я в тебя никогда не влюблюсь

Электронные часы на столе моргнули нулями, укоряя в том, что они в очередной раз засиделись. — Прости, но я уже не могу, — простонал Чанбин и громко зевнул, растрачивая на это последние силы. — Я пойду в общежитие. Лучше поработать с утра, чем потом проспать до обеда. Во взгляде Со читалась надежда на то, что его совет останется не пропущенным мимо ушей, но через секунду он сдался, опустив плечи. — Ты себя угробишь. — М? Чан резко повернул голову, наконец-то обращая внимание на Чанбина. Он смотрел на него с недостаточной осознанностью, пытаясь прогрузить слова, которые друг только что оформил в своего рода предсказание. — Я не хочу спать, — наконец-то выдал Чан, так и не осознав до конца смысл сказанного, но понимая примерное содержание. — Иди, я поработаю еще часок и пойду спать. — Ага. Конечно. Хлопнув себя по коленям, чтобы немного взбодриться, Чанбин поднялся с дивана и вышел из студии, тихо закрыв за собой дверь. Конечно, часом все не обошлось. Внутренние часы Чана давно сломались, заставив его потерять чувство времени, когда он садился за работу. Казалось бы, еще чуть-чуть, еще совсем немножечко, и он добровольно отдался бы в объятья Морфею. Но стрелки наматывали круги, а он все сидел. Открывшуюся в 2:12 дверь в студию он даже не услышал. Да и ладошку, которая начала путь от его плеча по груди и до живота, ощутил не сразу. Только от приятной щекотки чуть напряг пресс и перестал кликать мышкой, когда услышал знакомый аромат черной смородины, теплого персика и чая. Широкие крылья носа дернулись, вбирая сладкий воздух, и Чан оторвался от компьютера, стягивая с головы наушники. — Почему не спишь? Его голос звучал хрипло после долгого молчания. — И тебе привет, Чанни. С ухмылкой он поймал ладонь Йеджи, которая уже приготовилась штурмовать резинку его трико, поднял ее чуть выше и развернулся на крутящемся стуле. Чан чуть сполз на нем, откидывая голову назад на спинку, чтобы разглядеть нарушительницу своего спокойствия. Облизнув нижнюю губу и закусив ее, Йеджи стянула с головы капюшон оверсайз толстовки, освобождая свое темное каре, которое все еще так непривычно на ней смотрелось. Но Чану она нравилась даже такой, ведь дело было не в цвете и длине. Ему нравилось, как она несла себя, нравилось то, как она улыбалась, какой целеустремленной она была, и особенно ему нравилось то, что она так внезапно и вовремя появлялась в его жизни после полуночи. — Так почему ты не спишь? — повторил свой вопрос Чан, отпуская ее запястье, но только для того, чтобы сплести пальцы в замок. — Я чувствовала, что найду тебя здесь. Встала попить воды, а потом сердце сделало “ойк”, и я решила, что это знак. Йеджи склонила голову набок, явно издеваясь над ним. Чан фыркнул на это, но подался вперед, утыкаясь лицом в живот девушки. Он потерся носом об шершавую ткань толстовки и поднял усталый взгляд. — Не боишься, что когда-нибудь компания нас поймает, и устроит нам кучу проблем? — Они ведь не думают, что вам хватит просмотра порно по расписанию? — ее улыбка обезоруживала вместе с тем, как она запустила длинные пальцы в копну его темных волос. — Пусть лучше ты попадешься со мной, чем с какой-нибудь фанаткой, которая потом подаст на тебя в суд. — Значит, дело только во мне? — Хочешь услышать какое-то признание? — Если только совсем чуть-чуть. Ее лисий взгляд всегда побеждал, но Чан каждый раз смело заглядывал в этот омут в попытке утонуть окончательно. Йеджи каждый раз бросала ему спасательный круг и вытягивала обратно одним своим: — Я в тебя не влюблюсь. От этого бабочки даже не думали складывать крылья, разлетаясь только выше. — Но хотя бы переспишь со мной? — усмехнулся Чан, поднимая бровь. — Раз уж пришла. Их улыбки встретились, и Йеджи тут же оказалась на нем, перекинув ногу через стул. Чан стянул с нее толстовку, оставляя в одной белой майке, не скрывающей налившуюся от возбуждения грудь. Мазнув губами по ключице, Чан остановился на месте, где начинается шея и начал целовать, продвигаясь выше и выше, еле сдерживаясь, чтобы не оставить заметных отметин. Стоны и скулеж Йеджи совсем не помогали в этом, поэтому ему пришлось оторваться. Пару секунд они смотрели друг на друга: Чан с нескрываемым восхищением от ее влажных, приоткрытых губ, а Йеджи с нетерпением и желанием, словно он был чизкейком после строгой диеты. Она дернула бедрами вперед, чуть приподнимаясь и опускаясь, раз за разом повторяя это и чувствуя, как Чан становится все более готовым к тому, чего она так сильно хочет. — Это ведь приятнее, чем работа, — на выдохе спросила она, расплываясь в ухмылке. — Зачем ты спрашиваешь? Разве это не очевидно? Зубами он прикусил сосок через ткань майки, заставляя Йеджи снова сжаться и зашипеть, но не отстраниться. Она только прильнула ближе, захватив его лицо в свои ладони, обозначая свое требование смотреть только на нее. — Я думала, что чертово общежитие никогда не уснет… — прошептала она, продолжая возбуждать их обоих методичными движениями своей попы. — Так ты все же ждала меня. — Да, — призналась она. — Почти договорилась с собой на сольное выступление, но поняла, что не усну, пока не почувствую тебя в себе. — Какая ты… — Какая? — Чокнутая. Но мне нравится. И нравится твое решение. — Не бойся, Чанни. Даже так я бы сделала для тебя несколько фоток, чтобы ты тоже мучался без сна. Но не из-за работы. Тяжело было держать веки открытыми, но Чан не хотел упустить ни секунды того, с каким видом она дразнит и провоцирует его. Возбуждение обоих сделало воздух в маленькой студии гуще, он обжигал легкие и оставлял искры на коже, словно вот-вот под потолком разразится молния. Боксеры неприятно натирали возбужденный член, и Чану хотелось скорее избавиться от одежды, но сразу же дать ей все, что она хочет, не позволяла натура лидера. Майка Йеджи тоже оказалась на полу, освобождая новое пространство для игры. Он готов был вылизать каждый ее сантиметр, но торопливая жадность возбуждения отвела секунды на то, чтобы оставить широкую полоску после влажного языка между холмиками и по очереди поиграться с каждым соском, приподняв вверх и сжав грудь, уже без препятствия в виде ткани. Обхватив его голову в объятьях, она прижала его ближе — Чан знал, как сильно она любит такие ласки, поэтому делал все старательно и прилежно, словно отвечал у доски домашнее задание. Оторвавшись, Чан подложил ладони под задницу Йеджи и поднялся вместе с ней, делая два шага до дивана. Он опустил ее и, направляя, заставил ее развернуться и опереться руками на спинку. Поддавшись инстинктам и не дожидаясь указаний, Йеджи прогнулась в спине, открывая вид на подтянутую попу. Прятать ее в мешковатых штанах было преступлением, поэтому Чан помог ей избавиться от них, оставив в кружевных трусиках. — Теперь у меня не осталось сомнений, что ты ждала встречи со мной, — найдя в себе силы на усмешку, заметил Чан. — Я люблю выглядеть красиво, — попыталась защититься Йеджи, оборачиваясь. От нахлынувших эмоций ее задница двигалась вверх и вниз, выпрашивая ласки. — Тебе нравится? — Я в восторге. Он подошел сзади, чувствуя, как вся Йеджи сжалась, готовая почувствовать его, но вместо этого Чан провел раскрытой ладонью по ее промежности, убеждаясь в том, что бежевое кружево достаточно намокло. Он провел рукой несколько раз, задавая темп ее нетерпеливым движениям, а потом звонко шлепнул по ягодице, оставив на гладкой, белой коже свой след. Йеджи коротко вдохнула, вздрогнула и обмякла, когда Чан огладил краснеющий контур кончиками пальцев. — Еще, — попросила она еле разборчиво через прерывистое дыхание. И она получила еще. Место шлепка раскраснелось еще больше, став горячим и уязвимым. Чан подул на него и заметил, как по позвоночнику Йеджи побежали мурашки. — Скажи, как ты держишься? — простонала она, снова оборачиваясь. — На твоем месте я бы уже давно трахнула себя. — Подожди, — с улыбкой сказал Чан, зная, как тяжело не поддаваться физиологии. — Ты же знаешь, что больше я люблю смотреть на то, как ты кончаешь, — отодвинув полоску трусиков, Чан раскатал ее смазку двумя пальцами вперед-назад по горячей, нежной коже, и без труда скользнул внутрь средним пальцем, начиная медленные, тягучие движения. — Другая на твоем месте была бы рада. — Не будет другой, — сдавленно прохрипела Йеджи, насаживая себя на палец до конца. — Ревнуешь? Чан добавил еще один палец, заставляя ее остановиться на мгновение и задуматься о том, что она сболтнула лишнего. — Я жадная. Не люблю делиться. Измучив ее пальцами, Чан надавил на клитор влажной подушечкой, провел по кругу несколько раз и остановился, чтобы разделить самое важное на двоих. Йеджи развернулась и пристально следила за тем, как он освобождает себя от одежды. Она стянула с себя мокрые трусики, подняв ноги в белых носочках вверх, и начала трогать себя, истекая от вида кубиков пресса и крепкого члена с выступившими капельками смазки. Одной рукой она продолжила ублажать себя, а второй обхватила стояк Чана, заставив подойти ближе. Ее губы тут же с азартом обхватили головку, а язык жадно слизал солоноватые капли. Йеджи замычала, втянула щеки и, помогая себе рукой, начала двигаться вперед и назад до середины длины. Такой вид сводил с ума. Это лучше порно по расписанию. Хван Йеджи лучше любой другой, и пусть она жадничает, сколько угодно, пока он будет ревновать ее к каждому взгляду. Стиснув зубы, Чан положил ладонь ей на голову и подался бедрами вперед, молчаливо принуждая взять в рот столько, сколько она сможет. В запале всей сцены и в своем рвении оставаться Самой, Йеджи задержала дыхание и взяла совсем глубоко, разрешая струйкам слез вылиться из глаз. Чан достал свой мокрый член и взглянул в затуманенные глаза Йеджи. Их уже давно связывает что-то большее, чем одна компания и вязкие нити слюны. Сколько еще потребуется, чтобы оба это поняли? Чан плюхнулся голым задом на диван, и Йеджи тут же оказалась на нем, зубами отрывая краешек упаковки презерватива. Она торопливо раскатала его по члену и медленно опустилась, наконец-то наполняя себя так, как хотелось все это время. Губы Чана и Йеджи пересохли от частых вздохов, но целовать друг друга они не спешили. Они сцепились взглядами, которые сейчас были куда красноречивее, горячее и откровеннее. Ногти Йеджи оставили красные полумесяцы на плечах Чана, но это была лишь маленькая плата за то, какое удовольствие он получал, пока беспрецедентно красивая девушка-айдол скакала на его члене и шептала его имя. Вся она начала дрожать, теряя контроль над своим телом, и Чан крепко сжал ее талию обеими руками, помогая ей продолжать движение, насаживая с каждым разом все резче и яростнее. Он сам прижался лбом к ее плечу, раскрыв пересохшие губы в горячем дыхании, дождавшись момента, когда сдавленный крик оргазма вырвется наружу из ее маленького, сотрясающегося тела. Чан кончил со следующим толчком, давая себе возможность растечься в эйфории, откинувшись на спинку дивана. Йеджи растянулась на его груди, все еще сокращаясь и чуть посмеиваясь от переизбытка чувств. Она приподнялась, уперев ладони в его вздымающийся от тяжелого дыхания пресс, и очаровательно улыбнулась. Один короткий поцелуй, и Йеджи, нехотя, слезла с него, начиная одеваться. — Ты ведь специально это сделала? — спросил Чан, наблюдая ленивым, все еще голодным взглядом за последним актом ее представления. Он завязал использованный презерватив и спрятал его в карман. — Что именно? — подняла бровь Йеджи, запрыгивая в свои штаны. — Ты всегда приходишь ночью. Отвлекаешь меня от работы… — Чан тоже натянул трико. — Признайся, что таким извращенным образом проявляешь свою заботу. Переживаешь обо мне? — Еще чего, — сказала она с видом лисы, которую только что поймали за хвост. — Может, тебе просто хочется так думать? — Нет, я в этом почти уверен. Ты влюблена в меня. Чан показал кончик языка в улыбке и даже не моргнул, когда получил кулачком в грудь. — Я же сказала, что никогда в тебя не влюблюсь. — Может, хотя бы одно свидание, чтобы точно в этом убедиться? — Как ты это себе представляешь? Мы с тобой ужинаем в роскошном ресторане, едим устриц, запиваем шампанским и делаем вид, что не слышим сто пропущенных от Пак Чинёна? Готов разбить сердце всем своим фанаткам? — Проблема в том, что ты не готова разбить свое, — вздохнул Чан. — Но я не сдамся. — Готов на все, чтобы сделать нас обоих несчастными? — улыбнулась Йеджи, складывая ладони ему на грудь. — Готов рискнуть, чтобы остаться счастливыми. Она сощурилась и медленно вдохнула через нос. — Ладно. От одного свидания ничего не случится.