Зарисовка
5 октября 2025 г., 18:51
Обычный день, ничем не отличающийся от сотен других. Папки, документы, подписи — рутина, в которой Арефьева давно увязла. Всё шло как всегда, пока взгляд не зацепился за знакомую фамилию в свежей жалобе.
«Рыков П.Д. — нахамил пациенту».
Ольга устало прикрыла глаза и тихо выдохнула:
— Рыков…
Она нажала кнопку внутренней связи:
— Лиза, как только Павел Дмитриевич вернётся с вызова — скажи, пусть зайдет ко мне.
— Хорошо, Ольга Кирилловна. А у вас что-то с телефоном?
— Всё нормально у меня с телефоном! — раздражённо отрезала она.
Прошло полчаса. И, как всегда, без стука дверь распахнулась.
— Ольга Кирилловна, — с привычной наглой улыбкой произнёс Паша, заходя в кабинет. — Вызывала?.
— Вызывала! — строго ответила она. — А стучаться не учили?
Он, будто не слыша, подошёл и положил ей руки на плечи, легко массируя.
— Не учили, — тихо усмехнулся.
— Паша, руки! — она резко отдёрнула его руки с плечей.
— Понял, понял… — он присел перед ней, заглядывая в глаза. — Солнышко, ты чего такая злая? — приложил ладонь к её лбу. — Не заболела?
— Не заболела, — отстранилась. — А злая, потому что не день — так жалоба на тебя! Вот скажи честно, ты на мне женился, чтобы я тебя прикрывала? Потому что был бы ты мне никто — я бы тебя давно уволила к чертовой бабушке!
— Конечно, ради этого и женился, — хмыкнул Паша, стараясь разрядить обстановку. — Оль, ну что за бред? Женился, потому что люблю. А жалоба… там мужик такой, ну честно, дебил!
— Ты мне это после каждой жалобы говоришь, Рыков! — повысила голос Ольга. — Меня всё уже достало! Ты сам ворчишь, что я дома не бываю, а сам что? То баллон не донёс до аптечки, то с 70-й подстанцией подрался, то опять кому-то нахамил!
— Ну прости… — тихо сказал он, погладив её по внутренней стороне ноги. — Я постараюсь. Правда. Ты только не нервничай, тебе после комы нельзя…
— Прости… — горько усмехнулась она. — Да я это слово слышу чаще, чем «доброе утро». И твоя забота мне уже вот тут, — показала на горло. — «Оля, не кури», «Оля, поешь», «Оля, не нервничай»… Паша, я не ребёнок!
Он замолчал. Только смотрел.
— Оль… я всё исправлю. Обещаю.
— Теперь идите роботайте, Павел Дмитриевич.
— Досвидание, — закрыл за собой дверь мужчина.
⸻
Позже, когда злость схлынула, она набрала короткое сообщение:
«Родной, прости меня… Я вскипела, не знаю, что на меня нашло. Правда… я тебя люблю.»
Статус — не прочитано.
⸻
Полдороги домой всё было спокойно. Пока не стало душно.
— Извините… можно окно открыть?— тихо попросила она.
— Конечно, вам плохо? — посмотрел в зеркало заднего вида водитель.
— Нет… всё нормально… — но дыхание сбивалось, а кожа бледнела.
— Вы белая как мел! Может, скорую?
— Не надо… — Ольга достала телефон. — Вот, позвоните… на этот номер…
На экране светился контакт: «Любимый ❤️». Он набрал. Через пару гудков трубку взяли.
— Да, Оль?
— Это не Ольга. Ей плохо.
— Что с ней? Вы кто? Где вы?!
— Я таксист. Она вся бледная, говорит, что жарко. Припарковался возле 13 дома на улице «…» Может, скорую вызвать?
— Не надо скорую. Сейчас приеду!
⸻
— Араш! — Паша почти влетел в комнату отдыха — Ольге плохо! Таксист звонил с её телефона!
— Господи… — Араш сорвался с места. — Беру ящик.
Через несколько минут скорая неслась по улицам, сирена разрывала вечер.
Паша от нервов сжимал кулаки.
— Паш, не переживай. Всё с ней будет хорошо, — сказал Паршин.
— Ром, просто крути баранку! — сквозь зубы выдавил Рыков.
⸻
Такси стояло у обочины. Водитель метался рядом.
Ольга — бледная, едва дышала.
— Паша..
— Тише солнышко… — Паша осторожно поднял её. — Всё хорошо, давай аккуратно вставай и на каталочку…
Он помог ей лечь на каталку и передал деньги водителю:
— Спасибо.
— Главное, чтоб с женщиной всё было хорошо, — ответил тот, с тревогой глядя им вслед.
⸻
Паша с Арашем погрузил Олю в машину скорой.
— Ольга Кирилловна, что у вас болит? - доставая с мед ящика медикаменты, спросил Араш
— Дышать тяжело… и в груди давит…
— Так, делаем ЭКГ, — коротко сказал он, глядя на коллегу. — Араш, выйди, пожалуйста.
— Ага. Кофе схожу взять, и Рому прихвачу.
Когда дверь закрылась, в салоне стало тихо. Только звук аппарата и ровное дыхание. Паша осторожно расстегнул пуговицы на её блузке, ставя присоски.
— Пашка… прости меня. Я такая дура. Ты всё делаешь для меня, заботишься… Пока я в коме была — ты ведь не отходил… Любой другой уже ушёл бы к другой. А ты…
Она заплакала.
— Тсс… — он вытер ей слёзы. — Всё хорошо. Я тебя слишком люблю, чтобы злиться, из-за такой ерунды. Тем более—улыбнулся. — Гормоны играют, да?
Оля всхлипнула, но не смогла не улыбнуться в ответ.
— Паш…
— Ну и какой у нас срок?
— Пять недель… — она виновато опустила глаза. — А как ты понял?
— Олька, я возможно и хамло, но врач хороший, и что-то за последние недели заметил. И когда ты собиралась мне рассказать?
— Я искала подходящий момент… я незнаю… думала вдруг не вовремя, я только отошла от больницы. А ребенок это такая ответственность…
Он замер на секунду, потом взял Олину ладонь и переплел пальцы, прислонил к её своим губам
— Солнышко… какое «не вовремя»? — его глаза мягко заглянули в её, а голос стал почти шёпотом. — Всё у нас будет хорошо. Я счастлив что у нас будет малшкинс — у Паши святились глаза и улыбка была до ушей
— Я знаю, — Оля улыбнулась сквозь слезы и протянула руку, погладив его по щеке. — Родной мой, я тебя безумно люблю.
— Я и тебя люблю… и нашего малыша или малышку, — Паша наклонился и втянул её в поцелуй.
