Безгласная змея

Котел опустел, и Сальной Сэй прекрасно известно, что за этим последует. Однако в отличие от других она не торопится покидать черный рынок — ещё слишком рано. Возможно, она не выйдет отсюда живой. Но у нее в запасе есть еще немного времени, и она проводит его с умом — заваривает мятный чай. Чайник кипит как раз в тот момент, когда в помещение входят двое миротворцев в компании президента Сноу. Сальная Сэй, не поднимая глаза, разливает чай в две потрескавшиеся кружки. — Оставьте нас, — слышит она властный голос президента. — Но сэр... — Оставьте нас, — твердо повторяет президент Сноу. — Так точно, сэр. Сальная Сэй слышит, как миротворцы ударяют сапогами, а затем разворачиваются и покидают Котел. Они еще сюда вернутся — чтобы выполнить приказ. — Мятного чаю? — спокойно предлагает Сальная Сэй, отодвигая от себя кружку с ароматным напитком. — К сожалению, у меня нет десерта, да и кружки не те, что в Капитолии. Но все же я надеюсь, что вы не откажитесь. — Не откажусь, — также спокойно отвечает президент Сноу. Это первые произнесенные им слова, адресованные Сальной Сэй. — Я доверяю тебе, а потому знаю, что чай не отравлен. — Разумеется, не отравлен, кто я такая, чтобы губить самого президента Сноу? — Сальная Сэй впервые поднимает глаза и, обхватив ладонями чашку на уровне глаз, улыбается; ее глаза искрятся, и на мгновение президент Сноу видит ее такой, какой она была в молодости. — Ты — это ты, — слегка растерянно отвечает Сноу, садясь на шаткий деревянный стул с тремя ножками. Взяв в руке чашку, он подносит напиток к губам и делает небольшой глоток. — Ммм... — протягивает он. — Мятный чай с ежевикой. — С ежевикой, — подтверждает Сальная Сэй. — Не с морником. — Меня все сегодня балуют, — отвечает Сноу. — Я уже отведал чаю с печеньем у мамы Китнисс Эвердин, а теперь ты. Прямо Рождество какое-то, — искренне улыбается он. — Это в качестве напоминания о хороших днях в Дистрикте-12 за время твоей службы, — говорит Сальная Сэй, продолжая лукаво улыбаться и пить чай. — Ты помнишь? — Я никогда не забывал. Ни на один день. Я помню все от начала и до конца, — он заглядывает Сальной Сэй в глаза, — особенно конец. Сальная Сэй слегка качает головой: — Неужели я улавливаю в голосе великого президента Сноу нотки обиды? Прошло столько лет, а вы до сих пор зациклились на маленьком происшествии? Вся спесь президента Сноу растворяется без следа, уступая место восемнадцатилетнему мальчишке, каким он и был в первую их встречу. — На маленьком происшествии? — шипит он, и Сальная Сэй улавливает змеиные нотки в его голосе. — Ты бросила меня посреди леса и убежала черт возьми куда! Сальная Сэй невозмутимо пожала плечами: — Но, в конце концов, я вернулась. — Вернулась, — президент Сноу кивает, — под другим именем и с другой биографией. — Ну, никому ведь не стоит знать, что победительница десятых Голодных Игр вернулась в Дистрикт-12, чтобы помогать обездоленным жителям? — Мисс Эвердин и мистер Мелларк невольно задумали то же самое — и весть о них разошлась по всему Панему. — Я догадываюсь, — Сальная Сэй широко улыбается, и Сноу с трудом сдерживается от того, чтобы не наградить ее пощечиной. — Что, Дистрикты взбунтовались, Кориолан? Вот сейчас у него такое чувство, будто бы ему дали пощечину — он отшатывается словно бы от невидимого удара. Кориолан. Та же интонация, с которой она произносила его имя много-много лет назад... Тот же голос — несмотря на старость и невзгоды. Все тот же насмешливо-добродушный тон. Кориолан — его давно никто так уже не называл. Даже Тигрис уже так не называет его — исключительно президент Сноу. Но только не Сальная Сэй, только не... — Люси Грей Бэрд. — Когда ты в последний раз произносил это имя? Я имею в виду вслух, — в ее голосе не звучит злорадство — ей действительно любопытно. — В последний наш день в лесу. — Понятно, — говорит она бесстрастным голосом, а затем спрашивает: — А как тебе мое нынешнее имя? — Ммм... вполне соответствует твоей нынешней профессии. — Твоя фамилия также соответствует твоей нынешней профессии, — ловко парирует она. — Туше. — Почему ты убежала? — спрашивает Кориолан, а не президент Сноу. — Почему не вернулась? Ко мне, — тише добавляет он. — Потому что я была тебе не нужна. — Что? — эти слова задевают его за живое; его давно ничто так не цепляло за живое. Ничто и никто — за исключением его любимых внучек, да и то чувства, которые он испытывал к ним, были далеки от его настоящей возлюбленной. — Ты была нужна мне, Люси Грей Бэрд! — он слышит, как в его голосе проступают мальчишеские нотки. Его самоуверенность рядом с Сальной Сэй — Люси Грей Бэрд — треснула по швам. Он начал жалеть о том, что пришел сюда. Почти. Но он не мог не прийти. Ему понадобилось немало времени на то, чтобы сложить дважды два. Немало времени на то, чтобы осознать, что у него не паранойя и что Сальная Сэй и в самом деле та, которую он когда-то не просто знал, но и любил всем сердцем. — Ах, была нужна тебе? В качестве кого? Любовницы? Беглянки? Победительницы Голодных Игр как напоминание о твоем зарождающемся триумфе? Или напоминанием о том, что ты — убийца? Когда мы виделись в последний раз, ты упомянул, что убил трех человек, и один из них был не ты. Это был Сеян. Я поняла это с самого начала. Уловила ложь в твоем голосе. Знаешь, Кориолан, не так уж и сложно распознать в человеческом голосе ложь — все равно как уметь распознать птицу только по ее пению. На мгновение он забывает сделанный в его сторону выпад, чтобы сказать: — Ах, да... птица, — он смотрит на нее поверх густых седых бровей. — Это ведь ты подарила мисс Эвердин сойку-пересмешницу? — Да, — не стала отрицать она. — И теперь, полагаю, сойка-пересмешница стала символом сопротивления. Президента Сноу охватывает ярость, она клокочет в горле, но вместо того, чтобы вырваться раздраженному крику, он начинает кашлять. На секунду — всего лишь на секунду — на лице Сальной Сэй проступает беспокойство. В следующее мгновение президент Сноу выхватывает темно-синий платок и, несколько раз кашлянув в него, быстро прячет обратно в передний карман. Но Сальная Сэй все равно видит алые капли крови — точно такого же цвета, как розы, которые когда-то Кориолан преподносил ей. — У тебя туберкулез, — сказала, а не спросила Сальная Сэй. Они встречаются взглядами: — Ты умираешь. Он улыбается краешками губ: — Мы все умираем. Просто кто-то быстрее, а кто-то медленнее. Сальная Сэй продолжила смотреть в его глаза, словно пыталась что-то отыскать во взгляде человека, которого когда-то знала: — И лекарства от этого нет. — Увы, нет, — с горечью произносит президент Сноу. — Знаешь, — задумчиво протягивает она. — Многие бы поспорили с твоим «увы». — Это несправедливо, — по-ребячески обидно говорит он. — Ха! Несправедливо! — из груди Сальной Сэй вырывается старческий смешок. — Несправедливо! Послушайте только! Послушайте, кто говорит всемогущий Кориолан Сноу! Несправедливо! — в третий раз повторяет она. — Я и не думала, что это слово до сих пор есть в твоем лексиконе, — ядовита прибавляет она; теперь она скорее напоминает Кориолану змею, чем он сам. Не успевает он и рта раскрыть, как она произносит то, что, должно быть, давно было у нее на уме: — Ты получил все, к чему когда-либо стремился: славу, деньги, власть. Ты стал самолично распоряжаться Голодными Играми, внес еще более извращенные правила, добавив несколько дополнений, чтобы зрителям было интереснее смотреть на трибутов, не умирающих от голода до того, как они окажутся на арене. Но тебе прекрасно известно, что тебе никогда не видать настоящей любви. Я знаю, что ты любил меня, Кориолан. Я тоже тебя любила, — в голосе Сальной Сэй впервые звучат нежные нотки, — но я не могла быть с человеком, который пошел по пути саморазрушения и решил утянуть за собой весь Панем. Я ожидала от тебя большего, Кориолан, — каждый раз, когда Люси Грей Бэрд произносила его имя, его сердце отдавалось тревожной болью, распространявшейся по ребрам и легким. — Ты мог бы раз и навсегда поставить крест на Голодных Играх, мог бы улучшить жизнь в Дистриктах, начав с малого — с Дистрикта-12. Но вместо того, чтобы заставить людей полюбить тебя, а под людьми я имею в виду не тех выродков, которые живут в Панеме, а тех, кто живет в Дистриктах, ты предпочел держать их в страхе, голоде и ненависти. Ненависти к Капитолию и к тебе. Ты мог бы изменить все к лучшему, но ты предпочел идти по уже вытоптанной кем-то тропе, — она сокрушительно качает головой. — Я не могла вернуться. Ни в Дистрикт-12, ни в Капитолий. — Тогда где ты была, Люси Грей Бэрд? Где ты была до того, как стала Сальной Сэй? — спрашивает Кориолан на одном дыхании — порывистом и тяжелом. Он чувствует, как кашель вновь подступает к горлу, но делает все возможное, чтобы его подавить. Он сглатывает тошнотворный кровавый комок. Сальная Сэй, заметив это, вновь наполняет его кружку чаем, и он беспрекословно его пьет — слово ребенок, глотающий горькое лекарство после стольких уговоров. Однако напиток Сальной Сэй согревает его и прогоняет кашель — пусть всего лишь и на какое-то время. Она улыбается — он так ненавидит ее улыбку, ему бы хотелось стереть ее с самодовольного лиц Сальной Сэй а, хотелось увидеть нечто другое, возможно, раскаяние или сожаление, или даже боль. Но Кориолан знает, что даже убить ее будет недостаточно. А в отличие от Китнисс Эвердин у Сальной Сэй не осталось никого, кого он мог бы использовать, чтобы манипулировать ею. Даже если он отнимет у нее то, что ей дорого сейчас (хотя почему если? От Котла сегодня ничего не останется), это все равно не сломит ее. — Ты знаешь, где я была. Ты знаешь, Кориолан Сноу, ты просто пока отказываешься это признавать. Ты все еще находишься на стадии отрицания. Он слегка приоткрывает рот и чувствует запах собственной крови, и он знает, что Люси чувствует это тоже — и он знает, что Китнисс тоже учуяла его. Пройдет совсем немного времени, как жители Дистрикта узнают о его неизлечимой болезни, и он будет не в силах что либо предпринять на этот счет. Если он еще может что-то предпринять, чтобы уничтожить в зародыше бунт, то остановить распространение неприятной для него информации он не в состоянии. — Вот как, — просто-напросто отвечает он. Потому что и в самом деле не знает, что сказать. — Когда ты вернулась? И почему? — спрашивает он, и она понимает — он ничего не знает. Подумать только — всемогущий Кориолан Сноу не знает ни черта о ее жизни. От этой мысли ей хочется смеяться — как в прежние времена, когда она выступала в клубе Дистрикта-12. — После победы Хеймитча Эбернети. — Значит, двадцать пять лет назад. — Да, двадцать пять лет назад, и с тех пор я забочусь о жителях Дистрикта. Точь-в-точь, как Китнисс. — В отличие от мисс Эвердин ты не пыталась стать символом революции. — Время для этого еще не настало. Но я знала, что однажды это произойдет. Верила, и вот, чудо произошло, — Люси Грей Бэрд улыбается. — Понятно, — кивает Кориолан. — А что произошло с твоей разношерстной командой? На мгновение глаза Сальной Сэй становятся жесткими, как лед. От президента Сноу это не скрывается. Затем Люси смягчается: — Знаешь, — задумчиво протягивает она. — Ты сделал много плохого, Кориолан. Намного больше, чем хорошего. Но за одно я тебе действительно благодарна — ты не стал мстить тем, кто был мне дорог. — Был значит, — повторяет он ее слова. — Да, — в голосе Люси слышится печаль. — Их всех больше нет. Никого не осталось. Но, по крайней мере, никто из них не умер насильственной смертью. Никто из них не погиб от рук миротворцев. Никто из них не погиб от твоей руки, — она делает акцент на последнем предложении. — Ты знаешь, сколько людей погибнет, если сейчас во всех Дистриктах вспыхнет мятеж? — А сколько у людей появится на свет, когда мятеж увенчается успехом? Людей, у которых будет лучшая жизнь? Намного лучше, чем сейчас. — Я... — в глазах Кориолана Сноу паника. Это уже не президент Сноу, которому все нипочём. Перед Люси Грей Бэрд растерянный мальчишка, пробравшийся на арену, чтобы спасти своего одноклассника. Одноклассника, которого он позже предаст. — Мы победим. Сальная Сэй качает головой и накрывает его ладонь свою: — О, дорогой Кориолан, нет никаких мы. Есть только ты. И ты умираешь, — в ее голосе звучит сочувствие. Президент Сноу нервно сглатывает, и его одолевает сильный приступ кашля с кровью. Сальная Сэй спокойно наблюдает за ним — чувствует, его время еще не пришло. Но придет. Довольно скоро. Когда приступ подходит к концу, Кориолан Сноу становится тем, кем его знает весь Панем — президентом Сноу. — Ты — причина, по которой я перестал кому-либо доверять. Из-за тебя я перестал быть снисходителен к людям. Из-за тебя я не даю людям второго шанса. Потому что все люди — лгут. Сальная Сэй рассмеялась — девичьим смехом, звонким, веселым, задиристым. — Ох, Кориолан, — она наклонилась к его уху и прошептала: — Разве ты не знал, что именно то, что мы любим больше всего, и разрушает нас? Президент Сноу резко отшатывается и широко раскрытыми глазами смотрит на Сальную Сэй. Он не может вымолвить ни слова — не знает, что сказать. Ее слова ударяют его под дых. Впервые за десятилетия он чувствует себя... уязвимым. Слабым. Он вскакивает с места и едва не падает — в последний момент успевает ухватиться за стол. — Ты... — шипит он. — Ты пожалеете об этом! Вы все пожалеете об этом! — кричит он, однако выглядит жальче некуда. — Правда, Кориолан? — спокойно спрашивает Люси Грей Бэрд. — Мы пожалеем об этом? Мы... или... возможно ты?.. Он не отвечает. Он жалеет о том, что пришел сюда. Жалеет о том, что приехал в Дистрикт-12. Вернулся в это Богом забытое место. Место, которое отняло у него когда-то любовь, а теперь отнимает последнее достоинство. Он и подумать не мог, что встреча с той, кто когда-то была для него всем миром, разрушит в пух и прах его тщательно воздвигнутую крепость самообладания. У него ушло столько времени на то, чтобы найти Люси Грей Бэрд.... и ради чего? Она, как Тигрис, отказывается преклоняться перед ним, как все остальные в Капитолии. Она не понимает его. И не желает понимать. Ну и черт с ней. Черт со всеми несогласными. Он им ещё покажет... он сотрет Дистрикт-12 в порошок — как стерли его предшественники Дистрикт-13. И даже если Дистрикт-13 вновь поднял голову, он сделает все от себя зависящее, чтобы пресечь их действия на корню. Обязательно. Он смотрят на свои запачканные кровью перчатки. Скоро на них будет не его кровь, а других. Президент — Кориолан — Сноу разворачивается, старается выпрямиться настолько, насколько это возможно и, гордо задрав голову, идет к выходу, туда, где поджидают его миротворцы. Но гордым он себя не чувствует. Он чувствует себя... побежденным. Побежденный в который раз Люси Грей Блэр. Он не проходит и половины, как слышит ее мелодичный голос:

«Вы не можете забрать мое прошлое, Не можете забрать мою историю. Ничто из того, что вы можете у меня отнять... Не стоило того, чтобы это хранить. Думаешь, ты такой замечательный, Думаешь, все контролируешь, Думаешь, можешь меня изменить, Может быть, перестроить меня, Подумай еще раз, если это твоя цель».