воспоминаниями. Он не отрицает, что увидеть молодого воина воочию было приятно. Судя по всему, Тору было всё равно на протесты и гневные крики членов Совета на его внезапный уход. Фригге определённо позже придётся иметь дело с недовольными министрами. Наследник никогда не ладил с политикой. Хеймдалль не затягивает и идёт дальше, ведя друга за собой в более уединённое место. — Что-то произошло? — в слегка хрипловатом голосе слышны отчётливые нотки беспокойства и тревоги. Хеймдалль был уверен, что повернувшись лицом к принцу он увидит в единственном уцелевшем глазе то же самое. У Тора всегда были проблемы с тем что он носил своё сердце на рукаве, плохо скрывая эмоции которые чувствует. И никакие попытки Одина изменить это не увенчались успехом. — Ничего из того, что ты мог бы подозревать, мой принц. — кратко ответил хранитель радужного моста, чтобы на короткий миг развеять тревоги своего друга. Пока что они могут выдохнуть. Никакие внешние угрозы не движутся в их направлении. Наоборот, Асгард пытаются огибать стороной, боясь встретить рядом с ним Безумного Титана. Безумный Титан.. Даже в собственных мыслях это имя оставляло на языке кислый и неприятный привкус. Существо возомнившее себя божеством придумало наихудший вариант исполнения необдуманной цели. Геноцид, которого даже Норны не видовали по своему масштабу. Хеймдалль закрыл глаза. До него дошёл вздох облегчения из-за спины, когда его собеседник приподнял руку, чтобы потереть заднюю часть своего шлема. — Что-ж, тогда позволю тебе сказать. Давненько не слышал твоего голоса. — на губах Тора появилась слабая натянутая улыбка, больше походящая на гримасу боли. Хеймдалль помнил, как до недавнего времени эта улыбка могла быть равносильной самой яркой звезде в своём блеске и сиянии. Свет золотого принца мог радовать весь Асгард, даруя чувство безопасности и защиты своим теплом. Видеть, как страдают дорогие тебе люди больно, но ещё хуже, видеть как они угасают и не иметь возможности помочь. Воистину печальная картина. Но хранитель знает лучше. Его давний подопечный так же крепок духом, как и силой. Упрямство и напористость у него в крови. Тор завёл их в пустую комнату, не такую просторную как зал Совета, но тем не менее её необжитость и пустота показали, что здесь скорее всего принимают иноземных послов. — Мы оба знаем почему. Мой долг следить за девятью мирами. Я не имею права отвлекаться от своего поста. — мягко напомнил хранитель своему другу, услышав как тот тихонько усмехнулся, стягивая с головы шлем. Картина открывшаяся ему была по сей день непривычной для взора. Длинные блондинистые локоны стали обрезанными, едва доходщими до ушей, борода более коротко острижена. Традиция в семьях где почитают усопших применима даже к королевской семье. Отрезание волос в зависимости от потерь. Но хранитель Биврёста чувствовал, что для другого дело было не только в традиции. Немое отречение от прошлой наивности и глупости. — Однако я прибыл не просто так. Тянуть нет смысла. Локи жив. В тот же момент как он это произнёс, голова Тора полностью обернулась на него. Уродливый шрам на почти всю правую сторону лица подчёркивался широко раскрытыми глазами, полными смятения. Где-то в их глубине просвечивались зачатки надежды. Они с Локи были близки. Настолько близки, насколько только могут быть братья, что росли вместе. Играя друг с другом до самого вечера, устраивая пакости по ночам и отправляясь в великие путешествия днём. Не счесть количество раз, когда Хеймдалль видел как они оба специально портили друг другу жизнь, но и не счесть случаев их примирения и товарищества. На первый взгляд у обоих принцев не так много общего. Первый всю жизнь посвятил обучению военного дела, тренируя своё тело до предела и оттачивая технику боя разным оружием, сражаясь в битвах. Тор не мог усидеть на месте и минуту, постоянно желая сбежать на волю или улететь в небо как птица. Второй рос замкнутым, нелюбителем общения и шумных пиров. Изучающий книги заклинаний дни и ночи напролёт, иногда засыпая головой на столе с кучей древних бумаг и свитков. Локи любил изучать науки и развивать свою магию, оттачивать трюки до совершенства. В то время как Тор пробудил свои способности к взаимодействию с природой в довольно позднем возрасте, младший освоил основы колдовства невероятно быстро. Они были абсолютно разными, но противоположностям суждено дополнять друг друга, создавая идеальную гормонию. Рождены царями двух враждующих государств, выращенные вместе. Возможно, не сыновья по крови, но братья во всех смыслах этого слова. Может быть, приняв иное решение полторы тысячи лет назад, расскажи Один Локи жестокую правду о его происхождении обстоятельства сложились бы иным чередом. Однако, мыслить в этом направлении не имеет смысла. Слова "может быть" и "если" ничего не значат кроме упущенных возможностей. Нужно думать настоящим, а не прошлым. Одна крепкая рука схватила его за локоть в паническом движении, словно хранитель радужного моста собирался убежать сразу после того, как выдал эту информацию. Тор несколько раз открыл и закрыл рот, будто рыба, пытаясь собраться с мыслями в голове. Он слегка тряхнул светлой головой, впиваясь пальцами в пластины брони на руках Хеймдалля. — Где он? — вопрос оказался едва ли не шёпотом, который Тор с трудом выдавливал из своего горла. Всё ещё с лёгким недоверием он уже собирался идти искать своего потерянного брата. Хеймдалль покачал головой, кладя широкую ладонь на здоровое плечо молодого принца, слегка потирая ткань плаща большим пальцем. Он знал что реакция у его друга будет примерно такой, однако был обязан усмирить этот полубезумный взгляд, подпитываемый желанием вернуть хоть какую-то частичку своей семьи обратно. Люди в таком состоянии нередко творят глупости, о которых позже сожалеют. — Есть преграды на этом пути. Его аура изменилась. Я чувствую вмешательство. Я чувствую в нём частички инородной энергии. — сказал он, крепко держа руку сына своего покойного повелителя. Голубой глаз смотрел на него с ожиданием, желая услышать остальные детали. Да, старшие братья всегда заботятся о младших, а его слова о Локи лишь укрепили желание Тора вернуть того обратно домой. В безопасность и тепло. В родное гнездо, где травмы залечат и выходят. Но всё гораздо труднее и запутанней. Хеймдалль видел не все события произошедшие в Мидгарде за последние пару дней. Но предоставленное его взору было прямым доказательством того, что младший принц не в себе. И влияние оказанное на него имело очень конкретный характер — Тор, он был у Безумного Титана. Более молодой асгардец резко втянул воздух через рот, прерывисто выдыхая его. Хеймдалль лишь сильнее сжал чужое плечо, не давая тому потерять себя в каких-то всплывших в сознании воспоминаниях. Даже самые опытные воины могут страдать от последствий столкновений с врагом в лоб. Хеймдалль понимает это, не взирая на то что самому ему не было дано испытывать подобное. Он был благодарен Норнам за свою природную отчуждённость от эмоции. Тор встряхнулся отступая от него на пару шагов назад, оборачиваясь спиной. Загорелая ладонь закрывала одну половину лица, слегка потирая переносицу. Хранитель Биврёста уже видел такое поведение у Одина, хотя менее ярко выраженное. Оно означает глубокое беспокойство и обременение. Единственный видящий глаз с тёмным кругом (что ведовал о не самом лучшем отдыхе) смотрел вдаль с тревогой и негодованием. В светлой голове проносились мысли и видения с кровавыми деталями. Тор не понаслышке знал, что такое Танос. Как он мог не знать, когда сам столкнулся лицом к лицу в неравной схватке? За то немногое время что ему удалось провести рядом с фиолетовым титаном, стало ясно что тот не брезгует к жестокости и манипуляциям. Самые бесчестные способы достижения цели были нормой для Детей Таноса и их предводителя. Он знает это. Он знает это. Принц провёл левой рукой по волосам, глубоко вдыхая. Если Локи был в лапах этого чудовища хоть пару месяцев... — Тогда я тем более обязан найти его. Мы знаем цели этого монстра. Мы знаем что они сделают что угодно ради того, чего хотят. — и к его несчастью, похоже что Титан наткнулся на Локи после того как его брат упал в Пустоту. Тор схватил себя за волосы и был благодарен что они короткие, иначе он бы вырвал их. Голова облачённая в золотой шлем качнулся вперёд, подтверждая чужие слова. Однако, у Безумного Титана должна быть определённая цель, чтобы слать Локи в Мидгард. Младший принц был волшебником высокого уровня, явно для задания посложнее нежели мальчик на побегушках. А значит и цели были важны. Явившись в Золотое Царство в последний раз, Тёмный Орден был в поисках Тессеракта. Они настолько отчаялись, что пошли в лобовое нападение, надеясь только на удачу.. Что-ж, видимо в тот день удача обернулась от Асгарда. Однако, Тессеракт был спрятан в Мидгарде ещё много лет назад. Понимание того, что мощная реликвия не досталась погубным рукам доставляло небольшое успокоение. Хотя ещё не известно как долго куб будет вне досягаемости Таноса. Им не стоит испытывать судьбу медлительностью. — Ты должен предупредить свою мать перед этим. Биврёст всё ещё не до конца восстановлен. Посоветуясь с ней, решение о вашей переправе в Мидгард найдётся. — старый хранитель подошёл чуть ближе к наследнику, заняв место за чужой спиной. Плечи под тёмным плащом дрогнули перед тем как Тор развернулся к нему лицом с задумчивым выражением лица. С таким же лицом он предлагал все свои самые сомнительные идеи друзьям. — Или, я возьму Гунгнир и воспользуюсь его силой. Теоретически он может воссоздать Биврёст. Если Один мог, то и я смогу. — разведя руки в стороны поведал ему старший принц, наверняка уже придумывая как он вообще собирается осуществлять всю эту вылазку за Локи. Хеймдалль по собственному опыту знал, что если Тор что-то задумал, то его не остановить перед затеей, какой бы рискованной она ни была. Конечно он стал более рассудительным после падения Локи и ухода Одина, научился дипломатии отправляясь на многие собрания Совета по просьбе Матери. Но видимо это не сильно помогло... Но всё-таки наследник по большей части отсутствовал дома, почти всё время пропадая где-то среди далёких звёзд, пытаясь восстановить равновесие среди Девяти миров. Тор больше не был тем мальчишкой, который горел желанием взойти на трон и показать Всеотцу что он достоин. Если задуматься, можно подумать что наследный принц избегал Асгард и всегда находил способ сбежать на новые поручения. В последний раз, чтобы задержать Тора подольше, леди Сиф и троица Воинов знатно постарались. Они загнали того в угол и перекинув через плечо Вольштагга смогли утащить отдыхать. Хеймдалль наклонил голову на бок, словно старый орёл, наблюдающий за прыгающим птенцом. — Даже у нашего славного короля это отнимало немало сил. Мы не знаем, придётся ли тебе вести бой на другой стороне. Неизвестно насколько разум Локи затуманен. Нельзя рисковать доставить тебя неготовым. — слабая улыбка почти сползла с чужого лица после его слов, держалась она исключительно на способности принца сохранять доброжелательное выражение лица. — К тому же, если избегаешь встречи со своей матерью, можешь сказать это прямо. Брови Тора нахмурились, лицо потеряло свой натянутый блеск. — Я не избегаю её. Просто.. мне нужно вернуть Локи без промедлений. И, желательно, вернуть вместе с ним Тессеракт, если смогу. Биврёст сломан, поэтому нужно пользоваться теми способами попасть в Мидгард, которые мы имеем. Иначе потом будет поздно. — да, Хеймдалль это знал. Локи может доставить неприятности даже когда он по идее союзник, а как враг он невыносим. Хотя младший принц не враг. Он всего-лишь потерялся и его нужно вернуть на путь истинный. Кто он такой, чтобы отговаривать скорбящего человека от спасения своего дорогого младшего брата? Он знал что Локи отныне будет в приоритете у старшего принца, не взирая на любые осложнения по пути. Хранитель радужного моста был уверен, что Тор вполне способен просто обхватить волшебника сильными руками, прижать к своей тёплой груди и насильно притащить напрямую к Фригге, дабы та разобралась с затуманенным разумом. Тор сделал какой-то непонятный жест рукой, смотря на него (возможно, этого он набрался у мидгардцев) — Не могу не спросить, мой принц, но оружие с Недовиллира, созданное для совершенно другого бога, не очень то жалует если его использует посторонний. — оружие, выкованное жаром умирающей звезды зачастую имело неразрывную связь со своим обладателем и его магией. Многие зачарования, которыми обладал священный металл вполне способны действовать не так как должны, возьми его в руки не тот человек. А зная Тора.. Всё вполне может пойти не так в самый неподходящий момент. — Да, возможно, Гунгнир меня не очень одобряет, но я способен держать в руках копьё и он наверняка узнает свою кровь. — коротко пожав плечами беспечно ответил ему Тор, словно это был какой-то неважный вопрос о погоде. Но это было единственное наиболее быстрое решение, которое они имели на данный момент к срочной проблеме. Ничего другого сделать было нельзя, кроме как пожелать Тору удачи. Мидгард был тем царством, которое принц уже посетил один раз при своём изгнании. Хеймдалль тоже частенько переключал свой взгляд на него, скорее из любопытства чем из опасения. Люди там хоть и быстро развивались, ещё не дошли до серьёзного уровня угрозы для асгардца. Тем более они не ровня богу Грома, хотя могут быть мелкой помехой на пути, если захотят получить силу того, о чём не ведают. Ладонь Хеймдалля легла на спину Тора, вырисовывая между лопаток круги. Более молодой воин значительно расслабился от приятного прикосновения, довольно вздыхая. Ещё одно заметное различие между двумя братьями известное Хранителю; их резко контрастирующие отношения к прикосновениям. Локи был не большим любителем физического контакта, вечно выкручиваясь из объятий как угорь или пытаясь отсесть подальше от остальных за общим столом. Изумрудный принц любил близость лишь со своей дорогой матерью, и с Тором, если тот предварительно не изводил его. Сам Тор любил как отдавать так и принимать, обнимая за плечо или постоянно пытаясь устроиться рядом, слегка наваливаясь своим весом. В последнее время старший принц значительно сильнее ценит уединение и отсутствие кого-либо по правую сторону от себя, но всё же эта ласковость осталась глубоко внутри. Глубоким голосом Хеймдалль сказал: — В таком случае, я мог бы сам поведать ей об этом. Если уж ты не можешь и так сильно торопишься. К тому же, лучше тебе предупредить Совет о завершении собрания. Они наверняка недовольны твоим внезапным прерыванием встречи. — Они всегда мной недовольны, Хеймдалль. У них предвзятость из-за того что я случайно сбрил бороду Аларика, когда мне было пятьсот. — естественно он сделал это под пристальным присмотром Локи, но это действительно была случайность! По крайней мере, это деяние не было полностью целенаправленным. В контакте с Советом не помогало и его былое хвастовство в те времена, когда он был не против говорить старикам в лица о том, что уволит их всех как только взойдёт на трон и сделает Локи своей "почётной правой рукой". Правая рука ему не помешала бы.. — Вам определённо не стоило это делать, мой принц. Особенно на следующую ночь после вашего знакомства. Тор сделал вид что не замечает пассивного упрёка в словах Хеймдалля и слегка прихрамывая отдалился к выходу из комнаты. Хранитель радужного моста прикрыл глаза на мгновение, сосредоточившись на том, что видит. Локи, где же тебя носит..? Магия молодого мага наполовину скрывала его от бдительного золотого взгляда, который видит все девять миров, но общую картину разглядеть можно. За это время бог Озорства успел учудить достаточно, чтобы вызвать на себя гнев Мидгардской знати. Угасших жизней не так много как могло бы быть, но всё равно само осознание того, что Локи убивает не виноватых только по приказу давило на глаза хранителя. Хуже всего, что тот не контролирует это и в будущем наверняка будет скорбить о своих преступлениях. Локи не злой от природы, но его так же трудно делить на чёрное и белое. Он просто необычен и кажется чем-то нейтральным, однако благоразумный и умеющий проявлять милосердие. Если кто-то и сможет образумить утерянного в Пустоте бога, то только его семья. — Эй, Хеймдалль? А ты не знаешь где Гунгнир..? — златовласая голова снова высунулась из-за дверного проёма, чтобы уставиться на него большим голубым глазом, в то время как второй оставался значительно более мутным, почти белым. Хеймдалль не стал себя утруждать открыванием век и просто приподнял бровь. Ему не стоило забывать что Тор только недавно вернулся из своего очередного похода и понятия не имел о месторасположении каких-то вещей. Например, что полное военное обмундирование Одина, включая само копьё и броню было убрано в самые заветные уголки хранилища. — Хранилище. — глухо произнёс он и след принца тут же простыл. Можно было услышать лишь громогласные шаги от тяжёлых ботинок пока тот вновь удаляся. Эти дети.. Сохрани их Норны, иначе они слишком быстро сыщут себе погибель. Легко ступая меж золотых коридоров Хранитель радужного моста передал то что должен был лично наследнику. Теперь ему стоило явится к Королеве и пояснить той, чтобы она не беспокоилась если (в который раз) заметит пропажу своего сына. Тор пропадал внезапно, в один момент тот стоит за столом и обсуждает стратегию, а в следующий леди Сиф и троица Воинов негодуют по поводу исчезновения своего неофициального "лидера". Он был уверен, что новости о Локи снимут немалый груз с хрупких плеч Фригги. Она была для волшебника матерью, другом и опытным наставником, который мог передать свои многочисленные знания как богатая на страницы книга. Главное не надеяться на лучшее, а готовится к худшему. Навязывание чужих вер Локи могло оказаться глубже чем они думают. Последствия после всего этого балагана обещают быть буйными. Стоило помолиться всем погибшим царям о помощи. Ворон пронёсся мимо него, размахивая широкими крыльями с блестящими чёрными перьями. Это один из воронов Всеотца, которые могут передавать сообщения даже между мирами, особенно удобные при затяжных походах или в трудные времена. Хеймдаллю даже не нужно было задумываться, куда летит птица. Ответ на ладони. Им нужна какая-никакая связь с наследным принцем, пока тот возвращает Локи домой. Повезло что вороны начали лучше относиться к Тору и больше нет попыток заклевать того в лоб при каждой удобной возможности. С характерным ощущением за глазами хранитель Биврёста почувствовал как где-то около дворца был призван Радужный мост. Что-ж, он надеется что сын Одина справится с управлением Гунгниром, не расшибётся на каком-нибудь астероиде и благополучно доберётся до Мидгарда. С этой мыслью старый хранитель поднял оба века, провожая взглядом своего друга.