Лист на ветру

Когда ветер стих и вся гонимая им листва осела на асфальт, парень и девушка разжали объятия и посмотрели друг на друга. Небольшая слезинка соскользнула из уголка глаза и пробежала по её румяной щеке. В этой сцене было столько любви и заботы, что казалось — ничто не сможет разрушить этот, пока ещё хрупкий, но уже крепнущий союз. — Я... согласна, — прошептала она, дрожа от волнения. Он улыбнулся. Их губы слились в поцелуе — не спешном, не жадном, но наполненном чем-то глубоким и важным. Казалось, даже новый порыв ветра не сможет разорвать эту связь. Когда они отстранились, она вздрогнула. Позади, на дорожке, стоял среднего роста парень с букетом цветов. Он смотрел на них так, будто заранее знал, что всё так и закончится. Улыбнулся слабо, немного печально и положил букет на мокрый асфальт. Повернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова. Она шагнула вперёд, намереваясь догнать его, но рука её жениха мягко, но уверенно остановила её. И в этом прикосновении — как и в её промедлении — тоже было решение. Когда фигура скрылась за поворотом дорожки, молодой человек молча подошёл к оставленному букету. На секунду задержал на нём взгляд, затем решительно поднял и опустил его в ближайшую урну. Подхватив невесту под локоть, он направился к выходу из парка. Она на миг задержалась, посмотрела на урну, потом — на дорожку, где только что исчез Антон. — Пойдём, — сказал он. И она пошла. *** Как только пара скрылась за поворотом, Антон не сдержался — побежал. Подальше от этого места. К выходу. Уйти от позора. Глаза и грудь нестерпимо жгло. В горле стоял тугой ком. Выбежав за парковые ворота, парень сбавил ход и поспешил к телефонному аппарату, стоявшему в тени тополей. Сняв трубку и вставив монетку, Антон хотел было начать набирать номер, но резко отвернулся, подняв воротник. Мимо пронеслась чёрная машина. Антон очень хорошо знал этот ненавистный «бумер». «Пока ты ездишь на своих троллейбусах, Светку твою на „бэхе“ какой-то хер катает», — всплыла в голове фраза друга. А он ведь тогда ещё отнекивался, говорил, что это брат её, приехавший из Москвы. Верил? Может, и верил... Как не поверить той, с кем с детства — рука об руку. Дрожащими руками набрав номер, Антон поднёс трубку к уху и, притопывая ногой, стал накручивать и без того кудрявый провод на палец. Гудки были томительными, а ком в горле становился всё больше. Когда на том конце сняли трубку, Антон вздрогнул. — Я слушаю, — весёлый голос с другого конца провода придал Антону решимости. — Вась, это Тоха. Ты дома? Я могу к тебе прийти сейчас? — Тооошик, — растянув «о», отозвался Василий. — Конечно, можешь, что за вопрос. У нас тут как раз встреча с одногруппницами. — Много вас там? — слегка нервно спросил Антон. — Нет, все свои. Только ещё Наташка из параллельной группы сидит тут — ей девки наплели, что ты будешь, вот она и пришла, ждёт своего прынца, — Вася выделил букву «ы» и глупо загыгыкал. — Тогда минут через двадцать буду. Захватить что-нибудь к столу? — Нееет, всё есть, можешь не переживать. Всё, ждём тебя! Пойду обрадую девчонок. Антон хотел было возразить, но связь оборвалась короткими гудками, и он лишь выдохнул. Повесив трубку и потянув верёвочку от монетки назад, парень отправился к остановке. Ждать пришлось недолго. Минут через десять из-за поворота показался троллейбус — искря и гудя, он плавно остановился перед Антоном. Двери со скрипом раскрылись, выпуская на мокрый асфальт пару спешащих пассажиров. Антон шагнул внутрь, окинул салон взглядом — свободных мест не было. Вздохнув, прошёл на заднюю площадку. Троллейбус дёрнулся и покатил дальше, позванивая токоприёмниками по проводам. Ссыпав горсть монет в ладонь кондуктора, Антон машинально потянулся в карман за «волкаманом», который отец когда-то привёз из Японии. Но, заметив в начале транспорта несколько парней в спортивных костюмах, передумал доставать. Отвернулся к окну. За стеклом тянулись дома, рваные клочья облаков и редкие прохожие. Ком в горле снова дал о себе знать. И вместе с ним нахлынули воспоминания о том декабрьском дне, когда им со Светой всё же удалось поговорить. — Так что ты решила? — Я думаю, нам стоит попробовать. И поцелуй. Тёплый, нежный. У него тогда подкосились ноги, закружилась голова. И всё было хорошо. Виделись они редко, но каждая встреча согревала, словно тысячи солнц, помещённые в грудную клетку. А потом настало лето. Она приехала всего на неделю, проведала родителей — и снова уехала в Москву. По телефону говорила что-то про работу, про то, что неудобно сидеть на шее у родителей, переехав в другой город. «Конечно, видел я твою работу», — скрипя зубами, подумал Антон. — «Чёрная такая, с номерами-перевёртышами». Когда кондукторша объявила конечную, Антон вышел из транспорта и, лавируя между лужами, побрёл через лесок в сторону нового микрорайона города. «Так оно и бывает — дома уже есть, а транспорт к ним не ходит», — погрузился в свои мысли парень. «Хотя это же дома из нового мира, в нём у каждого человека есть автомобиль, жена, ещё и любовница впридачу», — хмыкнув от собственных мыслей, он пнул ближайшую шишку. На выходе из рощи взгляду открылся новый район города. Пять домов уже светили своими окнами, а ещё столько же были в разной степени готовности. Где-то даже стояли башенные краны. Васины родители купили квартиру в этом районе, как только он стал строиться. Сначала планировали жить сами, но потом, поняв, что перспектив на родине мало, уехали в Европу, оставив сына с квартирой на условиях по типу: «Будет высшее — там и поговорим о переезде». Хотел ли Антон такой жизни? А кто же не хочет. Во времена, когда отец сутками натурально «пашет» — и не в посольстве, как раньше, а в столярном цеху, а мать, вместе с должностью учителя, занимает и должность уборщицы в своей школе, только и делаешь, что мечтаешь о лучшей жизни. Спустившись с пригорка, Антон через клумбу перебрался на тротуар и уже по нему быстро добрался до дома Васи. У подъезда «по ГОСТу» стояли скамейки, но на них никто не сидел. Антон не раз отмечал для себя этот факт в новых районах города, где ещё не было столь привычных по «спальным» районам бабушек. Возможно, потом, спустя несколько десятков лет, и в этих дворах будут сидеть на скамейках «надзиратели» и обсуждать, кто кого и в какую квартиру повёл на этот раз. Подойдя к домофону — тоже вещи из совершенно нового мира, которые только начинали вводить по всему городу, — Антон вбил заветные цифры квартиры. Но ждать не пришлось. Дверь с писком открылась, и на пороге показался Игорь Дмитриевич — сосед Васи. Антон был знаком с ним мельком: пару раз виделись на лестничной клетке, когда соседи просили ребят не шуметь, да однажды он помог ему занести диван на этаж в качестве извинения за очередное несдержанное обещание. — О, Антон, здравствуй, — мужчина протянул крепкую руку. — Здрасте, Игорь Дмитрич, — Антон ответил рукопожатием. — Ты ж к Васе, да? Ну да, куда же ещё. Я вот что у тебя попросить хочу: хоть немного усмири его. Сегодня уже ни в какие ворота! Мало того что музыка грохочет, так ещё и девок кучу привёл — они там пищат, аж уши режет, — Игорь говорил без злобы, но с явным раздражением. Антон всё это время лишь покорно кивал и со стыдом принимал тот факт, что его друг действительно может такое устроить. Когда посиделки были вместе с Антоном, Вася всегда слушал друга и не устраивал кутежа, достойного клуба. Но без него рамки исчезали. — Хорошо, я обязательно поговорю с ним. Уверен, он просто навеселе и не подумал о последствиях, — глядя в пол и чуть заикаясь, проговорил Антон. Мужчина вздохнул и понимающим голосом, как бы примиряясь, сказал: — Вася — хороший парень. Было бы очень неудобно создавать ему плохую репутацию, вызывая милицию. — Нет-нет, конечно, не нужно, я его предупрежу, он не будет, — испугавшись, выпалил парень. Игорь Дмитриевич лишь ещё раз вздохнул, потом спустился с подъездных ступеней и сказал чуть громче, чтобы Антон точно услышал: — И как ты вообще дружишь с таким шалопаем? Но Антон предпочёл сделать вид, что слова мужчины потонули в скрипе подъездной двери. За полминуты поднявшись на четвёртый этаж, Антон утопил кнопку дверного звонка. Из-за двери грохотала музыка, и парень нервно переминался с ноги на ногу. Спиной он отчётливо чувствовал, что из квартиры напротив, где жила хоть и интеллигентная, но крайне странная женщина, за ним следят в дверной глазок. Наконец, с третьего раза послышался звук отпираемого замка, и в проёме показался один из гостей Васи. — О, Серёга, здорово! — расставляя руки в приветствии и еле выговаривая слова, воскликнул парень. — Я Антон. — Ах да, точно, Тоха, — примирительно выставив ладони перед собой, извинился встречающий. — Может, я войду? — Может, проходи, — парень отодвинулся в сторону, пропуская Антона в квартиру. Присев на придверный пуфик и начав разуваться, Антон поднял глаза на встречающего — вроде его звали Алексеем — и спросил: — Ты меня охранять будешь? — Чего? — собрав брови в кучу, протянул тот. — Иди, говорю, я сам дверь закрою, не нужно меня караулить, — выдохнув себе под нос, сказал Антон, кивнув в сторону зала, через дверные стёкла которого пробивалась светомузыка. Кивнув, парень ушёл к остальным. Сняв ветровку и закрыв дверь, Антон зашёл в зал. Вакханалия? Возможно, да. При виде того, что происходило в комнате, именно это слово и приходило на ум. Оглушительно играющая попса, сладковатый запах дешёвого алкоголя вперемешку с тяжёлым парфюмом, худые одногруппницы, которые трясли телами в чём-то, напоминающем танец, и парни, сидевшие на диване, робко поглядывая на девушек. Светомузыка мигала красным и синим, заливая лица то кровавыми, то мертвенно-холодными отблесками. Каждый из парней был бы рад потанцевать с девушками, но, увы, на всю группу «международников» нашлось всего несколько решительных. Один из них — конечно же, хозяин квартиры, Вася. Он как раз отжигал в центре комнаты и, что было видно, явно пользовался вниманием девушек. Ещё бы: высокий, голубоглазый, да ещё и светловолосый. Вдобавок к внешности шли квартира и автомобиль — для студента четвёртого курса провинциального института это было большой редкостью. Ну и что с того, что он меняет девчонок чаще, чем Антон кассеты в прокате? Каждая новая избранница мечтала быть той самой, что остепенит его, и вместе они совьют уютное гнездо. Конечно же, в его квартире. Антон знал Васю с первого класса, и пока что никому не удавалось усмирить его более чем на полгода. Но, по непонятному кодексу чести — если, конечно, таковой мог быть у такого «юбочника», — Вася не заводил отношений в группе. Хотя, на взгляд Антона, претенденток было огромное количество. Решив не мешать звезде этого вечера, парень присел на диван и начал здороваться с ребятами. Слово за слово — начали предлагать выпивку. В целом Антон не отказывался, как говорил отец, «промочить горло», но сегодня на это не было никакого настроения. Вежливо отказав ребятам и поймав их непонимающие взгляды, Антон, неожиданно для самого себя, засмотрелся на Наташу. Эта девушка давно оказывала ему знаки внимания — наверное, начиная со второго курса. И даже тот факт, что Антон начал отношения со Светой, не послужил для неё веской причиной прекратить попытки. А ведь девчонка и вправду красивая: среднего роста, стройная. Раньше были светлые волосы, но теперь она красилась под брюнетку, что, на взгляд Антона, шло ей гораздо больше. Сейчас эти чёрные волосы, собранные в конский хвост, метались так, словно названное животное пустили в карьер. Антон улыбнулся своим мыслям и перевёл взгляд на потолок. Потолочная плитка привлекала внимание замысловатыми узорами, а вместе со светомузыкой создавалась иллюзия, будто на потолке разворачиваются сцены из произведений Лавкрафта. «Нужно кстати книжку отдать», — вспомнил Антон и закрыл глаза. Он не хотел, да и не мог, спать. Но адреналин, попавший в организм часом ранее, начал отступать, и Антон всё же провалился в состояние между сном и явью. Играющая музыка и громкий смех создавали в засыпающем мозгу странные образы. Их можно было бы разглядывать часами, проводить параллели с античным искусством и классифицировать каждый согласно Фрейду и Юнгу. Можно было бы, но из этого блаженного состояния Антона выдернули ритмичные хлопки. Вздрогнув и открыв глаза, Антон увидел то, что в целом можно было ожидать от своего друга. В кругу девушек и некоторых вставших парней Вася, под явно кавказские мотивы, отжигал лезгинку. Не успев опомниться, Антон вскочил с дивана и, разорвав достаточно плотный круг студентов, присоединился к другу. Взгляд Васи, и без того горящий, вспыхнул ещё ярче. Парни, каждый округлив грудь, вступили в настоящую схватку. Антон чувствовал, как кровь бешено стучит в висках. Музыка, казалось, усиливала каждый удар его сердца, заставляя ноги действовать быстрее и свободнее. Девушки хлопали в такт, смеялись, подбадривали парней. Антон закрутился, стараясь повторить смелые движения друга, почти забывая обо всём вокруг. Его тело само выбирало ритм, а смех, музыка и стук ног по полу создавали странную гармонию, словно весь мир на мгновение сузился до этого круга. Парни, пытаясь «перетанцевать» друг друга, обменивались взглядами вызова. Каждое движение было маленькой битвой: кто быстрее, кто смелее, кто сумеет удержать внимание публики. Антон не чувствовал усталости, только прилив энергии и странное, но приятное ощущение единения с другом. Вася, заметив, что Антон всё увереннее входит в танец, широко улыбнулся и резко подпрыгнул, прижав одну руку к груди, а другую отведя в сторону. Ноги при этом были согнуты, словно у балерины Большого театра. Антон, смеясь, подхватил этот импульс и с такой же дерзостью бросился навстречу музыке. Круг вокруг них словно расширялся и сжимался одновременно. Каждый шаг, каждый прыжок, каждый взмах рук — маленький вызов и доказательство смелости. Антон ощущал, как адреналин снова подхватывает тело, заставляя двигаться быстрее, ярче, почти без контроля. Парни, пытаясь не отставать, наполняли воздух гулом азарта, а девушки, смеясь, подпрыгивали рядом, поддерживая каждого. Антон поймал взгляд Наташи. Она стояла в стороне, глаза сияли, а губы были широко растянуты в улыбке. Это подогрело азарт ещё сильнее. Он закрутился, сливаясь с музыкой и движениями, словно сам стал частью мелодии. И вдруг, в один миг, весь круг слился в единый вихрь: парни начали подпрыгивать, пытаясь повторить движения танцующих в центре, девушки кружились, хлопки и смех переплетались с ритмом музыки. Антон понял, что забыл обо всём — о Свете, о заботах, о грусти. Существовал только этот момент, этот танец, эта безумная энергия, которая жила в каждом движении. Музыка закончилась так же резко, как и началась. На долю секунды наступила тишина. А потом — взрыв аплодисментов и смеха. Антон упал на колени, задыхаясь, но глаза его сияли, как будто он только что пережил маленькую победу. — Ой, да джигит! Что за мужчина! Не человек — лев! — подражая кавказскому говору, воскликнул Вася и подал руку Антону, помогая подняться. Антон принял помощь и похлопал друга по плечу. Это была у них давняя традиция, начавшаяся с поездки с классом на экскурсию во Владикавказ. Именно там они впервые увидели лезгинку и попробовали станцевать её сами. С тех пор, услышав подобные мотивы, они сразу пускались в пляс. Последнее время получалось настолько хорошо, что однажды они даже получили похвалу от грузина, заведующего домом культуры в центре города. — Если я лев, то ты — снежный барс, брат! — подражая говору Васи, произнёс Антон. Все весело рассмеялись. — Там Илья Дмитриевич просил убавить музыку, ментами пугает, — сказал Антон, наклонившись к другу. — Не вопрос. Эй, — Вася щёлкнул пальцами, — Ген, убавь, будь другом. И поставь что-нибудь поспокойней, активная фаза к концу подходит, поздно уже. Гена встал с дивана и поспешил выполнить просьбу. — Идём покурим? — показав на балкон, предложил Вася. Антон лишь кивнул, и через минуту поиска зажигалки они уже стояли, глядя на вечерний пейзаж. Вася зажёг сигарету и предложил Антону. Тот, как всегда, отказался. Антон однажды лишь пробовал курить с подачи всё того же Васи. «Не понравилось?» — смеясь, спросил друг задыхающегося Антона. С тех пор он к сигаретам больше не притрагивался. Смотря на розовеющий горизонт, парни улыбались каждый своим мыслям. — Света, похоже, замуж выходит, — смотря вниз, сказал Антон. Вася, услышав это в момент затяжки, закашлялся и выронил сигарету. Красный мотылёк стремительно промчался вниз и упал в лужу на месте бывшей там летом клумбы. Выругавшись, Вася посмотрел на друга и взял его за плечо. — Как так-то? За того чела на «бумере», что ли? А ты как узнал? — В парке у набережной увидел их. Стояли обнимаясь на той веранде, про которую Света всегда говорила мне, мол, там хочет, чтобы ей предложение сделали. Красиво очень, — последнюю фразу Антон произнёс уже дрожащим голосом и быстро утёр глаза тыльной стороной ладони. — Так вы же в отношениях были, нет? Я просто не понимаю. Да, были трудности, но это же расстояние. Неужто Светка могла так сделать? — бурчал Вася, не понимая. Антон опустился в кресло, стоявшее в углу балкона и занимавшее всю его ширину. Некоторое время, борясь с комом в горле, он наконец заговорил. — Мы последнее время не особо созванивались. Она была занята, да и пояса часовые разные. А потом позвонила — неделю назад. Сказала, что приедет в город родителей проведать, и если хочу встретиться, то там, в том месте. Я думал, у нас просто трудный период. Хотел заверить её, что сейчас окончу курс, выпущусь и рвану к ней, — Антон дрожал, грудь опять сдавливало. Вася лишь посмотрел вдаль, туда, где от солнца остались только фиолетовые полосы. Повисла тишина. Вдруг он встрепенулся и, сказав: «Я знаю, что тебе сейчас нужно», зашёл обратно в комнату. Не успел Антон погрузиться в свои мысли, как друг вернулся с непочатой бутылкой «Русской». Филигранно, словно бармен из американских фильмов, он наполнил содержимым бутылки взявшиеся будто из ниоткуда рюмки и вручил одну Антону. — Ну, за всё хорошее, — чокнувшись с Антоном, Вася уже было хотел выпить, но взгляд друга его остановил. — Вась, не хочу я пить сейчас, и без того тошно. И так уже повёл себя как клоун. На публике весело, пляшу, а самому-то плохо. Сколько раз зарекался так не делать… — тихо произнёс Антон, с каждым словом всё сильнее вжимаясь в кресло. — И слышать не хочу. Тебе плохо — я тебя отвлекаю от предмета плохости. Сейчас моя задача тебя отвлечь, а по зорьке решим, что делать дальше. А может, он прав? Сколько можно зацикливаться на этом? Выпить, потанцевать… Проблемы завтрашнего дня я решу завтра. А сейчас — нужно дать себе отдых. «А имею ли я на это право?» — раздался голос внутри. «Да, имеешь. Даже больше, чем все в этой квартире. Да у тебя одного сейчас есть это право. Используй его», — возразил другой. И, словно ведомый этим спором, Антон чокнулся с другом и опрокинул рюмку залпом. — Всё же решился? — усмехнулся Вася. — Как говорила одна женщина: “Я подумаю об этом завтра”, — робко улыбаясь, сказал Антон. — Вот это мой дружбан! — воскликнул Вася и плеснул ещё по одной. Алкоголь обжигал горло и вышибал воздух из лёгких. Парни поднялись и буквально влетели в зал. — Шоу продолжается! — крикнул Вася и включил музыку ещё громче, чем было. Гости восприняли это на ура. Светомузыка снова плясала тенями по стенам, потолку и лицам, но теперь у Антона не возникали философские мысли. Плечом к плечу с Васей он танцевал, в перерывах снова и снова прикладываясь к рюмке. На каких-то песнях все начинали подпевать, и тогда казалось, что весь дом знает: ребятам уже надоело петь про заграницу, а прощались они одновременно и с Москвой, и с Лондоном. Под напором алкоголя и музыки недавняя печаль растворилась, уступив место безудержному веселью. Антон подхватил чьё-то плечо и, кружась вместе с общим хороводом, чуть не сшиб со стола бутылку, вовремя подхваченную кем-то из ребят. Вася, раскрасневшийся, вёл за собой целую цепочку из девушек, подпрыгивая и выкрикивая слова припева. Хлопки, смех и звон стаканов сливались в единый гул. Кто-то притянул Антона в середину комнаты, и он, не сопротивляясь, закрутился под общий хохот, едва удерживаясь на ногах. Музыка резко сменилась на более быструю, и студенты, подхватив ритм, дружно застучали ногами в такт. Окно дрожало от громкого баса, на кухне кто-то что-то уронил, но в зале это только вызвало ещё одну волну смеха. Вася, сияя от удовольствия, хлопнул Антона по плечу и крикнул: — Вот это движуха! Антон в ответ только поднял руку вверх, и зал разразился дружным «У-у-у!». Спустя ещё несколько песен Вася, уже с заплетающимся языком, громко сообщил: — А сейчас объявляется завещательный танец, он у нас будет белый, поэтому дамы приглашают кавалеров! И тут же отправился «танцевать» нескольких девушек, вызывая смех и крики восторга. Антон, широко улыбаясь и пытаясь привести голову в порядок, направился к дивану, на который уже уселись парни, не дождавшиеся приглашения девушек. Но его мягко потянула за локоть Наташа. — Я тебя приглашаю, ты не можешь отказать даме, — сказала она с улыбкой и первой обняла Антона. Повинуясь движениям девушки, Антон вошёл в танец, и уже спустя какое-то время они ритмично кружились в центре зала. Ноги немного заплетались, и Антону приходилось направлять все усилия на то, чтобы не наступить на Наташу. Поэтому её вопрос выбил его из колеи. — Хочешь, чтобы я осталась ночевать с тобой? — Ч-что? — встрепенувшись и чуть не оттолкнув девушку, спросил Антон. — Я же всё понимаю, — краснея, говорила Наташа, — тебе тяжело. Когда ты пришёл, был словно тень, потом разговаривал там с Васей о своей бывшей. Тебе нужно забыть о ней, Тоша. То, как она назвала Антона, не могло не вызвать у него эмоциональную реакцию. — Тоша? Бывшая? Ты подслушала нас? — голову начинало ломить от роя мыслей. — Тяжело не подслушать, когда в соседнем окне говорят настолько громко, — хитро улыбнулась Наташа и лукаво посмотрела на парня. Антон мгновенно всё понял: окна квартиры Васи выходили на обе стороны дома, а кухня и зал были смежными комнатами. Наташа, очевидно, была на кухне, когда они с Васей говорили. И, сложив это с тем, что он ей не безразличен, легко догадался, чего она добивается. «А правильно ли это?» — внутренний голос снова подбрасывал хворост сомнений в костёр неуверенности. «Я ведь толком не разобрался, что там со Светой. Может, я не так всё понял, может, она ещё любит меня». «Если бы любила, не обжималась бы с этим хахалем», — рубил с плеча другой голос. «Просто у этой девицы не хватило смелости сказать, чего она хочет. А вот у Наташки хватает. Так кто мы такие, чтобы отталкивать девушку?» Антон последовал за Наташей, ведомый либо вторым, более решительным голосом, либо просто желанием сдаться ситуации. Она увлекла его за руку в «гостевую» комнату, где он обычно ночевал. Из зала их уход заметил Вася: он лишь подмигнул, усмехнулся и махнул рукой, будто говорил: «Молодцы, ребята». Заведя Антона в комнату, Наташа закрыла за собой дверь и мягко толкнула его на диван. Села сверху, лицом к нему, и они слились в поцелуе. Мысли Антона словно заволокло маревом — весь мир сузился до неё. Продолжая поцелуй, Наташа помогла Антону снять свитер и сама сняла блузу. Их тела прижались друг к другу, горячие и напряжённые. Голова Антона закружилась, дыхание стало частым, все силы уходили на поцелуй. Руки Наташи скользили по его телу, двигаясь к ремню, и спустя некоторое время расстегнули его. Она осторожно постаралась провести руку под его одежду, но ладонь, холодная , словно январский ветер обожгла горящий живот парня. Антон тут же отрезвел. Он оттолкнул Наташу. Девушка, не ожидая такой реакции, испуганно охнула. «Это всё неправильно», — внутренне прокричал Антон. «Я не могу так, это низко, это пошло, это предательство по отношению к Свете». — Антош, что случилось? — девушка, сидя на полу, непонимающе уставилась на парня. — Я что-то не так делаю? — Всё не так! — вскрикнул Антон и выбежал из комнаты. В коридоре Вася закрывал входную дверь, держа под локоть одну из своих пассий, которая решилась остаться с ним сегодня. Увидев друга, обнажённого до пояса, он хотел что-то спросить, но Антон быстро зашёл в зал и закрыл за собой двустворчатую дверь на щеколду. Антон рухнул на диван и заплакал. Его трясло, он не мог остановить себя. Слёзы текли по щекам, грудь сдавливало, дыхание сбивалось. Он злится на себя, на Свету, на Наташу. «Почему я так себя веду? Почему не могу контролировать себя?» — думал он. «Света… я всё ещё не понял, что с ней. Может, я неправильно всё понял. Может, она всё ещё меня любит. Но если бы любила, она бы не…» Он замялся в мыслях, и снова нахлынула злость. «А Наташа? Она всё понимает, а я… я просто поддался. Я предал свои чувства. И Вася… он меня напоил, подложил девушку. Вот успокоитель же нашёлся». Грудь сжимало сильнее, мысли путались, слова застревали где-то в голове. Антон ещё некоторое время всхлипывал, пытался что-то проанализировать, что-то понять, но сил уже не хватало. Тело постепенно расслаблялось, рыдания стихали, и усталость взяла верх. Он опустил голову на подушку дивана и заснул.