Сборник мини по пейрингу Кенджи/Хисао

Обычный школьный день в Ямаку подходил к концу. Уроки у класса 3-2 уже закончились, и Кенджи неторопливо шёл в свою комнату в общежитии. Дойдя до нужного этажа, он повернул в сторону своей комнаты. Прошёл нужное количество шагов для того, чтобы оказаться перед своей дверью. Если бы он подошёл на шаг ближе, то точно смог бы убедится, что перед ним — дверь в его комнату. Он знал, что рядом должна быть ещё одна дверь. Дверь, за которой уже никогда никого не будет. И от этого чувства пустоты, которую уже никогда не заполнить, хотелось кричать. Хотелось кричать. Хотелось кричать, хотелось потянуть руку к ручке той двери, за которой уже никогда никого не будет. Хотелось открыть дверь и снова увидеть друга, хотелось, чтобы то, что случилось несколько месяцев назад, стало сном. Ничего. Кенджи открыл дверь в свою комнату и зашёл в неё. Если бы он мог, он бы увидел сильные изменения в ней: за последние два месяца на полу образовался слой мусора из скомканных бумажек, разбросанных вещей, часть плакатов упали со стен, а схемы и графики находятся в таком безобразном состоянии, что информацию на них уже нельзя разобрать. Не то, что бы это его теперь волновало. Сегодня он сделает это. Жизнь казалась ему слишком невыносимой, чтобы продолжать существовать. Похороны Хисао прошли, как в тумане. Последние два месяца вообще не ощущались реальными. Казалось, что он где-то далеко, где-то, где Накай жив, просто временно не с ним. А ведь всё могло бы быть хорошо — если бы не тот несчастный случай на крыше. Как же он винил себя за это! Чёрт его дёрнул мало того, что напиться самому и напоить друга, так он ещё и абсолютно виноват во случившимся! Отшатнулся Хисао, потому что испытывал неприязнь к Кенджи или по какой-то другой причине — уже совсем не важно. Его больше нет, его не вернуть. Он исчез, безвозвратно, почти бесследно. Всё бесполезно. Он знал, что нужно делать: нанести пару-тройку случайных импульсивных ударов в шею и дождаться смерти. Его больше напрягало то, что он мог издать звук. О, он боялся издать звук, ведь его могут заметить, и тогда уже точно всё провалится, а это — намного хуже смерти. Если так подумать, он всегда знал, что умрёт в одиночестве, но не мог и предположить, что именно так. Кенджи взял в руки канцелярский нож с новым лезвием. Он купил лезвия пару дней назад, когда последний раз был в городе, но решил поставить одно в нож только вчера. С ним он был полностью готов к самоубийству. Момент истины. Даже перед последним актом смелости его руки тряслись. Но ничего. В конце концов, это именно то, что он считал нужным сделать. Несколько импульсивных ударов в шею — и кровь расплескивалась во все стороны. Тяжёлое тело опёрлось о стенку и скользнуло вниз, Кенджи оно больше не принадлежало. Листки бумаги стремительно покрывались красной жидкостью. В последних отголосках сознания школьника оставалось лишь одно слово: "Хисао". Двое стали одним. Один стал никем. В этом мире больше не осталось людей, знающих истину. Больше никого.