Месть Ту тайма

Ту Тайм проснулись в обнимку с Эллиотом. Культист собирались ещё немного полежать и поспать, но доставщик уже открыл глаза. — Доброе утро, зайчик, — мягко сказал Эллиот, погладив их по волосам. — Доброе солнце… может, ещё полежим? — спросили они, прижимаясь ближе. — Ту Тайм, ты же знаешь, что я не могу. У меня сегодня работа. — Ну поооожалуйста… — Извини, но нет, — улыбнулся Эллиот, поцеловал их в лоб и поднялся с кровати. Доставщик пошёл чистить зубы, а Культист остались лежать, уткнувшись в подушку. Через десять минут они почувствовали приятный запах, доносившийся с кухни. Неохотно встав, Ту Тайм поплелись туда и увидели Эллиота, который жарил яичницу. Подойдя сзади, они тихо обняли доставщика за талию. Эллиот обернулся, чувствуя тёплые объятия. — Ты сегодня какой-то особенно нежный, — сказал он с мягкой улыбкой. Ту Тайм тихо рассмеялись: — Может, просто утро хорошее. Они оба засмеялись, и на мгновение на кухне стало ещё теплее — не только от сковороды. — Сделай, пожалуйста, чай, пока я доделаю яичницу, — попросил Эллиот. — Уже бегу, — ответили они, с ленивой улыбкой доставая чашки. Ту Тайм заварили чай, аромат наполнил кухню. Они поставили чашки на стол, а Эллиот аккуратно выложил яичницу на тарелки. — Готово! — сказал доставщик. Они сели вместе, спокойно завтракая. Всё было просто, но для них — идеально. После еды Эллиот достал из кармана конфетку и, с лёгкой улыбкой, протянул её Ту Тайму. — Для сладкой жизни. Они смущённо улыбнулись, взяли конфетку и тихо поблагодарили. Потом Эллиот пошёл переодеваться. Ту Тайм наблюдали, как он застёгивает форму. — Может, останешься сегодня дома? — тихо спросили они. — Не могу, — ответил Эллиот, поправляя воротник. — Но на следующей неделе я буду в отпуске, весь твой. Обещаю. Они вздохнули, неохотно отпуская его. Эллиот обнял их, поцеловал в лоб и вышел. Ту Тайм остались одни. Они сели на диван — и вдруг ощутили что-то странное. Будто тень тревоги легла на сердце. — Элли… — прошептали они, но ответа, конечно, не было. Чтобы отвлечься, Ту Тайм начали убираться. Протирали пыль, мыла посуду — но тревога не уходила. Через два часа они устало опустились перед телевизором. На экране внезапно зазвучал сигнал срочных новостей. — В центре города горит пиццерия… — сказал диктор. Ту Тайм замерли. Название — то самое. Работа Эллиота. Камера дрожала. Сквозь пламя из дверей выбежала знакомая фигура — Эллиот, держащий за руку Кулкида, сына бывшего хакера. Он едва стоял на ногах. К нему подбежала медсестра. Слова её попали прямо в сердце: — Он не дышит… Он умер. На экране мелькнул Кулкид — он кричал, бежал к мужчине в тёмной куртке. — Папа! — звал он. Это был 007n7 — его отец, бывший хакер. Ту Тайм смотрели, как всё рушится, и из их глаз потекли слёзы. Они вскочили, быстро оделись и выбежали из дома. Дорога до пиццерии будто длилась вечность. Добежав, они увидели того самого мужчину. Не думая, Ту Тайм схватили его за шиворот: — Это ты! Это из-за тебя всё! Ты поджёг её! — Нет! — выкрикнул 007n7. — Это не я… это мой сын! Он нечаянно… я пытался помочь! Ту Тайм едва не дрогнули, но не успели сказать ни слова — полиция подбежала и оттащила их от хакера. Мир плыл перед глазами. Всё, что они чувствовали, — это пустота. Полицейский схватил Ту Тайма за руку, удерживая подальше от хакера. — Эй! Успокойтесь. Кто вы такой? Они тяжело дышали, с трудом подбирая слова: — Я… я их парень. Эллиот был моим… моим всем… Голос дрогнул. Полицейский смягчился, отпустил хватку, но не заметил, как 007n7 и его сын тихо отошли в сторону и растворились в толпе. …Пять дней спустя. Пасмурное небо давило серыми облаками. Люди стояли у свежей могилы, кто-то тихо рыдал. Белые цветы ложились на холодный камень с именем Эллиот. Ту Тайм стояли чуть в стороне, опустив голову. Слёзы уже высохли — осталась только пустота. К ним подходили люди, кто-то из соседей, кто-то из знакомых коллег Эллиота. — Держитесь… Он был хорошим человеком. — Мы все скорбим. Они лишь кивали, не в силах говорить. Когда всё закончилось, Ту Тайм молча направились домой. Дверь за ними закрылась — и наступила тишина. Они спустились в подвал, где когда-то проводили время, работая над странными вещами, своими ритуалами и воспоминаниями. На стенах висели плакаты с Эллиотом — улыбка, взгляд, тот самый фартук, в котором он готовил завтрак. На полках стояли фотографии: они вдвоём, смеются, держатся за руки, катаются на велосипеде. Ту Тайм подошли к столу. На нём лежали фотографии отца Кулкида и самого мальчика. Рядом — толстая записная книга. Её страницы были исписаны планами, черновиками, злыми заметками. На полях виднелись обрывочные слова: 'расплата', 'справедливость', 'возмездие'… Ту Тайм провели пальцем по снимку Эллиота, потом по холодной обложке тетради. — Прости… я не смогли тебя защитить, — прошептали они. Дальше, в глубине подвала, стояла кукла. Копия Эллиота — аккуратная, почти живая, в его любимой рубашке. Ту Тайм подошли, опустились на колени и обняли её. — Я всё ещё чувствую тебя… — прошептали они, прижимаясь к безжизненной ткани. — Обещаю, я отомщу за тебя. Подвал наполнился звуком тихого дыхания и слабого всхлипа.