Часть 1
5 октября 2025 г., 19:17
Дио... Имя, от которого у Джонатана возникали рвотные позывы и непреодолимое желание больше никогда его не слышать. Имя, вызывающее судорожные припадки подспудного страха и мучительной ненависти. Порождающее мысль безжалостно отомстить за испорченную жизнь и ответить точно такой же обдуманной критикой в адрес изрядно надоевшего обидчика. Избавиться от разносчика гнусной клеветы и непристойно остроумных слов. Покончить со всеми грубыми насмешками и колкими замечаниями раз и навсегда. Однако этим планам едва ли было суждено сбыться - Джостар абсолютно не был в силах совершить какое-либо зло по отношению к Брандо, ведь чересчур доброе сердце и благородный нрав уже шестнадцать лет не позволяли руководствоваться логикой тьмы и антигуманно досаждать другому. Портить настроение неудачной шуткой или же публично унижать по неосторожности. Действительно перегибать палку и доводить до немых слез - и уж тем более распускать язык и задевать за живое.
Одним словом, Джонатан не обнаруживал чего-то подобного даже в нечаянных мыслях. Оставался чист душой и верен деликатным манерам, практически успешно оттачиваемым годами. И ни разу не сталкивался с вопиющими несправедливостями судьбы, пока в его безмятежную жизнь не ворвался Дио. Не превратил беспечное существование Джостара в нескончаемый кошмар наяву, лишая обыденных радостей и счастья размеренного существования. Не переполнил душу чувством неприязни к себе, разрушая все теплые отношения с близкими.
Джонатан всегда приветливо улыбался миру, и мир делал это в ответ, пока не пришел Брандо и, громко заявив о себе, не заставил все кардинально измениться. Не начал выставлять посмешищем на глазах знакомых и друзей, утоляя свой низменный аппетит к подлому унижению другого. Не вынудил лорда Джостара все чаще и чаще смотреть на сына строгим взглядом и ставить в пример Дио, многократно подчеркивавшего свое несомненное превосходство что в учебе, что в умении вести себя в приличном обществе. Не показал свою омерзительную сторону, приоритетным желанием которой всегда было позлить и довести Джонатана до белого каления.
Еще с самого начала Брандо стрелял в Джостара сумрачным взглядом, вздыхал от любого неуместного слова с его стороны и был готов переломать Джонатану все кости, если он жаждал приветственного рукопожатия или дружеского объятия. Без устали четко давал понять, что ничего хорошего от него ждать не стоит, когда полушепотом делился своими истинными намерениями и нескрываемо угрожал деланно-сладким голосом. Заставал врасплох изысканными оскорблениями, непременно смотрел свысока и старался как можно грубее отвечать на всякую безобидную фразу.
Прознал про каждую привычку, интерес и прихоть, чтобы знать, куда бить больнее всего. Пользовался наивным простодушием и благородно-нелепыми заблуждениями, чтобы хладнокровно втыкать нож в спину с презрительной улыбкой на лице. Ходил по пятам, чтобы Джонатану истошно хотелось избавиться от его присутствия хоть на мгновение. Мельтешил перед глазами ровно столько, чтобы не оставлять Джостара в долгожданном одиночестве даже во снах.
Нашел удовольствие в подчинении Джонатана, которому было запрещено противостоять воле Дио: если он осмеливался огрызнуться или “совершенно неподобающе” ответить, то Брандо не упускал шанса ущипнуть его за нежную кожу локтя или сжать податливое запястье до характерного сдавленного всхлипа со стороны его обладателя. Ни с того ни с сего пихал сзади, болезненно тыкал в бока и спину, а также незаметно ставил подножки - мгновенно вызывал бурную ответную реакцию, отчего по телу тут же разливалось необыкновенное тепло. И просто-таки пребывал в экстазе, когда ясные глаза Джостара мокро блестели от наворачивающихся слез, смуглое лицо по-особому краснело от растущего внутри напряжения, а с пухлых губ срывалось протяжное “Дио, перестань”.
Неизменно занимая место за столом рядом, Брандо не мог прожить и дня без того, чтобы не отдавить Джонатану ногу или не вынудить позорно уйти без ужина. Строил из себя невинного и практически ничего не предпринимал, только бы в лишний раз понаблюдать за тем, как изворачивается Джостар, объясняя причину своего неподобающего поведения. Блистательно маскировал собственные ошибки, спихивая все на дурное влияние названного братца, что якобы портил утонченную натуру Дио. Оставался великолепным даже с недостатками и всегда был идеален в дерзких преступлениях против товарищеской дружбы.
А также бессчетное количество раз испытывал самое настоящее чувство отвращения, как только Джонатан открывал рот. Явственно ощущал, что доходящее до бешенства желание сломить и уничтожить Джостара, любезно приветствовавшего его, становилось все сильнее и сильнее с каждым новым утром. И хотел навсегда стереть из мира эту дурацкую широченную улыбку, при виде которой желание незамедлительно принять смертельную дозу мышьяка усиливалось.
И всякий раз, вглядываясь в простодушное лицо напротив, Брандо понимал, как же он ненавидел эти въевшиеся в разум черты: поражающе правильный профиль, оливкового цвета невысокий лоб с кустистыми бровями, несколько широкое переносье и округлой формы носик. Крепковатые скулы и обаятельные ямочки на щеках... Просто не мог терпеть эти непокорные каштановые волосы, полные благоухающие губы и звездно-сияющий взгляд больших синих глаз. С пренебрежением задерживал взор на волнистой линии пышного рта, хорошенького подбородка и четком контуре шеи. И, конечно же, безнадежно мечтал больше никогда не видеть, как Джонатан, занятый каким-либо делом, высовывал от стараний кончик ярко-розового языка.
Таким образом, можно успешно сделать вывод, что Дио питал к Джостару невероятной силы чувство враждебности и потому жестоко мучил. Однако невероятная вера в лучшее и в глубоко запрятанную светлую сторону Брандо помогала Джонатану выстоять. Еще с малых лет он неизменно искал в действиях окружающих нечто достойное уважения и учился видеть в чужих поступках скрытый смысл, а оттого теперь отчаянно пытался оправдать Дио. Продолжал патетично сносить его отвратительные выходки со слетающей как луч солнца улыбкой и усердно размышлять о том, в чем крылась причина столь свирепой антипатии и ожесточенной злобе. Начал вежливо узнавать у отца подробности прошлого Брандо, - что прошло отнюдь не безуспешно; с интересом наблюдать за нескромным поведением Дио и, в конце концов, списал все происходящее на его нелегкое детство и совершенное неумение общаться. От этой мысли Джостара охватил неумолимый прилив жалости - вероятно, Брандо был вынужден вести себя так из-за проблем с доверием. Разве легко жить среди людей из той социальной прослойки, где развращенное большинство глумилось, язвило и издевалось над такими, как Дио? Наверняка он не сможет так быстро отпустить все это, а потому Джонатан решил во что бы то ни стало поддерживать благоприятную обстановку дома и быть самым-самым понимающим на свете братом.
***
Так, прошло время. И Брандо, все еще изредка измывавшийся над Джостаром ради минутного удовольствия, понял, что ему чего-то не хватало. Точнее, нечто его совершенно не устраивало. Хоть Дио и брал от жизни все, будучи в силах добиться чего угодно, он был недоволен до сих пор безмерной добротой Джонатана. Заручившись уважением и восхищением окружающих, Брандо стал человеком важным. Каждый хотел стать его верным другом и ни в жизнь не желал быть врагом. Стать тем, кому можно безоговорочно доверять. Каждый знал, насколько сложно быть удостоенным чести частого общения с Дио. Насколько он может быть страшен в гневе, жесток и несправедлив. Насколько умения и интеллект Брандо превосходили максимум знаний среди всех его сверстников. Но только Джонатан больше не относился к существованию Брандо настолько трепетно и робко. Джостар больше не старался давать отпор - а если и давал, то чаще всего с неохотой, предпочитая как можно скорее посвятить время чему-то более важному. К примеру, увлекательным занятиям учебой или новыми для себя хобби. Казалось, что ничто в мире не могло вызвать у него волнения - маловероятная, но возможная потеря репутации, постоянных собеседников и всего, что некогда было дорого сердцу больше не была страшна. И Дио это до ужаса раздражало. Озлобить до невозможного, ни на шутку разозлить и довести до слепой ярости привычными способами Джонатана так и не выходило - теперь он только наспех потирал ушибленное место или тихо шмыгал носом и, пожимая плечами вместо ответа, возвращался к повседневным делам. Видно, несколько привык к подобной жизни и целомудренно считал, что джентельмен должен быть стойким и терпеливым. А непорочное желание быть хорошим сыном, приятелем и человеком все еще было превыше всего и заставляло идти на немыслимые уступки. И тогда Брандо кардинально поменял свое отношение к Джостару - окончательно смягчился и явно ради того, чтобы приблизиться и в последствие полностью подчинить себе. Дружелюбно желал доброго утра и лениво махал рукой при неожиданных встречах. Не был против коротких рукопожатий и обмена мимолетными улыбками. Заговаривал непривычно спокойным тоном и проницательно глядел прямо в глаза. Активно жестикулировал при беседе, слабо улыбаясь одними бровями и краешком безупречных губ. С какой-то неожиданной нетерпеливостью жаждал ответа, буквально смотря в рот и неустанно предвосхищая каждую новую фразу. И как бы невзначай касался грубых безвольных пальцев Джонатана, резко отдергивая руку, если Джостар сверлил его вопросительным взглядом. Нередко находил в библиотеке или гостиной, незаметно подкрадывался и внезапно клал властную руку на напряженное плечо Джонатана. Невесомо касался его своим островатым подбородком и говорил что-то прямо в ухо неестественно мелодичным голосом. Небрежно трепал по пушистым ивово-русым волосам и сдержанно посмеивался. А иногда и делал странные комплименты, безуспешно устраняя из речи пикантный оттенок. Джостар от происходящего пребывал в откровенном недоумении. Впервые в жизни ему было нелегко предаться безмятежной радости, ведь в душе зародилось немалое количество опасений - надолго ли сохранятся между ними такие необычные отношения? Можно ли считать это собственной маленькой победой? Неужели все становилось на свои места? Однако, поразмыслив, он решил просто-напросто быть благодарным судьбе за столь удивительный подарок, сохраняя бдительность - все-таки, порой Дио был непредсказуем. А Брандо, в свою очередь, неохотно признавал, что совсем малую толику находил Джонатана достойным собеседником - томные вечерние разговоры на отвлеченные темы и бутылкой вина на двоих сделали свое дело. Начал видеть в Джостаре человека образованного, имеющего светлый ум и неплохой литературный вкус. Но все еще по-ребячески прямодушно-наивного, по-юношески невинного и ужасно сентиментального. Раздумывал о том, не распределилась ли сама судьба, чтобы встретить их друг с другом. Тревожился мучительными соображениями о том, не станет ли Джонатан обольщаться и откровенно наглеть, сводя с ума неуместными вопросами. Может ли устать от их посиделок раньше, чем это сделает Дио. Когда-нибудь предпочесть его обществу любого другого сверстника - станет вежливо отказывать и, с неловким смешком, отмахиваться от предложения провести время вместе. Променяет на пустоголового деревенского паренька или мерзкую девчонку, что встанет между ними. Или попросту не воспылает к их встречам тем же энтузиазмом, что и вчера. И как только в голову стали прокрадываться сии назойливые мысли, то привычная ненависть к Джостару возвращалась с трехкратной силой. Возникала необъяснимая и безумная плотская ревность, а появляющиеся как дикий припадок нежные чувства испарялись. Совместное времяпрепровождение казалось совершенно бессмысленным и изрядно надоедало своей постоянностью, как и все, что окружало Брандо. А Джонатан прямо-таки приходил в отчаяние, когда Дио снова начал недовольно морщить аккуратные брови, холодно щуря глаза и кривя узкий рот. Цокать и манерно закатывать глаза при каждом неподходящем слове Джостара. Заламывать изящные пальцы и некультурно-громко вздыхать, пока Джонатан делился очередной скучной историей. Становиться сердитым и на вежливый вопрос: “Все ли в порядке?” приказным тоном велеть не вмешиваться не в свое дело.***
Вскоре Брандо и вовсе возобновил прежние издевательства, активно выставляя Джостара в наихудшем свете. Не стеснялся клеветать и очернять его образ чаще, чем это было раньше. А также неуемно сыпать язвительными остротами вперемешку с едкими комментариями за семейным ужином. Говорил, что Джонатан слишком занят, чтобы уделить толику внимания родному отцу, если тот просил сообщить о невозможности вовремя добраться до рабочего кабинета лорда Джостара. За обедом неожиданно заводил разговор о школе и “успокаивал” брата тем, что даже несколько неудовлетворительных отметок за неделю не страшны и он всегда готов помочь с учебой. Вынуждал Джонатана разливать бокал вина на свою одежду, незаметно для других пихая его в бок, и со снисходительной улыбкой утверждал, что все в полнейшем порядке. Игнорировал просьбы Джостара нормально поговорить с глазу на глаз, сквозь скрежет зубов сообщая, что его это не интересовало. Но после случая, когда в одно прекрасное воскресное утро отец позвал Джонатана и ужасно строго отчитал его за неподобающее поведение, вынудив чуть ли не прыснуть горькими слезами, жизнь будто бы перевернулась с ног на голову. В последнее время и так было не сладко, а слова о том, что такие манеры и “успехи” в учебе - сплошной позор для семьи, стали ударом ниже пояса. Как и раздраженные замечания относительно никудышного поведения, показывающего, что его воспитанием будто никогда не занимались. А также резкая фраза о том, что Джонатан одно большое разочарование. Неужто из-за выходок Дио Джостар на грани от потери уважения со стороны горячо любимого папеньки? Нет, все-таки это было невероятно больно слышать. Джонатан, так долго стремившийся дать повод гордиться им, снова подвел отца. И, похоже, ни на шутку расстроил, раз вынудил произнести нечто подобное. Да и теперь Джостар наконец-то понял - нужно серьезно потолковать с Брандо. Как нельзя понятнее и мягче объяснить, что привирать действительность в присутствии отца - недопустимо. Он может и дальше плеваться ядом или поливать нескончаемым потоком грязи Джонатана, но только не вмешиваться в их семейные отношения. Так, Джостар, прорепетировав целых пол дня специально подготовленную речь, не без труда нашел Дио в гостиной за чтением. Сделал глубокий вдох и, размеренным шагом подойдя к нему, уверенно положил ладонь на худое плечо. - Дио... Послушай, я хочу... сказать тебе кое-что очень значимое, - Брандо едва заметно вздрогнул и нехотя обернулся. Отложил книгу и прожег Джонатана скептическим взглядом, вопросительно выгнув бровь. А затем брезгливо стряхнул его руку, недовольно скривил капризные губы. - Нам просто необходимо... Точнее, я должен высказать тебе свое мнение насчет... всего происходящего и..., - Дио страдальчески простонал, тем самым обрывая фразу Джостара и вынудив немного смутиться. - Не думаю, что это хочу услышать я. У меня есть дела и поважнее, знаешь ли, - и тут же резко развернулся, в попытке избавить себя от намечавшегося разговора, но уйти далеко не смог. Джонатан крепко схватил его за тоненькое запястье, заставив угрожающее прошипеть слова грязных ругательств. - Ты что, плохо понимаешь? У меня нет на тебя времени, - Джостар лишь сильнее сжал его руку и, дернув на себя, попытался заглянуть прямо в янтарные глаза напротив. - Это совершенно недолгий разговор. Просто послушай меня... Хотя бы один раз, - Брандо хмыкнул и нехотя повиновался, ни с того ни с сего насмешливо улыбнувшись. Видать, заметил, что Джостар редко бывал настолько серьезен и взбесить его в таком состоянии было бы намного интереснее, чем обычно. - Ладно, даю тебе пару минут. Только отпусти меня, - Джостар тотчас издал невнятное восклицание, поспешно разжимая пальцы, удерживавшие раскрасневшееся запястье. Дио потер ноющее от боли место и через мгновение, скрестив руки на груди, застыл в ожидании дальнейшего развития событий. - Я долго думал, прежде чем сказать это... Я все понимаю, правда, по началу тебе явно было нелегко, сложно. Ты чувствовал себя не в своей тарелке, но мне кажется, что прошло достаточно времени, чтобы убедиться в том, что я, по крайней мере, не какой-то стереотипный лицемерный богатей. И не тот, кто желает тебе зла в глубине души. Неужели я давал повод, чтобы ты думал обо мне так плохо? Ты опять ведешь себя так, будто я враг всему твоему роду и виноват во всех... несчастьях... Я пытаюсь делать все как нельзя лучше, а ты... Зачем? Зачем ты делаешь из меня козла отпущения? Я не вижу в твоих действиях никакого смысла... Зачем ты говоришь папе обо мне неправду? Теперь он считает меня ленивым разгильдяем, что ничего не ценит в своей жизни!, - Джонатану нелегко давались откровенности, отчего он бесконечно запинался, откашливался и путался в словах. Однако мог продолжать еще долго, если бы не содрогавшийся от безудержного смеха Брандо, вынудивший ошеломленно остановиться и растерянно поджать кругленькие губы. - Ты правда еще ничего не понял? Похоже, ты полный дурак, ДжоДжо! И я не намерен объяснять тебе очевидное, ведь вряд ли ты сможешь осознать это... А твой мелочный отец совершенно правильно о тебе отзывается, - впервые в жизни Джостар чрезвычайно сильно захотел врезать брату по лицу. И, опешив всего на секунду, он решил больше не медлить и как можно скорее начать действовать. Подобных изречений прощать нельзя. Джонатан схватил Дио за отвороты белоснежной рубашки, начиная нехило трясти. - Дио, я по-человечески... настоятельно прошу тебя...Не смей говорить ничего подобного, иначе..., - Джостар цепко впился подрагивающими пальцами в атласный воротник Брандо, невольно склонившись к нему как можно ниже. Звук его голоса колебался, а лицо начало покрываться красными пятнами от волнения. - Иначе что?, - Дио мастерски удалось сохранить фирменную ухмылку на своём чрезвычайно довольном лице. И на удивление молниеносно оказаться в жалких дюймах от трепетных губ Джонатана, обдав жаром его напряженный подбородок. - Ты... Ты понимаешь, что ты просто... , - Джостар перешел на полушепот и осекся, прежде чем сказать “невыносим”. - Я? Что же еще? Я весь во внимании, ДжоДжо, - мученический вздох. Джонатан и в этот раз не был в силах договорить и, с невероятным отчаянием заглянув в извечно холодные глаза Брандо, медленно ослабил хватку. - Не рассказывай отцу обо мне неправду... - Либо ты сошел с ума, либо ты совершенно не умеешь просить, - Дио с грозным придыханием прошептал это почти что в самые губы Джостару, невозмутимо посмотрев в лазурно-синие глаза, чуть склонив голову набок. По всему телу тотчас пробежали мурашки. Джонатан был на грани от эмоционального срыва и с трудом переводил дух, чувствуя, как по лбу начали стекать холодные капельки пота. Сохранять спокойствие было невозможно. - И если это все, что ты хотел сказать, то нам не о чем больше говорить, - Брандо подливал масла в огонь. Густые брови Джостара грозно сдвинулись к переносице, а отпустившая Дио рука яростно сжалась в кулак. -Да... ударь меня. Именно этого же ты так сейчас хочешь?, - тонкие губы еще больше искривила язвительная усмешка. Чертов провокатор. Трепещущие ноздри кругловатого носа Джонатана часто-часто раздувались, а сам он громко пыхтел и через “не могу” поднял руку, игнорируя стягивающий широкие плечи пиджак. Смело замахнулся и на минуту застыл в сомнении, вновь посмотрев на Брандо помутневшими от ненависти глазами. -Неужели ты так и будешь оттягивать удовольствие?, - голос Дио звучал до ужаса приторно и медоточиво – Мне же так интересно посмотреть на такого... тебя. А ты только начал и никак не можешь довести дело до конца? Казалось, что Джостар был готов издать боевой вопль и начать нещадно бить смазливое лицо напротив кулаками, но он лишь возбужденно продолжил движение руки, с негодованием надув круглые щеки. Нельзя больше останавливаться, нельзя. Сердце бешено забилось, а пульс набатом застучал в висках. Но неожиданно раздавшийся ехидный смешок вывел из лихорадочного состояния, заставив заметить заалевшуюся белизну кожи Дио и странный блеск во взгляде. Брандо почему-то улыбнулся еще шире, ловко перехватил удар и больно ухватился за жилистое запястье, грозясь вывихнуть. -Ты что, правда подумал, что я позволю одержать над собой верх?, - едва слышимо бросил Дио и надменно прищурился, быстро отведя немигающие глаза в сторону. -Вовсе нет, - глухо ответил Джонатан, прежде чем освободиться из грубого захвата и бойко отвесить Брандо звонкую пощечину. Получить гадкие бранные слова в ответ и безжалостный удар в челюсть. Пошатнуться и чудом удержаться на ногах. Согнуться пополам от пинка в живот. Собраться с последними силами и налететь на Дио. Взорваться целой серией мощных ударов, обескуражить брата и вызвать у него слезы унижения. Заставить растянуться на полу и негромко застонать от боли. Забрызгать кровью новенький пиджак и с неясным томлением мысленно протянуть Брандо руку, но тут же передумать. -Это еще не конец, ДжоДжо, - надломленным голосом произнес Дио и, еле-еле привстав, принял боевую стойку. Джостар сочувственно вздохнул и нехотя отзеркалил его движения, готовясь драться не во всю силу. Однако со стороны лестницы неожиданно раздался голос отца. Несколько раздраженный и уставший. В ушах Джонатана зашумела кровь. Начало темнеть в глазах, а в груди ужасно сдавило. -Не о чем беспокоиться... Мы просто повздорили, ничего серьезного, правда, - кошмарно вежливо проговорил Брандо, неестественно рассмеявшись во весь голос, на что его и Джостара попросили вести себя как можно спокойнее и возникающие конфликты решать мирным путем. Мысли в голове начали путаться. К лицу прилила кровь. По телу прокатилась горячая волна. Может, это просто шум в ушах? Помутнение рассудка, обман чувств? Но снова прозвучавший тактичный ответ Дио заставил убедиться в обратном. Это и впрямь происходило в реальности. И Джонатан оторопело разинул рот. Впал в ступор и затаил дыхание. Непонимающе захлопал глазами, следя за затягивающим алый галстук Брандо, что не удостоил даже мимолетным взглядом и стремительно скрылся в дверном проеме. Сглотнул накопившуюся слюну и приложил дрожащую ладонь к груди. Закусил нижнюю губу и неохотно сдвинулся с места. Теперь Джостар чувствовал себя действительно паршиво. Обессиленно и пораженно. Изнеможенно и обреченно. Засвербело в носу и предательски задрожал подбородок. Жутко хотелось провалиться сквозь землю. Сгинуть в позоре. Бесследно исчезнуть, но перед этим найти Дио, рухнуть перед ним на колени и забормотать невнятные слова нескончаемых извинений. Избавиться от мучительной тяжести вины, висевшей мертвым грузом. Вцепиться в его шелковую рубашку и промокнуть слезы о мягкий белый воротничок. Несмотря ни на что сжать в крепком объятии и беспамятно уткнуться носом в изящную шею. Джонатан прекрасно понимал, насколько уничижительно для Брандо уступить победу другому и уйти ни с чем. Остаться в дураках, заработав немалое количество синяков. Пожертвовать собственным достоинством ради спасения чужой репутации. Добровольно лишить себя очного поединка, чтобы брату не сильно досталось после. Позволить опозорить себя и получить серьезные раны. Было ли это частью плана Дио или же нет - не так важно. Однако вряд ли бы он смог пойти на подобное просто так... Джостар поморщился и сжал виски безвольными пальцами. Попытался угомонить трясущиеся скулы. Вздернул голову кверху, судорожным движением вытер мокрые глаза и неловко всхлипнул. А также с жаром сказал про себя что-то вроде: “Я извинюсь как подобающе сегодняшним вечером”. И он был настроен так серьезно, что даже отказался от ужина, просидев в библиотеке всю оставшуюся часть дня. Безуспешно пытался найти слова раскаяния в пыльных книгах, что можно было бы поспешно произнести. Вяло зевал и почти что начал клевать носом через несколько часов. В полусонном состоянии на минутку прилег и с ужасом спохватился, когда на часах пробило одиннадцать вечера. К тому времени во всем доме стояла гробовая тишина и было настолько темно, что пришлось возвращаться за маленькой свечкой. Однако Джонатан планировал неспешно подняться в спальню, сделав это как можно незаметнее, и в сложившейся обстановке сделать это было даже легче. Но из рук чуть не выпал подсвечник, когда у двери в комнату неожиданно появился до боли знакомый силуэт. Джостара вновь бросило в жар. Пылающие губы приоткрылись, зашевелившись и явно желая произнести несколько громких восклицаний, но стоящая неподалеку фигура стремительно метнулась к Джонатану, накрыв его рот теплой ладонью: -Ни слова чтоб от тебя не было... Иначе пожалеешь, что родился, - слишком неожиданно раздалось тихое сипение, вынудило невольно вздрогнуть. Все тело будто бы кольнуло непомерным количеством невидимых иголочек. Джостар уловил носом нежный аромат сандала и амбры. По шее скатилось несколько струек пота. Показалось, что чужие прохладные губы коснулись его мочки уха. И тут же возникло чувство, что мышцы начало нещадно плавить. Незримая легкая рука внезапно сжала упругое предплечье Джостара и, кажется, прожгла кожу своим прикосновением насквозь. Просто невыносимо... Джонатан тотчас очнулся и заторможенно кивнул. Внутри появилась неясная, смутная тревога. Мучительно забилось сердце. Что же все-таки задумал Брандо? Хотел ли он расплаты, искреннего разговора по душам или же чего-то совершенно иного? Удовлетворить грубые желания, заставить изворачиваться в оправданиях или просто-напросто чем-нибудь припугнуть? Ждал возвращения долга и возжелал поддразнить? Джостар затрудненно выдохнул, попытался успокоить высоко вздымающуюся грудь и нечаянно коснулся Брандо в районе бедра, отчего тот возмущенно ахнул. -Никаких движений тоже..., - с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос или не стукнуть брата по рукам, процедил Дио. И наконец-то принялся действовать. Заломал руки Джонатану и, неслабо подтолкнув коленом сзади, направил вперед. Довел до спальни и еще раз пихнул в спину, вынуждая рухнуть на кровать - на пол падать было бы чрезвычайно громко. В комнате было ненамного светлее - догоравшая сальная свеча блекло озаряла громадную постель, парочку деревянных стульев и небольшой рабочий стол со стоящими рядом комодами. Пастельные стены с висящими на них картинами в золотых рамах, большое золотое зеркало и парочку антикварных фарфоровых ваз. Осветляла серьезное лицо Брандо, грозно стоявшего по центру со скрещенными руками на груди. Скудно подсвечивала золотистые волосы, пленительно заходящие на бледно-розовые щеки и узкие скулы. Обливала скупыми лучами несколько синеватых жилок на висках, гордый лоб и выгнутые брови. А также вспыхивала слабым огоньком, оттеняя кончик вздернутого носа и линию аккуратного подбородка. -Что ты будешь делать, чтобы я простил тебя за сегодняшнее, ДжоДжо?, - Джостар потирал кожу локтя и, неспешно остановившись, почему-то сжал кулаки до побелевших костяшек. -Я... не знаю, - в золотисто-желтых глазах вспыхнул недобрый огонек, однако не прошло и секунды, как на лице Дио появилась вкрадчивая нехорошая улыбка. -Я задам вопрос еще раз: что тебе поможет, чтобы я пощадил тебя? Ты же не хочешь, чтобы все узнали правду?, - Джонатан нервно сглотнул и тревожно затеребил ворот рубашки. Брандо явно хотел, чтобы ему дали четкий желаемый ответ. Однако залезть в чужой мозг - дело невозможное, так что придется угадывать. -Мне нужно встать на колени? Произнести тысячу слов извинений? Или нечто большее?, - Дио мрачно усмехнулся и бесшумно занял место на кровати рядом. Демонстративно облизнул пересохшие губы и томно взглянул на Джостара. Потянул к его недоуменному лицу проворные пальцы и бесцеремонно взял за подбородок. -Почему ты такой недалекий, ДжоДжо?, - прохрипел полушепотом, а затем отпустил и практически уткнулся носом в мягкую шею, вдыхая дурманящий запах брата. Вынудил съежиться, дрогнуть в скромной улыбке и почему-то взять за руку, которую Дио вмиг отдернул. Глуповато и с особой нежностью усмехнуться и получить ответную упоительную ухмылку. Безумно непривычно... -Дио... Я правда виноват перед тобой и..., - и Брандо приставил указательный палец ко рту Джонатана. Начал чувственно водить по нему ногтем и с довольным видом прищуриваться. Склонил голову вбок. Бесцеремонно раскрыл розовато-лиловые губы и коснулся кончика влажного языка, прежде чем оставить Джостара в замешательстве. -Ты хочешь, чтобы я..., - слишком долгий ответ. Бессвязный, нечеткий и сумбурный. Вызывающий раздраженное цоканье и возмущенные вздохи. Когда же Джонатан научиться молчать и ценить благоговейную тишину? -Ты не понимаешь намеков? Не порть атмосферу своим... лепетом, - Джостар едва заметно кивнул, после чего его пухлые щеки ужасно зарделись, а идеальная осанка машинально сникла. Побороть стыд ради прощения... Густые ресницы сомкнулись, и тело затрепетало от непривычного возбуждения. Джонатан наконец неуклюже коснулся губ Брандо своими, крепко и забавно зажмуриваясь. А после неуверенно отпрянул, ведь вызвал совершенно необычную реакцию: немигающие расширившиеся зрачки, сжатые зубы и с притворным удивлением выгнутая бровь. Дио подобрал нижнюю губу, выжидающе помолчал и небрежно заправил выбившуюся прядь за ухо. -Прости... Я думал, что это тебе нужно, - фраза прозвучала до уморительности застенчиво. Джостар потупил глаза, безнадежно стараясь спрятаться от воззрившегося на него Брандо. -Продолжай, ДжоДжо..., - Дио поддразнил брата настолько сладострастным тоном, что чуть не свело судорогой скулы. -Разве этого будет достаточно, чтобы ты простил меня?, - со стороны Брандо раздался хохот, а на его лице появилась лукавая улыбка. И Джонатан сразу же подарил Дио второй и более уверенный поцелуй. Начал влажно причмокивать, размыкать губы и впускать в рот горячий язык Брандо. Заставил задыхаться и желать большего. Спровоцировал накрутить каштановую прядь волос на палец и больно ее дернуть. Завалиться на кровать и беспечно согнуть ноги в коленях - желтоватые волосы беспорядочно раскинулись по шелковой подушке, тело умиротворенно расслабилось, а руки вальяжно ослабили шнуровку дорогой ночной сорочки. -Не стесняйся, ДжоДжо... Я требую большего, - Джостар почувствовал, что теперь заалелись даже уши и шея, а ладони стали до невероятного влажными. Пересохло во рту, и легкие просто-таки горели. Но, опешив всего на секунду, он решил больше не медлить и как можно скорее начать действовать. Необходимо побыстрее вспомнить все то, что он знал об ублажениях другого и плотских удовольствиях - изредка баловаться сомнительной литературой для расширения кругозора ведь не было преступлением? Ведь в этом деле никаких промедлений прощать нельзя. Джонатан сорвал с себя мешающийся бледно-василькового цвета галстук, совершенно не по-джентельменски кинув его куда подальше, и принялся лобзать точеный подбородок. Спускаться и настойчиво ласкать губами острый кадык, грациозную шею. Неспешными слащавыми поцелуями переходить к хрупким на вид ключицам и легонько кусать их, пока чужие верткие пальцы избавляли его от рубашки, бегло расстегивая пуговицу за пуговицей. -Ну и ну, ДжоДжо... Не научился ли ты... такому... в дешевых...похабных романах?, - задыхающийся Брандо издал неподдающийся объяснением гортанный звук, прикрыл глаза и вцепился мертвой хваткой во вспотевшую спину Джостара, - Знаешь же, как... угодить другому... Джонатан сделал короткую паузу и, приглушенно рассмеявшись, неопределенно качнул головой. Кажется, что он и сам не ожидал от себя чего-то подобного. Однако Дио был в восторге не столько от действий брата, сколько от претворения желаемого в реальность. Недавно появившиеся грязные фантазии об их совместных вечерах, где Джостар нагло берет Брандо, доводит чуть ли не до слез и превращает в жаждущего больше сладострастника, в конечном счете почти точь-в-точь стали реальными. Затаенные желания о доминирующем Джонатане, заставляющем подчиняться лишь его воле, уже претворялись в жизнь и сводили с ума своей явственностью. И никакое удовольствие от прежних издевательств и глумлений ни за что не смогло бы сравниться со всеми этими обходительными прелюдиями. Но вот Джостар залез потной ладонью под одежду Дио, игриво ущипнул за мягкую кожу живота и скользнул к упругой груди, не оставляя без внимания ни один сантиметр тела. Ласково прошелся подушечками пальцев по яремной вене и не без удовольствия огладил шелковистую спину. А после вынырнул из-под чужой ночнушки и, сев на Брандо верхом, предоставил доступ к своим нефритового цвета брюкам. Дио кокетливо прикусил нижнюю губу. Хитровато сощурился, неожиданно высоко задрал руки и, приподнявшись на локтях, качнул бедрами, сейчас же бросив вызывающий взгляд - намек был понят. Джонатан аккуратно стащил с брата сорочку и бережно положил рядом, прежде чем исправно стянуть кружевные панталоны - и любезно демонстрируемые изгибы тела заставили приоткрыть рот в восхищении. Довольно узкая талия, подтянутый плоский живот, намечающиеся бугры мышц. Несколько впалые бока, широкие манящие бедра и... На дубовый пол неожиданно с шумом приземлился длинный ремень, а почему-то ставшие тесными штаны Джостара оказались спущенными до колен. Нетронутыми остались только бязевые кальсоны, ради которых Дио пришлось попотеть - впервые задрожавшие от волнения пальцы совершенно не слушались и никак не могли одолеть ни эластичную шнуровку, ни полотняные пуговицы. Но как только бледных запястий коснулись надежные руки Джонатана, то все сразу начало получаться - даже озадаченное выражение лица тотчас смягчилось и сделалось непередаваемо удовлетворенным. Джостар довольно хмыкнул и начал поспешно откладывать свое нижнее белье в сторону, покуда Брандо украдкой любовался массивным торсом, загорелой волосатой грудью, самую малость упитанным животом и крупным тазом. И едва лишь жадный взгляд скользнул ниже, то густая краска сразу бросилась в лицо. -Какие впечатляющие у тебя... достоинства, - в ответ донесся застенчивый смешок, а затем последовало неразборчивое бурчание. Джонатан почесал затылок и вернулся к начатому. Продолжил сводить с ума брата дорожками мокрых поцелуев, тянущихся от маленькой ложбинки груди до низа живота, звучными чмоканьями в подколенную ямку и выпуклую ляжку, многочисленными алыми отметинами на худых плечах и неисчезающими ощущениями выписанных пальцем узоров на теле. Вынуждал терять голову и идти на жертву в виде искусанных до крови губ. Беззвучно кричать от удовольствия и глотать слова мольбы о большем. Не заметить, что время уже давно остановилось, а может, и вовсе утратило свою силу и навсегда перестало иметь значение. Что одинокая свеча грозится потухнуть окончательно, а меж тонких штор так и не появляется дальняя луна. Но вот очередной стесненный стон оборвался, запутавшиеся в копне темных волос фаланги пальцев принудили Джостара приподнять голову, а губы цвета вишни с трудом выговорили заветные слова: “Хочу... быть сверху... И принеси нам масло”. Джонатан с долей неуверенности привстал и, томительно замешкавшись, задал очевидный вопрос: “Но масло на кухне, мне что, идти туда?”. Молчаливый кивок заставил украдкой вздохнуть и потянуться к брошенной одежде, однако настойчивое прикосновение к лодыжке и неодобрительный взгляд вмиг его остановили. Сердце пропустило удар, а в голове возникла возмутительная мысль: Дио хотел, чтобы он отправился туда голым. Дыхание снова участилось. Нет-нет, это же просто неудачная шутка? Случайное движение головы? Ночное видение? Тысячный раз за день предательски бросило в жар. Можно ли хоть когда-нибудь придумать нечто ужаснее и немыслимее, чем теперешняя ситуация - пожертвовать честью и пойти на риск ради прощения? Плотской близости. Недолгого счастья. А если кто-то увидит его таким? Задаст очевидный вопрос или и вовсе вскрикнет от неожиданности? Ночное столкновение с кем-то другим явно не могло закончиться хорошо... -ДжоДжо... Чтоб ты не мучился… Прежде чем ты уйдешь, я кое-что объясню тебе, - Брандо жестом показал Джостару, что стоит приблизиться и внимательно его послушать, ведь дважды повторять здесь никто ничего не собирался. - Масло понадобится именно для того… , - дальнейшие подробности монолога и мелодично тянущиеся слова убедили Джонатана, что Дио и правда знал о телесных удовольствиях слишком много. Прекрасно умел разъяснить каждую деталь, отчего складывалось ощущение, что он занимался этим крайне часто. Словно готовился к сегодняшнему дню на протяжении всей жизни, чтобы поразить своими навыками и излишней осведомленностью. - Только не поднимай шум, быстро сходи туда и обратно, - и теперь будто прочитал мысли. Однако стоило бы ответить – дать знать, что он зашел слишком далеко. Просил сделать невозможное – снова сыграть в игру по его жестоким правилам. Позволял себе чересчур много – соблазнил и не оставил выбора. Однако вместо недовольных изречений и причитаний Джостар неожиданно для себя лишь престранно улыбнулся. Зачем-то сдержался и бездумно подчинился. Забрал свечу и, не решившись больше терять времени, вихрем скользнул за дверь. Через пару шагов остановился и прислонился к холодной стене. Поднял кверху глаза, в которых мелькнула искра горечи. Стиснул зубы и напряг каждую мышцу тела. Возможно, Джонатан уже жалел, что согласился, - но он начал это. Возможно, это было необъяснимым порывом страсти, который все еще казался чем-то правильным и взаправду нужным. Возможно, все это просто горячечный сон, причиной которого являлся многообещающий жадный взгляд брата. Его взлохмаченный маллет бледно-желтого цвета, затуманенные глаза в восхитительном обрамлении длинных ресниц, чувственный рот безукоризненных зубов, бесстыдно прикусывающих тоненький палец... Однако пора выдвигаться. По-настоящему. Собрать волю в кулак и подавить желание вернуться в комнату с виноватой улыбкой на лице. Восстановить самообладание и не дать воли бури смешанных эмоций. Раз Джостар ступил за порог спальни, значит, был готов к любому исходу. Но вторая попытка сделать несколько следующих шагов не увенчалась особым успехом. Чертов скрипящий пол... Джонатан тут же замер и внимательно прислушался - в доме все еще стояла благодатная тишина, заставившая коротко выдохнуть и продолжить движение. Сразу же стало легче. Появился еще больший прилив смелости, благодаря которому вскоре удалось добраться до лестницы. Затаить дыхание и практически на цыпочках спуститься на первый этаж. Повернуть направо и бесшумно дойти до многочисленных широких полок, нескольких небольших тумб и резных этажерок. Приблизиться к вместительному шкафу и, прежде чем благополучно взять масло, неприятно удариться о висевшую сверху деревянную дощечку. Джостар пару раз ойкнул, потер ушибленную макушку и, с бутылочкой под мышкой, отправился обратно. Плевать на осторожность - теперь важнее вернуться как можно скорее.***
Торопящиеся шажки босых ног. Еле слышное пыхтение. Торжествующая улыбка. Будоражащие кровь мысли о ближайшем будущем. Сладостный спазм в животе... Тихий стук в дверь, после которого не прошло и мгновения, а в бледных руках уже оказалась скромных размеров бутыль. Брандо лениво приобнял брата и непривычно мягко поцеловал в нежную мочку уха - карминно-розовый цвет явно не покинет этой ночью округлые щеки Джонатана. Расположился посреди кровати на четвереньках и вопрошающе повернул голову в сторону Джостара. -Чего ты медлишь? Поторопись... Это в твоих же интересах, - наглость, что не имела границ. Джонатан немного поник, но промолчал. Кивнул и вылил на разгоряченную ладонь неприличное количество прохладного масла. Хорошенько размазал и оценивающе взглянул на готового к действу Дио, который больше не сказал ни слова и, видимо, даже не собирался – похоже, что получение желаемого было действительно важно. На лбу в сотый раз выступила ледяная испарина. Пришлось снова сделать глубокий вдох, чтобы собраться с силами и применить новые знания на практике. Джостар прикоснулся к подтянутым ягодицам Брандо и опасливо ввел первый палец, выбивая из брата низкий стон. -Ты в порядке?, - неопределенное мычание было принято за положительный ответ. Тогда Джонатан плавно начал движение: мучительно медленное, расслабляющее, вскоре перешедшее в чувственные круги и аккуратные сгибания фаланг под нужным углом, от которых Дио безжалостно сжимал простынь и выгибался в спине. И затем любезно добавился второй палец, заставивший провыть до боли привычное “ДжоДжо” и расползтись в удовлетворенной полуулыбке. -Я думаю, что этого достаточно..., - не прошло и пары минут, как Брандо нетерпеливо завилял задом и не попытался легонько пихнуть брата ногой - больше не хотел показывать себя таким слабым и податливым. Джостар деланно закатил глаза – определенно научился этому от Дио - и, все также осторожно вытаскивая пальцы, бравурно лег рядом. -Тогда... милости прошу, - отказаться от добродушной насмешки было просто невозможно, тем более, когда в ответ Брандо обязательно наигранно-раздраженно цокнет и вынудит негромко усмехнуться. Указать головой на место рядом с собой и склонить ее набок. Слегка раздвинуть ноги в пригласительном жесте и растянуть губы в неизменной улыбке. Но тогда Дио лишь гордо вздернул нос и, опираясь о грудь брата, расположился в опасной близости с его пульсирующей плотью. Второй раз за вечер плотоядно облизнулся и, поерзав на месте, выдавил из Джонатана невольный стон. Принудил приподняться на локтях и заглянуть в свои бесстыжие глаза. Сам склонился над Джостаром и, ненадолго впившись жгучим мокрым поцелуем, начал плавно насаживаться. Нервно дернул уголком губ и попытался выровнять сбившиеся дыхание. Сжал загорелые бедра Джонатана и напрасно помотал головой, чтобы стряхнуть мешающуюся прядь с лица. И в конце концов схватил его руку и обхватил ею собственный набухший член. -ДжоДжо, прошу тебя... Не говори больше ничего сегодня, - непонятно зачем произнёс дрожащим голосом, вбирая в себя все больше и больше. Надеялся как можно скорее и безболезненнее найти чувствительное местечко. Не захлебнуться в судорожных вздохах, пока горячо любимый братец ритмично ласкал его под чутким руководством тощих пальцев, степенно проходясь по всей длине. Не растаять от все более настойчивых прикосновений Джонатана, что несомненно вошел во вкус и, откровенно игнорируя стекающую каплю предэякулята Брандо, лишь энергично двигал рукой вверх-вниз - явно больше не нуждался в указаниях и какой-либо помощи. -Ты слишком быстро учишься..., - единственная фраза, успевшая прозвучать, прежде чем Дио впервые за все время взвизгнул от неожиданности. Видимо, самая уязвимая точка была найдена - это определенно можно было назвать маленькой победой. Их общей победой. Джостар тут же поднял глаза на искривленное гримасой блаженства лицо брата, чуть сбавляя темп. Оценивающе пробежался взглядом по долгожданным танцующим бликам лунного света на пропотевших лобных буграх, изломанных домиком бровях, подрагивающих веках и повлажневших соблазнительных губах. Видимо, в тот момент Брандо было так хорошо, что даже показ себя кем-то настолько беззащитным и восприимчивым больше не являлся недопустимым позором. - Двигайся… ещё…, - и Джонатан послушно спохватился и, сосредоточенно высунув кончик языка, больше не смел останавливаться или снижать темп ни на секунду. Свободной рукой уверенно сжал его гладкие ягодицы, чем, вероятно, решил довести Дио до самых настоящих слез счастья. Руководствуясь желанием несказанно удовлетворить, начал активнее двигать бедрами, время от времени заставляя подпрыгивать и полностью терять самообладание. Поднимался одними подушечками пальцев вдоль сгорбившейся спины Брандо, сползая то к копчику, то к крестцу. Вызывал слабое покалывание в области сердца и частое моргание глаз, а сам шумно сопел и охал от прилагаемых усилий, стараясь занять хоть какое-то удобное положение. Теперь Дио слабо всхлипывал и скулил, то и дело резко наклоняясь. Еле успевал запрокидывать голову, чтобы из-под полуприкрытых век понаблюдать за братом, что выглядел до невероятного обворожительно. Поменялся в лице и стал в тысячу раз привлекательнее. Был настолько сосредоточен на цели, что приобрел какую-то трогательную серьезность и странную задумчивость во взгляде. Стал не так жалок, даже когда начал глуповато жмуриться и одними губами лопотать что-то неразборчивое. Морщил надпереносье и судорожно ловил воздух ртом. Коротко вздыхал и сдавленно стонал. И в конечном счете дал понять, что они оба были на грани. -Сделай это прямо сейчас, ДжоДжо, - из последних сил прошептал Брандо, слабо улыбаясь открывшему рот Джостару. Финальный рывок. Безвольные руки Джонатана задержались на чужой талии. Тело конвульсивно содрогнулось. Все внутри затрепетало от волнения. И как по команде Джостар заполнил Дио горячим семенем, вынуждая чрезвычайно громко простонать и неудержимо излиться следом. Выгнуться до хруста в пояснице и потеряться в ощущениях. Тяжело приподняться и, даже не удосужившись задуматься о брате, обессиленно упасть прямо на него, давя своим весом. Задрожать от слабости и обвить руками его крепкую липкую шею. Почувствовать успокаивающие поглаживания по голове и торжествующе хмыкнуть. Но разразившийся как гром средь ясного неба стук в дверь заставил встрепенуться. А сонный голос, который сейчас был совсем не к месту, стал ненавистен в своих жалких попытках добраться до них двоих. -Дио, все ли у тебя в порядке?, - отвратительно. Нечто подобное совершенно не входило в планы. Похоже, спокойной жизни с Брандо Джонатану никогда не видать.
