Город, который не спит

11 марта 1962 года Утро просыпается с тяжёлым скрипом половиц. Я варю кофе, подметаю пол, перебираю бельё — стараюсь, чтобы всё было аккуратно. Миша ушёл рано. Его шаги по лестнице — как сигнал, что мир ещё жив, но на его условиях. Я слушал, как дверь захлопнулась, и чувствовал, что воздух в квартире изменился: он всегда оставляет после себя запах власти, который нельзя вытереть тряпкой. Иногда я думаю, что люблю его именно за это: за силу, которая держит меня на месте, хотя я мечтаю бежать. А иногда ненавижу, потому что в этих стенах нет ни минуты собственного времени. Я убираю комнаты, развешиваю свежие полотенца, мою посуду — всё равно, что ставлю на место осколки собственной жизни. Всё должно быть чисто. Он возвращается, и тогда любая грязь — не только на полу, но и в моих мыслях — станет преступлением. Вчера он сказал, что я слишком медленно двигаюсь, слишком тихо дышу. Я кивал, потому что знаю: спорить бесполезно. Иногда я вижу, как его губы чуть расслабляются, когда я выполняю всё правильно, и в этот миг мне кажется, что это и есть любовь — когда боишься и подчиняешься, но всё равно остаёшься рядом. Я вспоминаю, как он коснулся меня вчера вечером. Это было мимолётно — и странно приятно, и страшно одновременно. В эти секунды я забываю, что боюсь, а потом снова возвращаюсь к мысли, что моя жизнь — это порядок, чистота и ожидание. Дворы на улице мокрые от снега. Люди идут по тротуарам, глотая холодный воздух, не замечая, как здесь, внутри квартиры, с каждым днём становится всё теснее. Кажется, даже стены слышат его голос и дергаются вместе со мной. Я разложил вещи по шкафам, протёр полки, заправил кровать. Всё должно быть идеально. Он любит порядок. Он любит меня послушным. А я люблю его потому, что нет выбора. Иногда мне кажется, что я — просто мебель в его доме, а он — хозяин, который решает, когда я могу дышать. И, может быть, если бы он исчез, я бы рухнул вместе с ним....