Деревня Духов

Решение было принято. В следующие несколько часов дом Линча превратился в штаб перед решающей, самой сомнительной операцией. Где-то глубоко внутри Линч все еще считал это безумием. Но это был единственный доступный им ход в партии, где все остальные клетки уже были под контролем противника. Он методично собирал оборудование: не только камеры и датчики, но и более серьезные вещи, которые обычно пылились в сейфе. Джон, в свою очередь, заряжал не только револьвер, но и свой боевой дух, разгромив запасы еды на кухне с мрачной решимостью. Когда их внедорожник тронулся с места, оставляя позади иллюзию безопасности, в воздухе повисло невысказанное соглашение: сомнения остались за порогом. Теперь оставалось только двигаться вперед. Сначала дорога была обычной. Широкое шоссе, редкие машины, яркое солнце. Но с каждым десятком километров пейзаж за окном начинал меняться, словно старея и заболевая на их глазах. Яркая зелень сменилась пожухлой, серо-бурой. Солнце спряталось за плотную пелену низких облаков, отчего свет стал плоским и безжизненным. Дорога сузилась, асфальт покрылся трещинами, а потом и вовсе сменился разбитой грунтовкой. -Веселенькое местечко, - проворчал Линч, глядя на проплывающие за окном унылые поля и чахлые перелески. -Прямо просится на открытку. "Привет из Ада, желаю тебе сгореть". - добавил Джон, закатывая глаза, спрятанные за очками Линч молчал. Его пальцы барабанили по рулю. Он замечал все: как редели признаки цивилизации, как странно искривлялись стволы одиноких деревьев, как замолкали птицы по мере их продвижения. Это было место, которое, казалось, дышало тоской и забвением. Они добрались до последней точки на карте перед Черноречьем, крошечного городка с вывеской "Поселок Заречный". Он выглядел вымершим. Заброшенные дома соседствовали с обитаемыми, но и те казались недружелюбными, с плотно зашторенными окнами. Линч остановил машину у единственного работающего магазина - мрачной лавки с пыльными витринами. - Подожди здесь, - сказал он Джону, медленно покидая кресло машины. Звонок колокольчика над дверью прозвучал как похоронный звон. За прилавком сидел сухопарый старик и не поднял глаз, уставившись в газету десятилетней давности. -Добрый день, - начал Линч, подходя к прилавку. - Мы ищем дорогу в деревню Черноречье. Не подскажете? Эффект был мгновенным и пугающим. Старик не вздрогнул, не закричал. Он просто медленно поднял на Линча взгляд, полный такой древней, бездонной неприязни, что по спине журналиста пробежал холодок. -Не слыхал, - сипло бросил старик и снова уткнулся в газету, всем видом показывая, что разговор окончен. -Понимаете, это очень важно, - не сдавался Линч, доставая распечатку того самого письма. - Есть информация, что там могут быть... -Не слыхал! - старик ударил костлявым кулаком по прилавку, отчего взметнулось облачко пыли. - Уезжайте. Сейчас же. Из глубины магазина вышла женщина в темном платке. Она не сказала ни слова, просто стояла и смотрела на Линча, скрестив руки на груди. Ее молчание было красноречивее любых угроз. Линч медленно отступил к выходу. Воздух в лавке стал густым и ядовитым. -Что, не продают карт местности с отметкой "Здесь водятся призраки"? - съязвил Джон, когда Линч вернулся в машину, хлопнув дверью. -Хуже, - Линч завел двигатель. - Они что-то знают. Но боятся. Они боятся даже названия "Черноречье". Он посмотрел на грязное лобовое стекло, за которым лежала их дорога. Узкая, размытая колея, теряющаяся в мрачной чаще. - Они смотрят на нас не как на чужаков. Они смотрят на нас как на покойников, которые сами несут свой гроб в могилу.... Не нравится мне все это, Джон... Внедорожник тронулся, оставляя позади него молчаливый, враждебный поселок. Впереди была только гниющая от дождей дорога, уводящая в самое сердце угрюмой, безмолвной чащи. Наступающие сумерки делали краски еще более гнетущими. Казалось, сама природа отворачивалась от них, не желая видеть, что с ними произойдет. Впереди было только Черноречье. Дорога, если это можно было так назвать, закончилась, упершись в черную, выжженную землю. Перед ними, в чахлом предрассветном тумане, лежала деревня Черноречье. Это была настоящая фотография апокалипсиса, остановившегося в отдельно взятом моменте. Дома стояли кривые, с почерневшими от копоти и времени стенами. Крыши многих были проломлены, окна пустотые, словно глазницы черепов. Но самое жуткое было в деталях. На подоконнике одного из домов стояла кружка, наполовину заполненная темной жижей, превратившейся в камень. Возле другого валялась детская игрушка - обгоревшая деревянная лошадка на колесиках. Создавалось стойкое ощущение, что жизнь здесь не угасала постепенно, а была вырвана с корнем в одно мгновение, оставив после себя лишь эти немые, пыльные свидетельства. Что все тут застыло на столетия. -Ничего себе курорт, - пробормотал Джон, вылезая из машины. Его голос был громче, чем нужно, и тут же был поглощен всепоглощающей тишиной. - Здесь даже птицы не поют. -Они либо улетели, либо их сожрали первыми. Мы на закуску, - безразличным тоном сказал Линч, настраивая камеру. Но его пальцы были чуть менее уверенными, чем обычно. Он провел рукой по пыли на капоте их внедорожника - за те несколько минут, что они простояли, ее осело достаточно, чтобы провести по ней линию. Воздух был холодным и пах гарью, будто гигантский костер потух здесь сто лет назад, но запах так и не выветрился. И повсюду, на каждом обугленном бревне, на каждой почерневшей тропинке, лежала толстая, нетронутая вековая пыль. И было чувство. Острое, неоспоримое. За ними наблюдали. -Эй, Линч, - Джон указал рукой на один из домов. - Кажется, у нас есть зритель. Линч повернул камеру. В темном проеме окна на секунду мелькнула тень, странный и размытый силуэт, скорее угадываемый, чем видимый. И тут же исчез. -Местный привет, - проворчал Джон, - Может, спросим дорогу к тому самому колодцу? -Не спеши, - Линч жестом остановил его. Что-то не так. Наша задача не поддаваться на провокации. Они двинулись по главной, а возможно, и единственной улице. Их шаги были единственным звуком, нарушающим мертвую тишину. Стоило им приблизиться к одному из полуразрушенных домов, как его дверь с оглушительным, как выстрел, хлопком захлопнулась сама по себе. Джон вздрогнул и тут же вскинул револьвер. -Спокойно, - сказал Линч, но его собственное сердце колотилось где-то в горле. - Это давление... Или что-то, что его имитирует. Они вошли в другой дом, дверь которого висела на одной петле. Внутри царил хаос, но хаос застывший. Стол был опрокинут, стулья разбросаны. На каминной полке стояли фотографии в рамках, но их лица были намеренно выжжены, оставлены лишь черные дыры на месте лиц. Все выглядело слишком старым для известной им цивилизации. "...не надо было..." Шепот был таким тихим, что его можно было принять за шум в собственной голове. Но они оба его услышали. Он прозвучал прямо у них за спинами. Джон резко развернулся, ствол револьвера метнулся из угла в угол. -Кто здесь? Покажись! В ответ лишь пыль медленно кружилась в луче его фонаря. Линч подошел к печи. Внутри лежала груда обугленных костей. Слишком крупных для животного. -Джон, - позвал он, и в его голосе прозвучала сталь. - Мы идем. Не задерживайся. Паранойя, которую они привезли с собой, здесь расцветала, подпитываемая окружающим затишьем. Каждая тень казалась враждебной, каждый скрип казался шагом преследователя. Они пытались обследовать еще пару домов, но везде была одна и та же картина: мгновенная смерть, пыль и призрачное, незримое присутствие, которое дразнило их шепотами и мелькающими тенями. Они не нашли ни одного указателя, ни одной карты. Только пепел, тишину и всепроникающее чувство, что они уже забрали в лапы хищника. Они вышли на заросшую бурьяном деревенскую площадь. В центре стоял почерневший сруб колодца. Но он не сулил спасения. Он выглядел как горло чудовища. -Ну что, - Джон сжал рукоять револьвера так, что кости побелели. - Где же этот артефакт? Или тот, кто его обещал? Линч не отвечал. Он смотрел на пыль у своих ног. Она медленно начала собираться в вихри, образуя сложные узоры. Воздух загустел еще сильнее, наполнившись низким, едва слышимым гудением, которое впивалось в мозг. -Оно здесь... - тихо сказал Линч. - И оно устало играть в прятки, приятель... Тень от колодца начала растягиваться и сгущаться, поглощая последние остатки тусклого света. Давление в ушах достигло болезненного пика, и тот самый гул превратился в навязчивый, злой шепот, в котором нельзя было разобрать слов, но который вызывал примитивный ужас. И тогда она явилась. Это была не тень и не полупрозрачный призрак. Она материализовалась из самой тьмы у основания колодца, почти осязаемая. Серые, спутанные волосы падали на лицо, скрывая его, но не скрывая ненависти, что исходила от нее волнами. На голове, вплетенные в пряди, болтались сломанные круглые очки. Ее одежда была черной, обугленной и порванной, словно ее тело до сих пор пылало невидимым огнем. Но самое ужасное были ее глаза - бездонные черные, в которых не было ничего, кроме древней, всепоглощающей боли, превратившейся в ярость