Дегустация

Вечер в Альт-Сити не закатывался. Он просто переключался с дневного режима эксплуатации на ночной. Солнце, жалкая желтая точка, было поглощено багряной яростью неоновых трущоб. А бар… бар был станцией технического обслуживания для сломанных людей. Скрип двери был метрономом, отбивающим такт для тех, кто приходил сюда сдаться. Они вползали в это убежище из трещин мегаполиса с одной целью — отключить мозг. Привычный шум, вопли, звон бокалов капали на нервы. Сюда не приходили — сюда стекались, как грунтовые воды в коллектор, каждый вечер принося новую порцию усталости, разочарования и той особой горечи, которую можно было смыть только алкоголем. Они покупали не выпивку, они покупали анестезию- для совести, памяти, для завтрашнего дня. Комиссар в строгой форме, что зашел в столь грязное место, никак не подходил местному колориту. Выглаженные до идеала брюки на выпуск, фуражка с отличительным знаком империи и френч с продольными янтарными полосами, намекающими на важность персоны. Все это не вязалось с местом, в которое пришел столь важный человек. Было ли посещение бара его собственным желанием? Вовсе нет. Если бы не настойчивые «просьбы» его друзей отвлечься от бумажной рутины и «потусить в баре как нормальный человек» или же «сходить проветрить голову», то никто бы даже носа его ботинка тут не увидел. Казалось бы, в столь заблудшем и бесславном месте, как бар на отшибе, не может быть выделяющихся из толпы людей. Тех, кто не гниет в серой массе еле живых трупов на танцполе и за столиками. Оказалось, что может. Кавински уже был там. Он был центром гравитации для своей пёстрой своры — сборища, что вело себя как стая бездомных псов: лай похабных шуток, веретёна дыма от дешёвых сигарет. Громкие, наглые и преданные за порцию внимания и пару ласковых слов. А он был их неоспоримым вожаком. Сидел, откинувшись на спинку стула, с царственным видом хозяина, для которого весь этот бар — всего лишь его конура.. Словно не пришёл сюда, а сошёл с некоего трона, и теперь все вокруг, включая потрёпанный барный стул, было частью его неприкосновенных владений. Комиссар так бы и прошел мимо стаи, если бы не один голодный взгляд среди всех душ, что пробирал шатена до костей.  Коллега по начальству отвлекся от своих игрушек и сверил Лололошку насмешливым взглядом. Нет, Винс не подаст виду, что он не ожидал увидеть холодного и отстраненного от «такого» общества людей и тем более, никогда не скажет об этом, но его взгляд.. чистый, холодный и читаемый. Именно поэтому Наблюдатель и носит очки. План был железным: сухость. Ни единого грамма на язык, ни малейшего глотка, способного размыть острые грани контроля. Особенно в подобной компании. Особенно — с ним. Кавински пил — ровно столько, чтобы в груди разлилась приятная теплота, а язык стал острее, но не настолько, чтобы выпустить из рук вожжи самоконтроля. Прошло около двадцати минут, прежде чем к одиноко сидящему за барной стойкой комиссару вальяжно подошел Кавински. -Дейв,- расплылся в улыбке наблюдатель, подходя ближе и приобнимая коллегу за плечо,- никогда бы и не подумал, что увижу нашего сурового комиссара в подобном месте. Что же привело вас в этот дивный островок забытия? Не уж то работа настолько замотала беднягу?,- мужчина облокотился о барную стойку спиной, поправляя очки на переносице. Лололошка, что все это время сидел спиной к шумным компаниям, отгораживаясь от ошметков помоев, летящих из ртов посетителей, медленно отвел взгляд от одиноко стоящего бокала вина на столешнице и взглянул на своего уже веселого друга. -Порой нужно отвлечься от привычной бумажной суеты,- с явным нежеланием продолжать диалог ответил Ло Кавински, не смутившись ни капли, лишь шире расплылся в улыбке. Его взгляд скользнул по почти полному бокалу Ло, а затем вернулся к его уставшему лицу. — Отвлечься? Судя по содержимому твоего бокала и выражению лица, ты не отвлекаешься, а везешь эту суету с собой в качестве нежеланного спутника, — блондин ехидно усмехнулся. — Ну уж нет, — Кавински буквально выпрял его с барного стула, легким толчком и, прихватив за плечи, повел перед собой за стол. — «Отвлечься» — это когда ты на третьем бокале и уже не помнишь, какого черта там в протоколе написал. А ты тут в позе меланхоличного поэта на своем первом тяннешь. Это не отвлечение, это — транспортировка офиса в бар. Не одобряю! - рассмеялся наблюдатель. Спустя пару пройденных шумных компаний, он усадил Ло за стол «своры», придвинул свой стул поближе и, уперев подбородок в сложенные руки, уставился на него с преувеличенным любопытством. — Так. Место для допроса выбрал отличное. Понятые присутствуют. Начинайте признаваться, какова цель вашего визита, комиссар? Или я начну предполагать, а вы будете морщиться. Мне и это сгодится.- покрутил рукой перед собой Винс. Заметив нового гостя, неизвестные приумолкли и начали наблюдать за развитием событий. Уголок рта Ло дрогнул в едва заметной усмешке. Он откинулся на спинку стула, кладя руки на подлокотники стула. — Предполагай, — парировал Ло, его глаза сузились. — Но учти, за каждую неверную догадку твои «понятые» будут выпивать стопку за, так уж и быть, мой счет. Сомневаюсь, что их хватит надолго. Ты готов взять на себя ответственность за их скорейшее отключение? Ло перевел игру на поле Винса, но взял в ней роль судьи. Теперь наблюдатель оказывался в ловушке: его друзья стали разменной монетой. Компания радостно взревела, расхваливая комиссара за щедрость и за то, что тот, как все думали, подхватил одну волну с пьяной стаей. Теперь они наблюдали уже не за «развлечением Винса», а за опасной игрой, где они стали ставкой. Явно не ожидавший такого ответа блондин слегка приподнял брови, но в ту же секунду переключился и оскалился. -Я с великим удовольствием сыграю в вашу игру, комиссар Дейв.

***

Первые догадки Винса были острыми, иногда режущими как пуля провокациями: «Ты здесь, потому что твое начальство нашло подсоса лучше тебя самого ?», «Тебе поручили проверить, не перегонит ли тут кто-то самого Войда по выпивке?». На каждую неверную — а Ло лишь многозначительно пожимал плечами — раздавался радостный вопль, и стопка тут же исчезала в глотке «свидетеля». Но с каждой следующей стопкой предположения Винса становились все абсурднее, а его «стая» — все громче и беспардоннее. «Признавайся, ты влюбился в официантку с того киоска с кофе и прячешься здесь от стыда!» «Я знаю! Ты переспал с кем-то «не тем» и решил загасить грусть тут?» По прошествии получаса воздух за столом стал густым и липким от перегара, громкого смеха и споров. Игра давно забылась, превратившись в обычную попойку под чей-то разбитый бас, пытавшийся петь шансон. Один из компании уже мирно посапывал, положив голову на липкую столешницу, другой с пьяным упорством пытался доказать третьему что-то о политике, тыча ему в грудь мокрым пальцем. Сам Винс, обняв Ло за плечи, что-то громко и бессвязно рассказывал ему на ухо, то и дело сползая с стула. Он начал расползаться. Не буквально — фигурально. Рука наблюдателя легла на бедро Лололошки, сжалась чуть сильнее, чем стоило бы. Улёгся на плечо, как будто между «коллегами» что-то было. Меж тем шепча на ухо грязные фразочки, от которых к горлу подступила тошнота. — Перестань, — холодно прошипел Ло и, не глядя, отстранил руку блондина. Он только усмехнулся, будто это было частью игры, где оба давно подписали правила. Ло сидел посреди этого хаоса, как скала посреди шторма. Его бокал был всё еще почти полон. Он не отталкивал Винса, но и не поддерживал его фамильярность, лишь слегка отклонив голову, чтобы избежать неприятностей. Его пронзительный взгляд, скользя по пьяным, довольным лицам, был полон холодного, почти клинического интереса.  Услышав протест, приятели Кавински захихикали. Один из них, не особенно умный, но чертовски громкий, выкрикнул: — Да поцелуйтесь уже, чё как дети малолетние! — проорал кто-то из «стаи», и его голос, сдавленный хрипотой и алкоголем, пробился сквозь общий гам. Смех вокруг усилился, превратившись в оглушительный, глухой гул. Для Ло он был словно набат, бьющий прямо в виски, сливаясь с мерзким запахом перегара, дешевого парфюма и пота в одно сплошное, давящее ощущение тошноты. Он почувствовал, как мышцы его спины и плеч инстинктивно сжались в тугой узел, готовясь к отторжению этого места, этих людей, этого прикосновения. А вот Винс, зараза такая, воспринял крик не как идиотскую шутку, а как вызов. В его стекленеющих глазах вспыхнул тот самый азартный, лихой огонёк, что когда-то сводил с ума его подруг и сводил на нет все усилия начальства. Он сделал большой, демонстративный глоток прямо из горлышка, после чего грубо облизал губы мокрым языком, не сводя с Ло затуманенного, но цепкого взгляда. — А что, комиссар? — его голос стал низким, сиплым и нарочито интимным, предназначенным будто бы только для двоих, хотя его слышала вся пьяная аудитория. — Приказ есть приказ. Понятые требуют зрелищ. Или ты из тех, кто боится экспериментов? Он медленно, почти нарочито неспешно повернулся к Ло всем корпусом, отодвинув свой стул с противным скрежетом по полу. Его рука, тяжелая и влажная от запотевшей бутылки, легла Ло на плечо, приковывая его к месту. Расстояние между их лицами сократилось до сантиметров. Ло почувствовал на своей коже теплое, винное дыхание Винса. Вокруг замерли в пьяном, затаившем ожидании предвкушения. Даже тот, что спал на столе, беспомощно подернул щекой. Ло застыл, его взгляд, холодный и острый как бритва, впился в мутные глаза Винса, безмолвно обещая немедленную и жестокую расплату. Взгляд Кавински был слишком наглым и близким, размытым в неоновом мареве, но невероятно цепким. Ло почувствовал, как его дыхание стало чуть громче, как он наклоняется, нарушая последнюю границу личного пространства. И прежде чем комиссар успел отшатнуться — отбросить его, встать, сломать эту пьяную наглость — губы блондина коснулись его собственных. Мир взорвался и схлопнулся одновременно. Оглушительный гул за спиной — дикий смех, улюлюканье, призывные свистки и одобрительные крики — всё это отплыло куда-то далеко, превратившись в глухой, давящий фон. Резкие запахи дешевого вина, табачной золы и перегара сплелись в одно удушливое облако. Неоновые вывески бара расплылись в глазах в слепящие, ядовитые пятна. А Ло… Ло закрыл глаза. Машинально. Не от желания, а от шока. Мышечная память, инстинкт самосохранения, пытающийся отсечь хоть один раздражитель — зрительный. Чтобы хоть как-то пережить тактильный взрыв. Это длилось секунду. Может, две. Но внутри него что-то сдвинулось с мёртвой точки, обрушилось с тихим гулом. Низ живота среагировал быстрее спящего сознания — резкий, стремительный толчок, то самое предательское тепло, будто кто-то чиркнул спичкой о коробок прямо в темноте его собственного тела, осветив всё ненужным, постыдным светом. Шатен резко отстранился, почти оттолкнув Винса. Его движение было резким, почти машинальным. — Хватит, — прошипел он тихо, но так, что сквозь пьяный гул это прозвучало с отчетливостью лезвия, проведенного по стеклу. В голосе звенела сталь, готовая войти в плоть. Кавински откинулся назад, но не смущенно, не виновато. Он смотрел на свою мишень снизу вверх, сквозь соломенные пряди, спадавшие на прищуренные глаза. И его взгляд был… почти трезвым. Почти. Слишком осознанным, слишком оценивающим. И тогда Ло, с ледяной ясностью, пронзающей алкогольный туман, понял. Винс сделал это вполне осознанно. Не ради дешёвой шутки. Не ради одобрения этой пьяной свора. А ради проверки. Ради него самого. Ради Ло. Выстрел в упор по броне, чтобы услышать, что звенит внутри. Губы Винса еще пылали на его собственных огнем стыда и чего-то такого, чего Ло знать не хотел. А потом волна накатила с другой стороны. Тошнота подступила к горлу мокрым, противным комом, вызвав обильное слюноотделение. Ло судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежала мелкая, липкая дрожь — не от холода, а от внутреннего протеста всего тела. Воздух в баре сгустился до желеобразной массы, вязкой и удушающей. Он вобрал в себя всё: приторную сладость разлитого коктейля, кислый перегар с соседнего столика, едкий дым дешевых сигарет, и под этим всем — дорогие духи Винса, которые Ло теперь чувствовал на себе. Этот микс ударил в голову, кружа ее, и предательски щекотал в животе приятным трепетом. Именно это «приятно» и было самым отвратительным. Ему понравилось?.. Нет, это был не он, это сдали нервы, это проклятое место... Резко встав, так что ножки стула с противным скрежетом отъехали по полу, комиссар бросил на Винса взгляд, в котором ярость боролась с растерянностью, а стыд — с внезапным, душащим интересом. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, с ехидной и насмешливой ухмылкой дьявола, наблюдавшего за провалом праведника. Ло не стал ничего говорить. Он развернулся и пошел к выходу, расталкивая шумную толпу, чувствуя, как на него давяще смотрят спины. Каждый шаг отдавался в висках молоточком, выбивая один и тот же такт: «Блять-блять-блять». Все-таки приходить в это заведение было самой идиотской идеей в его жизни. Хлопающая дверь бара не смогла отсечь погоню. За спиной Ло тут же послышались быстрые, уверенные шаги — те самые, что он узнал бы из тысячи, — и цепкая хватка на его плече. — Эй, комиссар, куда так быстро? Дело не окончено, — голос Винса прозвучал слишком близко, пробиваясь сквозь гул в ушах Ло и отдаваясь противной теплотой в том самом месте на плече, где все еще жгли его пальцы. Ло рванулся вперед, пытаясь сбросить руку, но хватка лишь усилилась, став почти болезненной. Прикосновение обожгло живьем, будто на оголенный нерв капнули кислотой. Тошнота, было отступившая, вернулась с новой силой. — Отвали. Ты осознаешь, что творишь? Если твоя репутация давно уже под битой плиткой этого заведения, то не нужно тянуть за собой других,- огрызнулся комиссар, слегка опуская голову и смотря Винсу в глаза. Ло был в замешательстве. Они, конечно, пересекались пару раз на собраниях, но парень явно не ожидал, что сегодня его встретят таким теплым приемом,- Я не хочу с тобой разговаривать,- отрезал шатен  — А я вот хочу. Как минимум выяснить, что это было. Ты аж побелел, красавчик. Испугался? Или почувствовал слишком много? К тому же кому сейчас до репутации?— Винс нарочно растягивал слова, его дыхание, все еще пахнущее виски, обжигало шею Ло. — Ты пришёл сюда за расслабухой или по работе? — спросил он, скользя взглядом по строгой форме. Его взгляд потемнел, а сам наблюдатель стал похож на голодного хищника. -Какая тебе разница?,- прошипел Ло. Уголки губ непроизвольно поползли вниз, создавая оскал. Кавински наклонил голову чуть на бок, пристально рассматривая Ло. В его взгляде скользнула легкая усмешка.  — Разница есть, — ответил он. — Если по работе, то мне стоит быть помягче. А если нет…- Его ладонь легла на воротник рабочей формы комиссара. -Прекрати строить из себя дешевую проститутку- огрызнулся Ло и резко развернулся, наконец вырвавшись. Пространство между ними натянулось, как струна. Он видел свое искаженное отражение в оранжевых очках Винса — бледное, с безумными глазами. Стыд и ярость клокотали внутри, угрожая сорваться с цепи. Парень вздохнул с облегчением, ведь ни один посетитель не застал сцену из-за удачного расположения выхода. — Это было ошибкой, — прошипел Ло, и слова вылетали из него хрипло, сдавленно.— Ничего не было. Забудь. — Ошибки так не совершают, Ло. В ошибках нет столько... огня, — Винс сделал шаг вперед, сокращая и без того ничтожную дистанцию. Его ухмылка мерцала в тусклом свете уличного фонаря, как у кота, прижавшего мышь лапой. — Или ты просто боишься того, что почувствовал? Ло замолчал. Он правда не знал ответа. Возможно мимолетный поцелуй с Винсом действительно понравился комиссару, но… Это все неважно. Парень быстро отмахнулся от мыслей и сурово взглянул на знакомого -Что тебе от меня нужно?,- рыкнул Ло — Просто ответь на один вопрос, — мурлыкнул Кавински. В тусклом свете фонарного столба его взгляд казался почти прозрачным, а кожа — почти белой. Он говорил тихо, без своей обычной напускной крутости. — Тебе… не понравилось?,- приподнял брови блондин. -Отъебись и дай мне сесть в машину,- пробубнил себе под нос парень. Кавински не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на Ло, чуть наклонив голову набок, будто изучал его лицо — каждую черту. И даже в темноте можно было рассмотреть, как темнеет взгляд. Его губы сжались в тонкую линию. — А если не хочу?,-наклонил голову вбок наблюдатель. Ло тяжело вздохнул, прикрывая глаза. -Дорогой, при мне сейчас 2 ствола, один из которых-служебный, так что именно в твоих интересах отойти и дать мне пройти к машине,-Язвительно улыбнулся Ло Воздух застыл. Ухмылка на лице Винса не исчезла, но стала жестче, острее. Он медленно, преувеличенно отчетливо поднял руки в жесте показного смирения, но его поза все так же кричала о вызове. — Ого-го, — тихо, почти с восхищением, прошептал он. — Вот это уже серьезно. Ладно, ладно, комиссар. Иду на попятный. Твоя победа. Он сделал шаг назад, давая пространство, но его глаза за темными стеклами, казалось, все так же пристально сверлили Ло, видя каждую трещину в его защитном костюме — Езжай тогда. Посмотрим, сможешь ли ты забыть этот вечер...  — голос Винса внезапно стал низким и серьезным, без привычной насмешливости. — или начнешь ждать следующего. И только когда Ло сел в машину и захлопнул дверь — Кавински бросил последнее: — Я всегда знаю ответы… Просто мне нужен повод услышать их от тебя. Ло открыл окно и, прежде чем с шумом рвануть домой произнес: -Посмотрим, кто еще будет ждать или скать повод для встречи,-скорчился комиссар, вжимая педаль газа  Машина рванула с места, шины визгнули по мокрому асфальту. Кавински провожал её взглядом, не шелохнувшись — только уголок губ дёрнулся в довольной улыбке. — Уже жду, — прошептал он себе под нос, бросая окурок под колесо проезжающего автобуса. *Повернувшись обратно к бару, Винс остановился. В голове наблюдателя мелькнула мысль:* «Снова заигрываешь со смертью?» Кавински лишь улыбнулся. — Только если она играет красиво…- пробубнил мужчина, направляясь к стае