Любимец

Первое, что делает Хонджун, когда они оказываются в номере, так это подталкивает Юнхо к кровати, потому что его дурацкая пьяная болтовня во время их маршрута "такси-холл отеля-стойка администратора-лифт-коридор-дверь номера" порядком утомила. - Господин Ким, - начинает тот было протестовать, его глаза удивленно округляются, и честно говоря он выглядит таким красивым и таким тупым, что Хонджун и правда не выдерживает. Упирается ладонью ему в поясницу и приказывает: - Давай на колени, щеночек. Сделай вид, что собираешь помолиться как хороший католический мальчик. Что еще любит делать стоя на коленях как хороший католический мальчик Юнхо они оба прекрасно помнят, поэтому Юнхо закусывает и без того уже успевшую припухнуть от бесконечного нервного контакта с его зубами губу, и, словно в замедленной стойке становится перед Хонджуном на колени, глядя снизу вверх. Его пушистая уложенная челка растрепалась, взгляд - влажный и плывущий, и Хонджун думает в очередной раз какой же везунчик все-таки его парень. Но следом за этими мыслями на него набрасываются и другие. В основном о том, какой же он сам по себе ублюдок. Но если подумать как следует, то лучше если с Юнхо будет он, а не кто-то другой. Так Хонджун и объясняет это все в своей голове. В их сфере достаточно людей с большими деньгами и связями, которые готовы сожрать любого, кто хоть немного похож на Юнхо с потрохами. И быстрое продвижение по служебной лестнице, потому что все же эти люди умеют быть благодарны и для них бонусы и новая ничего не значащая, но приятная для резюме должность, аналог новых кружевных трусиков или кожаного чехольчика на купленный с ним же последний айфон для любовницы, никак не компенсирует годы, которые тратишь потом на терапию, потому что не можешь же ты даже психотерапевту рассказать о том, как тебя брали во всех смыслах в последних бизнес-поездках. Нет, разумеется есть нормальные люди, которые не воспринимают личных ассистентов, как вещи, но Хонджун их, разумеется, не встречал. Ему удалось побывать на всех ступенях этой лестницы, ведущей к вершине, и начинал он свой путь по ней с самого низа. Как и Юнхо. - Вообще, я хотел, чтобы ты развернулся к кровати лицом, но что поделать, - говорит Хонджун, расстегивая ширинку, - раз ты у меня такой тупой песик сегодня. Вначале он пихает в рот Юнхо свои пальцы, оттягивая уголок рта, потом – член. Юнхо мычит от неожиданности, но смиряется очень быстро. Хонджуну хотелось выебать его половину вечера, потому что каким бы верным и приличным мальчиком тот не был на вид, Юнхо слишком хорошо знает как себя вести и что делать, чтобы правильно привлекать чужое внимание. С ним хочется поделиться всеми секретами этого мира, лишь бы он продолжал смотреть на тебя своими большими темными глазами и смеялся над твоими шутками, прикрывая рот длинной изящной ладонью. Запретный плод всегда сладок и многие здесь готовы отдать очень много за саму возможность хотя бы прикоснуться к глянцевой нагретой солнцем кожуре на этом плоде. К концу таких вечеров, как этот, Хонджун всегда отстраненно думает о том, что повезло что Чон Юнхо родился мужчиной – родись он женщиной, то вряд ли бы дожил до своего совершеннолетия. Больше, чем слышать как он задыхается и давится от его члена Хонджуну конечно нравится слушать как Юнхо задыхается и давится стонами на его члене, но он все же слишком вымотан долгой встречей, чтобы пойти на еще один раунд после, поэтому старается сделать все, что любит делать с задницей Юнхо, сейчас с его ртом. Пару раз Хонджуну приходится отстраниться, потому что глотка Юнхо сжимается так, словно того вот-вот стошнит, и после Юнхо кашляет очень долго и хрипло густой слюной, которая течет по его подбородку. Хонджун вначале размазывает ее по лицу Юнхо, а потом заставляет снова открыть рот и медленно трахает его за щеку, удерживая обеими руками за лицо, давая Юнхо успокоиться. - Все хорошо, куколка, - бормочет Хонджун, убирая кончиками пальцев влагу, текущую из затуманенных глаз Юнхо, ненавидя себя за то, как звучит его голос, но его ассистенту всегда надо говорить, что он прекрасно справляется - Юнхо это отправляет в какое-то дивное божественное блаженство, которое Хонджуну всегда кажется забавным. Вот и сейчас Юнхо пытается улыбнуться вокруг его члена и Хонджун со стоном, не выдерживая, берет его за взлохмаченные волосы горстью и загоняет член ему в горло с такой силой, что Юнхо снова начинает им давиться. - Будь хорошей собачкой и позаботься о себе сам, - бормочет он, вдвигая свою правую ногу между разведенных колен Юнхо и тот тут же их сводит, прижимаясь пахом. Хонджун в очередной раз думает о том как же хорошо он Юнхо выдрессировал - его мальчик должен быть Хонджуну очень благодарен, ведь Юнхо трахается с ним теперь так жарко и отчаянно просто чтобы забыть о том, с каким удовольствием, например, сейчас трется своим стояком о ногу Хонджуна, пока его раскрасневшиеся и глянцевые от слюны и смазки губы растянуты вокруг члена. Тело Юнхо дрожит от оргазма и Хонджун думает, что он черт возьми идеален: кто еще мог бы кончить от того, что твою глотку разрушали в течение получаса. Эти мысли заставляют уже кончить Хонджуна, и оргазм такой долгий и смазанный, что все это время он продолжает трахать рот Юнхо, хотя тот уже и не пытается проглотить все до последней капли. Сперма, смешанная со слюной, вытекает изо рта во время последних толчков члена, и лицо Юнхо, на котором застыло выражение абсолютной измученности, такое прекрасное, что Хонджуну хочется его сфотографировать: ему всегда нужно какое-то физическое доказательство того, насколько можно разрушить человека, чтобы он еще после оставался тебе благодарен и предан как пес. В действительности, Хонджун знает, что все это происходит потому, что Юнхо просто некуда деваться: его партнер лишился работы, у них долги, а Юнхо надо поддерживать своих пожилых родителей. Цена, которую платит Юнхо за возможность вылезти из этого всего, ничтожно мала – Хонджуну есть с чем сравнивать. - Посмотри на себя, какая ж ты сейчас прелесть, - шепчет он, собирая пальцами с подбородка и щек Юнхо свое размазанное семя и слюну, а затем пихает снова ему их в рот, чтобы ассистент все как следует с них облизал, - Умница, ты такая старательная сегодня у меня, прелесть. Юнхо вздрагивает от каждого слова этой унизительной ласковой похвальбы и если бы он был действительно псом, то сейчас, наверное, мел бы хвостом от признательности по полу. И Хонджун не выдерживает, хотя и обещал себе, что больше никогда не будет этого делать. Он достает телефон и делает несколько снимков Юнхо, сосущего его пальцы. В конце концов, что пальцы именно Хонджуна никто сразу так и не скажет – колец или каких-то других опознавательных знаков на них нет. А значит он в безопасности. Поэтому на одну фотографию его самой любимой собаки в секретной папке в телефоне Хонджуна становится больше.