Хеталия Cloud Meadow au или как вписать полиаморию и не облажаться

      Путь был не легок, и это мягко сказано. Впрочем, дело было не в отсутствии опыта: подобные походы c Людвигом случались и в детстве, правда всегда, когда друзья организовывали вылазки с ним, отряд обязательно попадал в неприятности, и эта традиция жива до сих пор. Маленьким он был силен и даже, при его тяжеловесных, лошадиных габаритах, ловок, это нельзя было отрицать, но увы с некоторыми монстрами и природными условиями бороться жеребёнку было невозможно и приходилось сверкать копытами, отступая всей группой, не продержавшись и дня ни в одном из походов.       Однако это в прошлом, сейчас, будучи славным жеребцом, вооруженным луком и копьем, он, с решимостью преодолеть всё и вся, пошел в путешествие сам, совсем один. Зачем? Его всегда тянуло к неизведанному, родной табун, который время от времени перекочёвывал на не очень дальние расстояния, стал порядком ему надоедать. Нет, он не устал от заботы своей семьи, вечных ворчаний друзей от том, что ему пора бросить тренироваться без устали и пригубить хорошего, брожённого бузанта, его не покидало чувство, что он способен на большее, чем просто защита своей стаи. Так он, веря, что помогает не только себе реализоваться как воин, но и отыскать более хорошее место для заселения своего табуна, отправился в дорогу в одиночку.       Сейчас же... Он пытается выпутаться из склизкой массы, напавшей на него, когда он в поисках ночлега обнаружил тихое место, где красовался маленький, небрежно воздвигнутый возле крутого склона лагерь – потухший костер и ветхую палатку. Он было подумал, что место заброшено и хотел обустроиться, но существо, создающее давление на голове, не готово было отдавать кому-либо это лакомое местечко под солнцем, или лучше сказать под луной?       Сильные пальцы сжимали слизь, которая тут же выскальзывала и снова облепляла лицо, лезло в глаза, нос, уши, рот. Противные сгустки вплетались в волосы и больно тянули длинные, светлые волосы, буквально их вырывая. Противопоставить было нечему, слайм предусмотрительно раскидал оружия кентавра по сторонам, да и вряд ли бы они здесь помогли. Людвиг зажмурился и сжал челюсть, мотал головой, скакал из стороны в сторону, громко топая копытами и разнося пыль по округе, пытаясь скинуть слизня. Чудом Людвигу удалось освободить рот, чтобы выкрикнуть:       – Стой! – ладони легли по обе стороны головы, безуспешно оттягивая существо от своих волос. – Я не хочу тебе навредить!       Слизь остановилась, перестала стекать и душить, но видеть всё также не позволяла.       – Тогда откуда ты? Хотел что-то украсть? Рядом есть ещё кто? – слабый голосок контрастировал с крепкой липкой хваткой. Слизь снова задавила на голову, виски неприятно болели, от пульсации казалось лопнут глаза, вылетят из орбит, а из носа пойдет кровь, нужно было успокоить слизня, чтоб не потерять сознание или еще хуже – удушиться.       – Я...Ыгх... Путешествую! – голова кружилась, ноги еле держали. Слизь перестала сдавливать, давая кентавру отдышаться. – Искал место перекантоваться, забрел на это место... Я думал оно заброшено!       – Ты путешествуешь?       – Да! Ты меня сейчас прикончить можешь, смысл мне врать?! – хватка совсем ослабла и Людвиг почувствовал, как слизень спускается по его телу на землю. Относительно маленькая лужица поплыла вперед и медленно собиралась в силуэт худощавого юноши, в свете луны слизь переливалась глубоким сиреневым цветом, на лице начали проявляться человеческие черты. Людвиг быстро оглянулся и его взгляд приковал обрыв сзади него, сердце ушло в пятки, еще чуть-чуть и...       – Я хочу путешествовать с тобой, – громко протараторил слайм. Внезапная просьба заставила кентавра встрепенуться, тот от испуга поддался вперед, чтоб не упасть.       – Что, прости? – теперь он вплотную стоял к мальчишке, который даже не шелохнулся, и заметил блестящие золотом глаза.       – Если ты один, то я бы хотел присоединиться к тебе, – наивность поражала, перед ним, точно стоял тот, кто минутой ранее хотел его убить?       – После всего ты предлагаешь идти вместе? Нет уж, я пойду поищу место поспокойнее, – на этих словах кентавр привстал на дыбы, уже намереваясь развернуться и побыстрей ретироваться, как перед ним возникла тонкая полупрозрачная фиолетовая стенка, в которую он тут же уперся.       – Прошу... – голос зазвучал еще тише, слизень заворачивался вокруг руки Людвига, было видно, что эта заварушка его сильно утомила, он свернулся в маленький шарик, на котором возникли золотые слезливые глазки. – Я очень хочу есть...Я хотел зажарить бузант, но я совсем не умею готовить и случайно затушил костер... своей слизью.       Звучало очень смешно, но в такой ситуации смеяться у коня не было никакого желания. Жарить бузант? Затушить костер самим собой? Бедный малый.       – Ладно, я бы и сам не прочь подкрепиться, – тяжело вздохнув, Людвиг потопал к лагерю со слаймом на руках, тот растекся в объятии даже слишком и такой раскисший вид настораживал. – Будем знакомиться? Как тебя звать? Меня Людвиг, – пока кентавр, еле помещающийся в палатке, по-хозяйски располагался на коврике и доставал из сумки съестное, слизень сполз рядом и вновь плавно принимал образ юноши.       – Кику, – "Кику"? Звучит не как имя, скорее кличка. - Я монстр с фермы.       Кентавр озадаченно повел ухом.       – Не понимаешь? В поселениях далеко от сюда есть земли, где вместе живут разные монстры и у них есть хозяин, я оттуда.       – Значит ты не местный, не из саванны? – конь подозрительно прищурил глаза, рука тянувшаяся за фруктами замедлилась (что не очень понравилось Кику), он задумался.       – Да, – слизень вытаращился на фрукты спрятанные в сумке, спелые, наливные, наверняка очень сладкие...       Людвиг устало вздохнул.       – Бедный, неудивительно, что ты такой тощий, слышал от одного кентавра, тоже говорил что-то про ферму, мол жить там невозможно, кормят мало и только по часам, – не успел закончить мысль, как уже достал свежий фрукт. Кику тут же его схватил, с жадностью разгрызая лакомство так, что сок струился по его прозрачным пальцам, но Кику тут же слизывал каждую каплю с такой жадностью, что невольно возникал вопрос: кто же здесь на самом деле дикарь? Когда фрукт в мгновение испарился и его кусочки можно было увидеть только в прозрачной слизи, где те тут же исчезали, Кику положил ладонь на руку Людвига.       – Ты знаешь, где сейчас этот кентавр? – настороженно спросил Кику.       – Нет, он не долго был в табуне, прожил несколько дней и двинулся, куда, не сказал, да и давно это было, – глаза напротив все еще с надеждой горели, - больше месяца назад.       Слова Людвига повисли в воздухе и по телу Кику прошла еле заметная дрожь. Его и так слабое и неплотное тело обмякло, он заметно поник, блестящие ранее золотые глаза потухли, уставившись в пустоту. Казалось он сейчас заплачет, а может ли слизень лить слёзы? Он обессилено откинулся на ветхий каркас палатки, и его голова упала на грудь, словно все надежды, на мгновение вспыхнувшие в нём, разом его покинули.       – Мое пребывание на ферме это лучшее время, там был мой дом и мои друзья, - голос несмотря на печальный вид даже не дрогнул. Людвиг замер, вслушиваясь в рассказ, боялся лишним движением спугнуть мальца. - Мой хозяин был один из лучших, к нам он относился трепетно, почти как у детям. И кормил он нас до отвала. - это он произнес с улыбкой на лице, вглядываясь в глаза кентавра, тот слегка посмеялся от решительного тона. – Так было до тех пор, пока он не пропал. Каждый из нас, монстров, решил пойти своей дорогой, вот я и оказался тут в безысходности, без сил и какой-либо еды. – он кивнул в сторону, в округе росли только величественные ивоподобные деревья, на которых рос бузант. Судя по всему, он вряд ли знал как обрабатывать этот фрукт. К счастью ему повезло встретиться с кентавром, пивоварение - ремесло, с которым знаком каждый из конного народа. Людвиг подумал, что слайм ошивается тут без еды не зря, наверняка искал того, кентавра, о котором он говорил.       После признания Людвиг поделился некоторыми запасами, которыми располагал с Кику. Опустилась тишина. Наконец можно было расслабиться. Пока Людвиг медленно и методично разжевывал еду, его взгляд блуждал по округе и в итоге невольно зацепился за "товарища по несчастью". Тот с упоением вгрызался в фрукты, и со временем чем больше он утолял свой голод, тем неторопливей ел. Теперь они вместе наслаждались легким бризом, доносившимся с водопадов, и тишиной, прерываемой тихим чавканьем.       – Ты первый, кому я смог так выговориться, другие монстры в округе хотели меня сожрать, – все еще жуя спелую мякоть, промямлил слайм, – Спасибо. Людвиг улыбнулся.       – Не будем о грустном, – он развернулся, чтоб снова залезть в сумку. – Что ты там хотел... Бузант? У меня есть с собой. Вот для него сейчас самое время, – откупорив чашечку фрукта, кентавр отпил льющуюся оттуда с шипящую пену. В воздухе запахло дрожжами. Большая рука, по которой так и текла пенка, протянула фрукт, ранее хмурые брови пошли верх, а улыбка стала шире. Когда Кику жил в городе, он часто слышал от пьянчуг возле таверн, что алкоголь сближает, потому противиться предложению не стал. Возможно их случайная встреча – подарок судьбы? Нельзя упускать возможность найти того, кому можно доверять (особенно, если от этого зависит твое выживание).       Спустя некоторое время, когда луна уже была в зените, слизень и кентавр испили последний бузант, до которого смогли дотянутся. В процессе попойки они много болтали о сражениях и приемах в бою, перебрались из палатки и, быстро устав, улеглись прям под ночным небом на холодной земле, кентавр перевернулся на спину и уже был не в состоянии перевернуться на бок, не то чтобы встать, кружка фрукта то и дело выскальзывала из ладони, а слизень от большого количества жидкости и хмеля растекся лужицей, еле сдерживая свою не человеческую, но хотя бы круглую форму. Перед глазами плывет ночное небо, в груди загорается огонь, жар плывет, расползается по всему телу. Людвиг наклонил голову и увидел Кику, как тот тоже глядел на небо, как мелкими волнами дрожит его маленькое фиолетовое тело.       – Холодно? – Людвиг хрипло усмехается, плачевный вид Кику явно давал понять, что пьянствует он впервые. – Такое бывает, мне тоже холодно, – он медленно кладет руку в сторону, касается пальцами желеобразного и слегка теплого полотна, стараясь помочь ему не растечься еще больше.       Кику хватается за разгоряченную кожу в попытке согреться, цепляется за руку, переплетается сквозь пальцы и стекает выше, ближе к источнику тепла. Людвиг резко выдыхает от влажного ощущения, что теперь находилось у него на груди. Из слизи образовалось личико, глаза на котором молча спрашивали разрешение. Людвиг понимающе кивнул. Кику распластался на всей площади лошадиной части кентавра, прильнул к животу, откуда исходило больше тепла, и недвусмысленно коснулся слегка торчащей из крайней плоти головки члена. Кентавр шипит от внезапного прикосновения, привстает на локтях и вопросительно смотрит на невозмутимое сиреневое лицо.       – Это что такое? – голос звучал сипло, даже не от подступающего возбуждения, а от попытки совладать и не потерять остатки самообладания и гордости.       – Можно тебя отблагодарить? – объективно Людвиг ничего и не мог бы ему сделать сейчас, он был до одури расслаблен алкоголем и его руки все равно бы не до тянулись до наглой субстанции.             Кентавр хотел было возразить, но слизь потекла ниже, обнажая внушительных размеров член, медленно пульсирующими движениями обволакивая его в попытке возбудить. Людвиг застонал, больше не в силах держаться на руках рухнул на траву. Мир сузился до луны на небе, золотых глаз, наблюдающих за реакцией, и приятной тяжести в паху. Когда Кику полностью опустился на ствол, кентавр издал низкий гортанный стон. Тот поднял взгляд на слизня, который в свете луны медленно собирался воедино, из бесформенной массы вновь обретая образ юноши. Сейчас он выглядел соблазнительней некуда: гибкая спина, прогнутая поясница, тонкая шея и руки, опирающиеся на мускулистый живот, рот, открытый в немом стоне - его тело было идентично человеческому, но его природа позволяла его движениям быть размашистыми, такими от которых в глазах мерцали звезды. Длинный и толстый член было прекрасно видно в полупрозрачной слизи, он был мальчишке по грудь. Мощные бёдра непроизвольно поддались вверх, а потное тело извивалось, выставляя напоказ каждый напряженный мускул.       От хмеля, что бил в голову, от "благодарствующего", что не жалел себя, от всего этого напряжение, скопившееся внизу живота, вышло наружу. Могучее тело натянулось тетивой и тут же опустилось на землю, горячее семя струей заполняло парня, что раньше сжимался на члене, а теперь создает внутри полость, чтобы принять всё, и он принял. Кику прикрыл глаза от жара и жгучей близости, в свету луны показались маленькие золотые капельки, стекающие по сиреневым щекам. Сперма неспешно рассасывалась в слизи, а ствол обмякал, все еще находясь внутри.       – Было очень вкусно, – слишком сладко прошептал Кику.       – Ты это про то, что мы сейчас сделали, – кентавр вытер пот со лба, – или про фрукты?