Заходящее солнце

      – Черт-черт-черт!       Со всех ног бежала девушка по темным переулками.       Ее дыхание сбилось, во рту стоял вкус крови, а за спиной все громче звучали мужские крики и брань.       Ее бег замедлился, когда на пути возникла совершенно гладкая кирпичная стена.       Не спастись.       Тупик.       Из груди вырвался тяжелый вздох безысходности.       – Мне конец...       Казалось, ничего не предвещало такого исхода.       За несколько дней до этого молодая девушка одиноко стояла в безлюдном переулке, держа в руке подпаленную сигарету. Рядом не было ни души, только машины глухо шумели, хотя дорога была всего в нескольких шагах.       Невысокий рост девушки и стройное телосложение могли бы навести на мысль, что она еще школьница, однако деловой костюм, дерзко подвернутые рукава рубашки и острая, дорогая канзаши в блестящих черных волосах создавали уверенный и стильный образ.       Девушка крепко затянулась, ощущая, как терпкий дым дорогой сигареты мягко кружит ей голову и помогает на мгновение забыться от череды тревожных мыслей.       «Я не была тут четыре года. Интересно, многое ли успело измениться за этот срок? Черт, почти догорела…»       Она затушила сигарету об стену, но не выкинула, задумчиво покручивая ее пальцами.       Рэйко только окончила университет, но с ней уже связались его люди.       «За все время учебы ни одной строчки мне не написал. Ладно, посмотрим, чего он от меня хочет. Вдруг в клане меня наконец-то перестали считать бесполезной», – думала девушка, чувствуя, как в душе ее снова просыпается беспокойство.       Она кинула сигарету в лужу, поправила жилет и вышла из переулка на улицу одного из самых оживленных мегаполисов мира – Токио.       Нужный ей офис находился в специальном районе Минато, в квартале Акасака.       Вокруг девушки возвышались стеклянные бизнес-центры, кто-то из клерков уже спешил домой после окончания тяжелого рабочего дня. Важные бизнесмены беседовали со своими партнерами по дороге в престижные рестораны, но большая часть офисного планктона продолжала трудиться на благо корпораций.       Однако 1980-й год стал расцветом не только для мировых компаний.       За предыдущие десятилетия в городе разрослась еще одна сеть, только была она не экономической и не торговой.       По крайней мере, не в обычном смысле этих слов.       Все корпорации знали, кто на самом деле управляет ими и этим городом.       Банды.       Огромные общины, которые позволяют компаниям развиваться на их территории только в обмен на солидную плату, долю в бизнесе и ровно до того момента, пока это будет выгодно их семье.       И сейчас Рэйко направлялась в офис самого влиятельного человека в Минато – сурового главы клана Мэсэйоши-гуми.       Подойдя к нужному небоскребу, девушка невольно прикусила язык – она странно себя чувствовала.       С одной стороны, была рада, что сможет увидеть отца, но с другой не могла представить, зачем он ее пригласил. Боялась, что его предложение ей может не понравиться, но…       Она всегда была для родных ошибкой. Той, кому не суждено стать наследницей. Всего лишь женщиной, к которой не прислушаются и с чьим мнением не будут считаться. Однако, раз он вызвал ее, может, его мнение изменилось?       Тем не менее Рэйко не питала ложных надежд. Она знала, как устроен мир мафии.       Войдя в здание, девушка поднялась на самый его верх. Когда она вышла из лифта, перед ней возникли длинные лабиринты коридоров с множеством дверей, но Рэйко четко помнила дорогу к нужной.       «Боги… Хорошо, что штаб не перенесли, иначе в этих лабиринтах я бы его ни за что не нашла.»       Минуя чужие серые двери, девушка прошла до своей – массивной, дорогой. У входа стояло двое крепкий мужчин в строгих черных костюмах.       Мужчины послушно поклонились, глубоко и достаточно долго, как того требовало ее положение, и в один голос произнесли:       – Нисимура-сан.       Девушка слегка склонила голову в ответ, как велели традиции.       Они отворили перед ней двери и пропустили внутрь офиса.       Рэйко очутилась в приемной оябуна.       Она плохо помнила это место, но с момента последнего визита интерьер явно изменился – тона стали холоднее, свет темнее, охрана крепче. Как-будто офис отражал нрав своего хозяина, который с каждым годом обещал становиться все тяжелее.       Она не успела пройти в приемную, как из-за стойки ресепшна показалась молодая, неказистая, но очень дружелюбная девушка и почтительно ей поклонилась.       – Нисимура-сан, добрый вечер!       – Добрый вечер, Мацуда, – с легкой улыбкой отвечала Рэйко, едва кланяясь ей в ответ.       – Приятно снова Вас видеть, – секретарь доброжелательно улыбалась.       – Я пришла к отцу, – отвечала девушка.       – У господина Нисимура сейчас гости. Подождите, пожалуйста…       Мацуда не успела больше ничего сказать – из дверей кабинета оябуна вышел молодой мужчина лет тридцати. На лоб ему падали черные локоны из небрежно уложенной прически, а лицо было задумчиво и строго ровно до того момента, пока он не увидел Рэйко. Его губы тут же преобразила довольная улыбка, которую он вовсе не пытался скрыть.       – Так-так, кто это тут у нас? Юная Нисимура-сан!       Хоть девушке и пришлось поприветствовать мужчину достаточно сдержанно, прятать улыбку она все равно не стала – видеть не просто знакомое лицо, а близкого человека спустя четыре года было волнительно и приятно.       – Вакагасира…       Рэйко вежливо поклонилась, пока крепкая, высокая мужская фигура возвышалась над ней, но не устрашала, а выдержанный яркий стиль мужчины придавал ему бунтарских настроений. Сколько девушка себя помнила, он носил цветные, преимущественно красные рубашки, однотонные или с узорами, и зачастую с короткими рукавами, благодаря которым его сильные жилистые руки, полностью покрытые татуировками, смотрелись очень выигрышно.       – Рада видеть тебя в добром здравии, Сатору Като.       Мужчина, улыбаясь, слегка кивнул Рэйко в ответ.       – И я тебе рад. Давно приехала?       – Пару часов назад, – ответила она, слегка вскинув бровь. – Но ведь ты наверняка об этом знал.       Сатору улыбался.       – Ты права, я ради приличия спросил. Но не серчай, Рэйко, – его голос стал более серьезным. – Вакагасира обязан знать, когда прибудет дочь оябуна, и присматривать за ней.       – Ты всегда блестяще исполнял свой долг, – отвечала девушка с едва заметной, но мягкой улыбкой.       Она вела себя сдержанно в присутствии посторонних, как и гласили нормы приличия, но в душе ей хотелось поступить совсем по-другому. Пусть Мацуда и зашла обратно за стойку, быть более раскрепощенной в ее присутствии было нельзя. Как, впрочем, и с вакагасира, но на этот счет Рэйко было кристально все равно.       Мужчина тоже глядел на девушку с теплотой.       Последний раз они виделись перед ее отъездом в университет.       – Рассказывай, как твоя учеба?, – Сатору вдруг надул губы, дурачась. – Взяла и уехала от нас в свой Васэда, бросила на произвол судьбы.       – Я уехала не в другую страну, а всего лишь в соседний район.       – И что? Могла бы выбрать университет в Минато, а не в Синдзюку.       – Не могла, в университете Васэда готовят лучших лоббистов во всей Японии. Либо я поступила бы туда, либо никуда.       – Лоббисты-лоббисты, – он сперва задумался, а затем усмехнулся. – Будешь представлять наши интересы перед законом? Мы сами закон.       Рейко поджала губы.       – Не ваши интересы.       – Я разве так сказал?, – хитро прищурился вакагасира.       – Я не часть клана, Сатору, и принимать участия в его делах права не имею.       – Не будь так в этом уверена. Ну, ладно, расскажи, не обижал тебя в Синдзюку никто?       – Не обижали, – вздохнула девушка. – Но и дружить не горели желанием. Фамилия всегда идет впереди меня.       Хоть и губы Рэйко, и ее глаза улыбались, на сердце погано скребли кошки – из-за своего происхождения она с детства привыкла к одиночеству, но чем старше становилась, тем глубже печаль и горечь пускали в ее душе корни.       – Как себя чувствуют мои родители?       – Макото-сама жив, здоров и временами даже весел, а Хотэру-сама как всегда скромна и покорна. Удивительно.       – Почему? Она ведет себя так в присутствии других, сколько я себя помню. Ничего не изменилось, – пожала девушка плечами.       – Я ведь помню, что ты про нее мне в детстве рассказывала. Но все никак ее ни в чем подобном уличить до сих пор не могу.       Рэйко не сдержалась и глубоко закатила глаза – разговоры о матери всегда давались ей особенно тяжело и скрывать свои эмоции по этому поводу она не собиралась.       – Мама всегда умела себя держать. В этом ей можно только позавидовать. А как идут дела у клана?       Мужчина усмехнулся, во взгляде его теперь читалась власть.       – Как нельзя лучше. Мы, Мэсэйоши-гуми, одна из самых властных группировок в Токио. Под нашим контролем весь Минато, бизнес развивается. Только твари Тэкэхиро-гуми оборзели в край.       – Это же враждующий с вашим клан?, – спросила Рэйко, специально сделав акцент.       – Верно, – его улыбка стала чуть шутливой. – Не забыла еще. Эти мрази лезут на нашу территорию, в бизнес, к нашим женщинам. Справедливости ради, мы не лучше. Молодняку только дай повод – сразу начинают резню.       – Но ведь вооруженных стычек давно не было, – проговорила Рэйко задумчиво, а мужчина усмехнулся даже несколько печально.       – Да, в нашем деле четыре года это действительно «давно». Незадолго до твоего отъезда главы кланов сумели договориться. Но нет никаких гарантий, что это перемирие продержится…       – Еще хотя бы день, – тихо произнесла Рэйко.       – Забавно, – Сатору хоть и пожал плечами, но был достаточно озадачен.       – Скорее, печально.       Вакагасира улыбнулся.       – Нет, забавно, что мы даже понять не можем, в какой момент кланы друг другу дорогу перешли.       – Я пробовала узнать у отца…       – Как и я. Кумитё молчит, как партизан. То ли не помнит, то ли не считает нужным говорить.       – Не считает нужным, – слегка тянула слова Рэйко, закатив глаза, будто вовсе забыла, что они не вдвоем.       – У тебя так глаза скоро укатятся, – лукаво улыбался мужчина. – Мы тут не одни, Нисимура, не забывай. Это я тебя пойму, но другие… Ой, не факт.       Рэйко хоть и бросила не него недовольный взгляд, но была вынуждена признать, что он прав, потому она поумерила свой пыл, по крайней мере, в присутствии посторонних, и добавила:       – Мы, наверное, когда все начиналось, еще не родились… А жаль. Может, тогда все было бы понятно.        – Понятно одно – враг изо дня в день ищет способы разрушить наш и без того шаткий мир. С которым, кстати, многие были не согласны, но приняли решение своих кумитё. Но ни один мир не длится долго. И если мы не придем к определенным соглашениям и не укрепим свои позиции, нас ждет война.       Сатору многозначительно посмотрел на девушку, намекая ей, что это и есть причина, по которой ее пригласил отец. Рэйко встретила его взгляд с недоумением.       – Хочешь сказать, что отец позвал меня укреплять позиции клана? На эту роль лучше подошла бы матушка, она умнее и коварнее любой женщины в клане.       – Видишь ли... Твоя матушка уже замужем.       – Нет, – резко ответила Рэйко, понимая, к чему клонит. – Мы не в средневековье, чтобы заключать династические браки. И отец со мной так не поступит.       – Очень надеюсь, что ты права.       Вакагасира самого эта мысль совсем не радовала.       – Зачем это все Тэкэхиро-гуми?, – тихо вздохнула девушка.       – Жажда власти, богатства, престижа. Или они просто козлы.       – Думаешь, все настолько банально?, – Рэйко скептически вскинула бровь.       – Кто бы знал.       – Сатору…       – М?       Специально произнесла девушка очень тихо, желая переменить настроение их разговора на более легкое, а вакагасира наклонился к ней, слушая.       – А тебя самого никто не обижал?, – спросила Рэйко, едва сдерживая улыбку.       Мужчина, зажмурившись, тут же заливисто рассмеялся.       Он шагнул было к девушке, распахнув ей объятия, но вовремя опомнился и отступил назад, убрав руки в карманы брюк.       Улыбка вакагасира стала слегка печальной, и Рэйко поймала себя на мысли, что тоже хотела бы нырнуть в теплое кольцо знакомых рук.       Этот человек долгие годы был ей опорой. Будучи еще совсем маленькой девочкой, она даже звала Сатору братиком. Но границы в кланах мафии слишком строги. Мужчинам и женщинам якудза, даже если они кровная родня, нельзя нарушать приличия, иначе они рискуют навлечь позор на весь свой род. А если они друг другу чужие, то тем более.       Но Рэйко уже который раз мучал вопрос – к чему тогда вообще жить, если ты должен контролировать каждый свой жест, взгляд, каждое слово? Девушка давно мечтала о том, что однажды без стыда и страха сможет обнять отца, подругу и, возможно, даже мужа. Но мир якудза суров. Среди членов банд редко встретишь порядочных и сострадательных людей. Большинство из них злые, жестокие и лживые... Такие не остановятся ни перед чем ради удовлетворения своих потребностей и даже неизвестно, какого толка. Потому все, кто так или иначе связан с миром якудза, должны быть осторожны. А женщины вдвойне.       – Эх, Рэйко, обнял бы я тебя… Но не при свидетелях, а то оябун мне голову откусит и соевым соусом запьет.       Сатору перевел многозначительный взгляд на секретаря приемной. Та густо покраснела, опустив взгляд, и поспешила совсем спрятаться за стойкой ресепшена, а Рэйко едва сдержала улыбку и, пользуясь моментом, сделала шаг мужчине навстречу. До Сатору донесся бодрый цитрусовый аромат ее парфюма, а она уловила его – терпкий, но свежий бергамот. Забрав руки за спину, девущка поглядела на него из-под длинных опущенных ресниц.       – А не при свидетелях что бы ты сделал, сэмпай?       В глазах вакагасира блеснул вызов.       – Боги меня наградили очень богатой фантазией, кохай…       Едва ли не промурлыкал вакагасира, склоняясь чуть ниже, и с нескрываемым азартом и интересом глядя Рэйко прямо в глаза.       Она изменилась со дня их последней встречи. Любопытная и умная не по годам девушка всегда удивляла его и временами беспокоила. Сатору боялся, что ее любопытство приведет к неосторожности, а неосторожность к беде, от которой даже он не сможет ее спасти.       Но сегодня, в тот самый миг, когда он заглянул ей в глаза, он увидел уже не просто маленькую девочку, которая была ему, как сестра. Он увидел взрослую, уверенную, озорную и бойкую девушку, сохранившую свой острый ум. Такие метаморфозы были ему приятны – он смотрел на нее и улыбался, не в силах сказать, как он рад ей и как горд – не здесь и не сейчас. Девушка же стойко держала лицо, стараясь улыбаться уж не слишком явно – таких легких бесед ей очень не хватало. И сейчас она на миг подумала, что все ее обиды когда-то на Сатору были детской глупостью.       Внезапно позади них раздался неодобрительный звук: «Кхм».       Затворилась дверь кабинета и показалась изящная мужская фигура.       Рэйко с любопытством выглянула из-за широкого плеча Сатору, который и не думал оборачиваться, глядя только на нее.       Незнакомый парень шел ровным, бесшумным шагом и с абсолютно невозмутимым лицом. Свободный деловой стиль, аккуратно уложенные черные, средней длины волосы и очки добавляли ему элегантной строгости. Тон молодого человека был безэмоциональным, а голос тихим, однако слышно его было прекрасно.       Он встал рядом с Сатору, так как был немного ниже него, но точно не по статусу.       – К девушкам пристаешь, Сатору?       Вакагасира опустил взгляд, с досадой поджав губы, но следом обернулся к незнакомцу со своей привычно широкой улыбкой.       – Во-первых, это взаимно. Во-вторых, Акира, не порочь мое доброе имя.       Акира же сделал абсолютно невозмутимое лицо.       – Было бы, что порочить.       Оба обменялись красноречивыми взглядами, по которым Рэйко сразу поняла – они близкие друзья.       Сатору заговорил:       – Рэйко, познакомься, это Акира Сакамото, он частный детектив и по совместительству наше доверенное лицо в полиции района. Акира, Рэйко. Фамилию ее ты знаешь.       Девушка не была удивлена. Она вежливо поклонилась и умело перестроилась на формат нарочито деликатного общения.       Детективу, очевидно, было глубоко безразлично это знакомство. Он уже знал все, что ему необходимо, а если что-то и не знал, вероятно, для него это не представляло никакой ценности.       Он поклонился в ответ элегантно, непринужденно, сохраняя вежливый тон. Девушка смогла уловить пряный аромат мускатного ореха.       – Рад встречи с дочерью почтенного главы клана «Мэсэйоши-гуми», – сказал детектив.       – Приятно познакомиться, господин Сакамото. Подскажите, вы были на аудиенции у отца? Моя с ним встреча совсем скоро. Он в добром расположении духа?       – Не переживайте, оябун расположен к беседе, – ответил Акира.       – Благодарю, детектив.       – Боишься отца, Рэйко?, – спросил вакагасира.       – Ровно столько, сколько он сам велит, – отвечала девушка с таким же беспристрастным, как и у детектива, лицом, что Сатору несколько удивило.       На секунду в его глазах блеснул коварный огонек, но тут же погас, обещая вернуться, как только придет время.       – Оябун будет рад видеть тебя, не беспокойся, – произнес Сатору уверенно, но мягко. – Возможно, ваш диалог будет деловым.       – Не могу знать. Он никогда мне дела не поручал и теперь не станет. Я не якудза, прав заниматься делами общины не имею. И ты знаешь, что произошло перед моим отъездом, вакагасира.       В присутствии членов клана Рэйко придерживалась вежливого делового общения, но в глазах ее по-прежнему плясали живые огоньки, что выдавали истинную натуру.       Сатору внимательно следил за девушкой – он был рад, что, несмотря на долгое отсутствие, она не искоренила в себе эту черту и сохранила индивидуальность, чем другие женщины в консервативном обществе редко могли похвастаться. А с приходом в общины большинство из них и вовсе становилось немыми марионетками. Бесправными и обязанными служить.       Рэйко была не из их числа, однако научилась умело маскировать свой темперамент. Этот навык часто приносил ей пользу. Так случилось и сейчас.       – Совсем не любопытно, что мы обсуждали с твоим отцом?, – слегка ее подначивая, спросил Сатору, на что Рэйко парировала.       – Не могу спрашивать о таком, вакагасира Като. Только разве что вы сочтете нужным со мной поделиться.       Она склонила голову, пряча довольную улыбку – искусственная покорность всегда действовала на мужчин безотказно. Как однажды сказала ей матушка: «Быть умной женщиной - это вовремя прикинуться послушной.»       – Какая лиса, посмотрите на нее, – заулыбался Сатору.       Детектив же тяжело вздохнул и закрыл глаза рукой, давая всем видом понять, как он устал от поведения своего друга. Вакагасира театрально повторил за Акира, а после добродушно улыбнулся.       – Ты пока слишком плохо ее знаешь, друг.       – Нисимура-сан, – заговорил Сакамото. – Господин Нисимура поручил нам вместе с вакагасира Като разработку одной стратегии.       – Подробности которой нам самим еще неизвестны, – добавил Сатору. – Думаю, отец хотел поговорить с тобой на этот счет.       – Благодарю вас, господа, – отвечала девушка, за секунду перебирая в голове все возможные сценарии их беседы.       – Нисимура-сан, – робко произнесла секретарь, показываясь из-за стойки. – Господин ожидает вас.       – Спасибо, Мацуда. Вакагасира, детектив, – попрощалась девушка.       – Не смеем задерживать, Нисимура-сан, – слегка поклонился Акира.       – До встречи, Рэйко, – улыбнулся Сатору, уверенно ей кивая.       Детектив направился прочь из приемной, а Сатору едва ощутимо взял девушку под руку. Он привлек Рэйко к себе. Так, чтобы только она могла его слышать.       – Господин Нисимура повздорил с анэ-сан. Сейчас он будет рад покладистой и вежливой дочке.       – Не тревожься за меня, Сатору. Я не самоубийца, чтобы открыто дерзить ему. Но почему они поссорились? Матушка ведь в его присутствии сама добродетель.       Вакагасира сперва задумался, стоит ли сообщать о причине ссоры девушке, но все-таки ответил:       – Глава пригласил тебя, не спросив мнения Хотэру-сама. Твоя матушка была о-о-очень недовольна, что такое решение он принял без ее участия.       – Смело.       – Синоним «хреново». Скандал был знатный.       Рэйко задумчиво покачала головой.       – Сомневаюсь, что отец сделал это из любви ко мне. Скорее, ему срочно нужна моя помощь, что он даже мнение матушки спрашивать не стал.       – Думаешь, он позвал тебя только поэтому?, – серьезно спросил Сатору. – Не веришь в то, что отец соскучился по тебе?       – Верю. Но дела клана для него всегда были превыше всего. С ответом ей мужчина не раздумывал ни секунды.       – Зря ты так думаешь, Рэйко.       – Сатору, – заговорила девушка серьезней. – Я благодарна тебе за помощь, но прошу тебя, не говори мне того, за что тебя могут наказать.       Вакагасира поджал губы, делая вид, что встревожен ее словами, а затем его глаза лукаво заблестели.       Он наклонился к самому лицу Рэйко и протянул:       – Сам решу-у-у. Я правой рукой оябуна стал не за красивые глазки, Нисимура. Что и кому говорить, могу разобраться сам, – его голос был твердым, но спокойным, мужчина не грубил ей, наоборот, успокаивал.       – Я понимаю, но все же услышь меня. С родным отцом я сама справлюсь, Сатору, и с матерью, какой бы сложной женщиной она не была, но совсем без тебя уже ни с кем не справлюсь. Не рискуй понапрасну и не рискуй из-за меня.       – Я тронут, – улыбнулся вакагасира, а затем глубоко вздохнул. Но мы рискуем каждый день, Рэйко, засыпая, просыпаясь, завтракая, просто выходя на улицу или возвращаясь домой. Песец может подкрасться незаметно, но это не повод не жить.       – «Жить здесь и сейчас»? Западная философия, – собралась порассуждать Рэйко, но       Сатору аккуратно ее прервал.       – Поговорим об этом позже. Тебя ждет отец.       И правда…       Девушка о нем почти забыла.       Ей было приятно поговорить с тем, кто хочет о ней заботиться по собственной воле, а не потому что ему приказали. Скорее всего, вакагасира был единственным таким человеком во всем огромном клане.       И ей хотелось отплатить ему тем же.       Рэйко склонила голову глубже, чем должна была, выражая не только уважение к нему, но и давая понять, как сильно успела поменяться за годы их разлуки.       Раньше бы она не стала так кланяться мужчине. То было делом принципа.       Сатору, действительно не ожидав такой ее реакции, сперва опешил, а затем едва коснулся пальцами маленького подбородка девушки, обращая на себя ее взор.       «Тебе нельзя ко мне прикасаться, Сатору!», – глядела на него Рэйко, но не видела и тени сомнения или страха в его глазах. Только твердая решимость и легкое, едва различимое юношеское озорство.       Вакагасира же склонил голову набок, бродя по красивому лицу девушки изучающим взглядом.       – Смотрю на тебя и вспоминаю ту любопытную и до безрассудства смелую девчушку, которая чудом пролезала на генеральные собрания клана, таскала у охраны оружие и подкидывала мне в комнату лягушек.       Рэйко улыбнулась этим воспоминаниям, а мужчина продолжал:       – Ты изменилась, Рэйко. Я этому рад. Надеюсь, ты будешь благоразумна. Не попадай в лишние передряги.       – Как я пойму, что они лишние?       – Когда в пустой комнате ощутишь на себе чужой взгляд.       Сердце девушки пропустило тревожный удар.       Она понимала, что вакагасира прав.       Рэйко всегда знала, что за ней наблюдают. Для дочери главы клана якудза быть под надзором – необходимость, а не прихоть ее родителей. Но слышать такие слова от всегда жизнерадостного Сатору было жутко.       Уловив перемену в настроении девушки, мужчина мягко улыбнулся. Голос его стал мягче.       – Не бойся. Ты умна, вовремя можешь прикусить язык. Хитрая. Справишься.       Он замолчал, внимательно глядя в ее шоколадные глаза своими, бездонными и черными, как ночь.       – Не попадай в неприятности, Рэйко. А если все-таки угодишь в переплет, приходи ко мне. Я помогу.       От его слов на сердце стало теплее и спокойнее.       – Это взаимно. Если тебе понадобится моя помощь, я буду рада тебе её оказать.       – Не сомневаюсь, Хари, – Сатору тепло улыбнулся.       – Почему «Хари»?       – Больно остра на язык бываешь.       Девушка подошла к мужчине совсем близко, глядя на него из под опущенных ресниц. Несмотря на разницу положений, говорила она с Сатору всегда на равных.       – Ты даже не представляешь, насколько…       Его глаза мигом засверкали озорством, губы дрогнули в лукавой улыбке, но из-за стойки ресепшн снова послышался робкий голос секретаря:       – Нисимура-сан…       – Иду, Мацуда, иду, – кивнула ей в ответ девушка и вновь обратилась к вакагасира. – Спасибо за все, Сатору. Я была рада тебя увидеть.       – Счастливо, Рэйко. И удачи.       Простившись с девушкой, вакагасира покинул скрылся из виду так же стремительно, как и детектив.       Рэйко же, поправив рукава рубашки, направилась вслед за секретарем.       Теперь она заволновалась сильнее – отец был очень строг. Хоть в детстве и юности он часто был снисходителен к ее проступкам, сейчас, она полагала, ставки сильно возросли. После обучения и самостоятельной жизни вдали от клана, он наверняка рассматривал как… Инструмент, с помощью которого община может достичь своих целей.       Рэйко нужно было быть крайне внимательной и осторожной в своих словах.       Хрупкая Мацуда легко отворила тяжелую дверь, пропустила Рэйко вперед и следом быстро затворила ее, даже не переступив порог кабинета.       Девушку окутал строгий полумрак и терпкий аромат дорогого дерева и лака. Перед панорамным окном с видом на город, повернувшись к девушке спиной, стоял мужчина. Он был невысокого роста, но широкие рельефные спина, плечи и руки придавали его фигуре мощи, а черный дорогой костюм добавляли стати.       – Господин.       Девушка, стоя у самого порога, глубоко склонилась и не шевелилась до тех пор, пока к ней не обратились в ответ стальным, ровным тоном.       – Дочь. Присаживайся.       Рэйко бесшумно подошла к одному из двух шикарных кожаных кресел напротив рабочего стола и опустилась в него с безупречной осанкой. Поза ее была идеальна - девушка сложила руки на коленях, свела колени ровно так, как того велел этикет и чуть опустила голову, имитируя поклон.       В кабинете повисла напряженная тишина.       Мужчина обернулся не сразу.       – Как добралась?       – Вашими стараниями, Господин, все прошло хорошо.       Тон оябуна едва ли стал теплее.       – Рад, что дорога выдалась безопасной. И разочарован Сатору. Недостаточно качественно он обучил наших людей, раз ты смогла их заметить.       – Я не заметила, господин. Просто знала, что вы не оставите меня без сопровождения.       Мужчина медленно повернулся к дочери, обводя ее оценивающим взглядом, а следом сел за стол, сложив руки перед собой. Лицо его было взрослым, ему было около пятидесяти лет, но короткие волосы и щетину еще не подернула седина. Темные строгие глаза глядели на девушку в упор.       «Как лев на охоте… Гипнотизирует добычу», – подумалось ей.       – Как думаешь, для чего я тебя пригласил?, – спросил ее оябун.       Рэйко отвечала вежливо, несмотря на то, что в ее сердце жили обида и злость на кумитё. Он был не просто ее отцом, а главой могущественного клана, и проявить к нему уважение – ее долг.       – К сожалению, не могу предположить, чем могу быть полезна. Мы не говорили с Вами слишком давно.       – Разве дочери необходимо быть только полезной, чтобы отец захотел ее видеть?       – Нет необходимости, но и наша семья не настолько проста, чтобы отец мог свободно пригласить свое дитя.       Мужчина слегка поднял брови.       – Ты за все время учебы не написала ни одного письма, дочь.       – Не хотела отвлекать. Ведь ты тоже не писал мне, папа, – позволила себе сказать Рэйко.       На лицо оябуна легла мрачная тень, но ни один его мускул не дрогнул.       Он на мгновение замолчал, опустив взгляд, задумавшись о своем, но вскоре перешел к сути, ничего не ответив на слова дочери.       – Ты выпустилась. Профессия лоббиста очень важна в современном мире. Она годится не только для политики, но и для бизнеса.       «Сразу с козырей начал… Неужели он клонит к тому, о чем я думаю? Я смогу служить клану?», – теплилась в душе девушки надежда.       – Что ты знаешь об экономике Японии на сегодняшний день?, – спросил Макото Нисимура.       – Она на подъеме. Мы на втором месте после США по уровню экономического развития. В отличии от 1970-х годов сейчас экономику Японии стимулирует внутренний спрос. Импорт растет быстрее, чем экспорт. Происходит рост и высокотехнологичных отраслей, – отвечала ему дочь.       – Какие у экономики Японии перспективы?       – Экономический взрыв.       – Верно. А что скажешь о финансовой стороне вопроса?       «Спасибо, мои уважаемые преподаватели, что годами не слезали с нас с этими темами», – положа руку на сердце, призналась Рэйко.       – Токио – крупный финансовый центр. Однако и у нас есть рецессия. После Второй мировой войны правительство ввело строгие тарифы и политику, поощряющую людей экономить свои доходы.       – К чему это привело?       – Финансовый оборот увеличился, иена укрепилась по отношению к иностранным валютам. Благодаря положительному сальдо торгового баланса, местные компании смогли легко инвестировать в капитальные ресурсы в отличии от конкурентов за рубежом. Это снизило цены на товары японского производства и увеличило развитие внутреннего спроса. Но при таком количестве денег, доступных для инвестиций, спекуляции неизбежны, что приведет страну к стремительному росту цен.       – Перспективы?       – Насколько мне известно, между мировыми экономическими лидерами готовится соглашение, которое выведет иену на новый уровень финансовой независимости от других западных валют.       – Не все так благоприятно. Рецессионные последствия укрепления иены в экономике Японии, зависящей от экспорта, создадут фундамент для стимулирования денежно-кредитной политики. Она приведет к росту цен на активы в Японии к концу 1980-х годов. Какой из этого можно сделать вывод?       – Финансы – фундамент стабильности, – констатировала Рэйко.       – Частично. На Японский рынок приходят крупнейшие западные корпорации. Их цель – развивать свой бизнес на нашей территории. Государственная политика это поощряет, однако мер по контролю зарубежных компаний не принимает. Ты понимаешь, что это значит.       – Государство отдает это на контроль кланам. Без регулирования их работы со стороны семей, корпорации не могут находиться на рынке, – четко отвечала девушка.       – Верно. Итак, два месяца назад в нашем районе американская компания Global Circuits Inc. открыла свой филиал. Наши люди сразу нанесли ему визит, однако, генеральный директор, некто Мистер Рид, оказался не так прост. Он был осведомлен о специфике работы на японском рынке.       – Он не согласился на покровительство клана?       – Нет. Мистер Рид не согласился ни на что. Ко всему прочему, он готов.       – К репрессиям?       – В том числе. Он дал понять, что его компания не будет подконтрольна клану.       Рэйко понимала, что такая ситуация достаточно плоха. Она произнесла:       – Если чужие кланы узнают, что Мэсэйоши-гуми не смогли подписать соглашение с корпорацией на своей территории, авторитет семьи пошатнется. А на пороге конфликта с Тэкэхиро-гуми…       – Этого допускать нельзя. И я пригласил тебя, дочь, чтобы этого не случилось. Сделка должна состояться.       Девушка, до сего момента сдержанная, встрепенулась – она так долго этого ждала.       Всю жизнь Рэйко слышала о том, что ничего из себя не представляет. Что она всего лишь женщина, что не сможет себя проявить в клане и принести ему пользу. В силу характера она не жалела себя, чтобы достичь результатов и стать специалистом в своем деле, но чувство обиды на несправедливость и на злые языки сжигало ее изнутри.       Наконец ей выпал шанс избавиться от этого гнета и доказать, что быть женщиной в мире мафии - не значит быть пешкой.       Оябун продолжал:       – Я не доверю это дело ни одной из женщин клана, они слишком глупы. За исключением твоей матери, но сейчас она меня слушаться не станет.       Девушке показалось странным, что отец сам заговорил о матушке, но спрашивать она ничего не стала, не желая выдать Сатору.       – Нам необходимо, чтобы Рид подписал соглашение, – говорил господин Нисимура. – Оно имеет фундаментальное значение для репутации клана.       Глава замолчал, внимательно глядя на девушку, наблюдая за ее реакцией – Рэйко оставалась собранной, но волнение выдавали сжатые в ниточку губы. Так она сдерживала улыбку торжества.       «Скажи, ну же!», – едва могла она усидеть на месте.       – Потому Ридом займешься ты. Сделаешь так, чтобы он согласился на сотрудничество. Что скажешь?       Девушка едва не подскочила на кресле - ее переполняли эмоции. Воодушевление и гордость одновременно смешивались с тревогой и чувством колоссальной ответственности, но она так долго ждала того дня, когда клан поручит ей работу, что не могла думать ни о чем другом – только о своей минуте славы.       «Да, черт возьми! Неужели мне доверили дело и не абы какое, а то, от которого зависит статус клана! Наконец-то я смогу доказать, что не бесполезна. Но есть заминка…»       Девушка взяла себя в руки, сделала тон ровным.       – Господин, это огромная честь. Благодарю за оказанное доверие, клянусь, я не подведу Вас и семью. Но могу ли я браться за такое ответственное задание, будучи катаги? Многие будут недовольны…       – Ты часть клана по праву своего рождения. Моя дочь. Тебя не принимали в ряды якудза, однако помогать общине по поручению своего отца, оябуна клана, ты можешь.       Душа девушки ликовала.       – Благодарю Вас, господин. Я приступлю к выполнению задания немедленно.       – Принимай решения с расчетом максимальной выгоды для семьи. Не скомпрометируй нас в глазах чужаков. В отношении Рида действуй так, как посчитаешь нужным, не ограничивай свою фантазию.       Не успела девушка ничего сказать, как глава положил перед ней на стол ключи.       – Твоя новая квартира. В Минато, – сказал мужчина.       – Но мои вещи…       – Уже перевезли.       – Спасибо, господин, – Рэйко низко склонила голову.       – Результат, Рэйко. Я жду от тебя результат. Можешь идти.       Девушка, поднявшись на ноги, взяла ключи и глубоко поклонилась на прощание отцу. На негнущихся от волнения ногах она покинула кабинет.       Рэйко это не сниться – ей поручили задание, от которого зависит честь клана.