Разрушающиеся “брак”

Пальцы рук небрежно проводят по краю стакана с виски. Мысли путаются, атмосфера давит своим молчанием, а говорить особо и нечего. Разве что, только одно. — Неважные из нас получились родители, Хаск. Стакан опустошается и резко ставится на стол, оставляя за собой лишь противный звук льда, бьющегося о стекло. — Знаю. Кот сидит в кресле, прикрыв глаза рукой. — И это все, что ты можешь сказать? Знаю? Потускневшие розовые глаза хмурятся, осыпая частички засохшей потекшей туши на стол. — А что мне говорить? Разве тут есть что добавить? Недовольный взгляд насквозь прожигает Энджела. Рука сжимается в кулак и силой бьет по столу, создавая неприятный звон в ушах. — Да как ты можешь. У нас горе, а ты и слова сказать не способен! — А ты, я вижу, очень красноречив? Только и делаешь что алкоголь глушишь да ревешь. В груди становится тесно. Что то там, глубоко, начинает неприятно колоть. — У меня есть выбор? Я разве могу что то сделать? — В этом и дело, Энджел. Ты тоже ничего не делаешь, а обвиняешь только меня. Слезами горю не поможешь. Небольшой вдох-выдох хоть и немного, но помог успокоиться. — Я не ожидал такого. Я думал, что ребенок спасет наши отношения, но это оказалось не так. Я думал, что ты все еще любишь меня. Все внутри сжимается, перекрывая доступ к воздуху. — Почему мы вообще взяли на себя такую ношу? Ты посоветовался со мной? Нет. У нас все было расчитано. Наши возможности, финансы и прочая хрень, все было до точности спланировано. Но ты все усложнил. — Усложнил? Ты согласился. Мы согласились. Не моя вина, что нам досталось двое детей. Энджел начинает говорить на повышенных тонах. Может, хоть удастся донести до Хаска хоть что то. — Как раз таки твоя. Мы могли взять кого то другого, но нет, ты вцепился в свое. Я тебя послушал и смотри, к чему все привело. — Ты обвиняешь меня? Да ты сам то что сделал? Наши дети практически не контактировали друг с другом, они вечно ссорились и не хотели даже видеться. А сейчас они физически поговорить не могут, потому что одна из них в коме! Ты, как родитель, тоже нихрена не сделал. Мы не смогли справиться. — Потому что их было двое. Я тебе говорил, что это плохая идея. Слезы предательски выступают из уже измученных глаз. — Я просто хотел счастливую семью. С тобой. А ты, оказывается даже детей не воспринимал, как данность. — Ты их хотел, только что бы спасти наш разрушающиеся “брак”. Чем ты лучше? Хаск показал кавычки, приписывая их зловещему слову. Официально то они не расписаны. Энджел опустил глаза в пол, собирая руки в замок. — Уходи. Я не хочу тебя видеть. Хаск окинул паука усталым взглядом. Без слов, бармен встал с кресла и, выйдя из комнаты, захлопнул за собой двери, оставляя Энджела в одиночестве.