язык тела

лебядкина очень долго мнётся, стоя перед зеркалом в ванной. рассматривает синяки под глазами, чересчур костлявые плечи, поправляет на себе бельё и накидывает сверху растянутую домашнюю футболку.  выходит из ванной, по-прежнему неловко потирает затылок, но её сразу тянут в поцелуй. от вишни она оторваться не сможет, даже если сильно захочет — тёплые руки гуляют по телу, то и дело залезая под футболку и касаясь кружева на груди, а губы выцеловывают каждый сантиметр шеи и ключиц.  нравится-нравится-нравится.  они собирают все стены по пути к кровати — потому что времени много, потому что хочется схватиться за всё и сразу, потому что взгляд давно затуманен, а приличные мысли давно повылетали из головы.  эрнеста разрывает поцелуй, садится на кровать и сразу же тянет спутницу за собой. лебядкина падает сверху, хватается за чужие крепкие плечи, кусает губы и закатывает глаза. их хотелось бы держать открытыми — как минимум, видеть восхищённое выражение лица эрнесты и её глубокие глаза, полностью затянутые чёрной дымкой. вишня касается — много, долго и тягуче сладко. ведёт ладонями по спине под футболкой, легко проводит по шее, заправляет кудрявую прядь за ухо, хватает запястья, расположившиеся по обе стороны от её головы.  лебядкина усаживается сверху, гладит чужой живот. она бы смотрела на эрнесту вечность — просто так, просто наблюдая и подмечая детали. ту же родинку на стыке шеи и подбородка, слегка покрасневшие щёки, опухшие губы, весь её профиль и солнечные лучи, красиво играющие на волосах.  понаблюдать она ещё точно успеет, сейчас лучше всё же снять домашнюю футболку, сбросив её куда-то на пол, и посмотреть в глаза сверху вниз. лебядкиной всё ещё неловко и непривычно от себя, а показываться настолько уязвимой другому человеку… красная лампочка в голове изо всех сил хочет начать бить тревогу, да причин к этому ноль — вишне она доверяет беспрекословно. это подтверждают совместные фото в «избранных» фотоплёнки, несколько десятков тысяч сообщений в личном чате, и следы укусов, так красиво разбросанных по груди, шее и животу лебядкиной. вишня в очередной раз проводит ладонями по её бёдрам, поднимается к груди, выписывает пальцами только ей понятные узоры на плечах, проще говоря — любуется. она откровенно любуется, а лебядкина в ответ решает покрасоваться. как никак, ощущать настолько полный обожания взгляд на себе очень приятно. ещё приятнее смотреть в ответ.  она показушно выгибается; откидывает голову назад, проводит рукой по волосам. легонько ёрзает, чтобы раззадорить лежащую под ней эрнесту ещё сильнее. когда слышит чужой сбитый вздох, ненароком улыбается, украдкой поглядывает на чужое лицо.  касаний много, перерывов на притянуть лебядкину к себе и поцеловать — тоже. обеим сильно чего-то хочется, но обе не решаются рушить эту приторную идиллию вокруг.  ну, или не совсем.  — так что, — прорезается голос вишни, — пересядешь с иглы мужского одобрения ко мне на лицо? лебядкина взрывается звонким смехом.  за эту дурость она её и любила.  у эрнесты замечательно получалось выходить из любых неловких ситуаций, а если и не выходить, то делать их менее неловкими, расслаблять и показывать девушке — всё в любом случае хорошо, нечего стесняться или волноваться.  отсмеявшись, она продолжает смотреть эрнесте в глаза. выискивать там что-то, просто наблюдать и любоваться.  из наблюдений её выводит чужая рука на внутренней стороне бедра, настойчиво сжимающая и взывающая к мысли о том, чем они на самом деле здесь занимались. лебядкина вновь неловко отводит взгляд.  рука двигается дальше, касаясь возбуждённой плоти через намокшее кружево. лебядкиной приходится прикусить губу, сдавленно простонав. эрнеста легонько ласкает её, не заходя дальше, но продолжая медленно дразнить и забирать остатки чистого рассудка. лебядкина сжимает её грудь, наблюдая за переменой эмоций на лице девушки. она бы трогала эрнесту часами, просто залипая на мягкую кожу и впитывая чужие вздохи.  но сейчас она неловко слезает на кровать, молча снимая бельё.  она подмечает искорки в чужих глазах, и не думая перекидывает ногу. а затем чувствует крепкую хватку на бёдрах и юркий, горячий язык между ними. неловкость и навязчивые мысли испаряются в момент, когда удовольствие захлёстывает с головой. растекается по внутренней стороне бёдер, заставляет откидывать голову назад и прикусывать нижнюю губу сильнее, почти до крови. у их кровати нет изголовья, лебядкина судорожно ищет, за что бы схватиться, чтобы удержаться. её руки тянутся к чужим коленям, когда очередное движение языка заставляет прогнуться и заскулить в голос. ноги напряжены донельзя, что добавляет ощущений, но совсем сносит крышу.  лебядкину ведёт, она то сжимает колени вишни, то прогибается обратно, находя опору в стене перед ней. её мотает в пространстве, а влажные звуки снизу только распаляют атмосферу: не то что бы гайды из интернета когда-то помогали кому-то из них, эрнеста и без всяких повторений языком сварочных швов или букв алфавита доводила девушку до скулежа и откровенных стонов. хотелось кричать, и чтобы крик отражался от стен, доходя до вишни и давая ей понять, как хорошо она справляется.  в очередной раз прикусить губу, опустить взгляд между ног и встретиться им с хитрым взглядом эрнесты. время от времени она пользовалась запрещённым приёмом — сжимала бёдра лебядкиной и проходилась короткими ногтями по внутренней стороне. одобрительные вскрики сверху показывали — она движется в правильном направлении. все предыдущие мысли лебядкиной вместе с перманентным желанием покрасоваться вылетели из головы, хотелось только чтобы эрнеста перестала так предательски убавлять темп и издеваться. а эрнеста, в свою очередь, теперь целовала очень-очень близко, легонько проходясь языком по клитору, но не доводя до разрядки. ей нравилось настолько уязвлённое положение лебядкиной, нравилось лишать её возможности формулировать мысли, нравилось чувствовать лёгкую дрожь в ногах, что располагались по обе стороны от её головы.  лебядкина была очень красивой. почти аристократически тонкая кожа, так легко принимавшая укусы, выраженные тазобедренные косточки и волосы, которые девушка так часто звала непослушными. их было приятно тянуть, приятно гладить и зарываться рукой в кудрявую копну.  красивы были и её всхлипы, и царапины, которые она хаотично оставляла на боках и груди вишни. её может и хотелось мучить до бесконечности, то ускоряясь, то просто целуя и дразня, но чужие ладони упирались в стену, а бёдра всё сильнее сжимались вокруг головы эрнесты.  вишня в очередной раз ускорила темп, а потом ощутимо прошлась по клитору резким движением. лебядкина вскрикнула, пробрасывая несколько неразборчивых фраз, среди которых выцепить на слух можно было лишь имя эрнесты. на её бёдра легли чужие ладони, помогая аккуратно перелечь на кровать. ноги подрагивали, девушка пыталась восстановить дыхание, но её вновь затянули в поцелуй — с солоноватым привкусом на губах, немного грязный, немного откровенный.  после эрнеста демонстративно облизнулась, проворачиваясь на бок и смотря на лежащую рядом лебядкину.  — хочу, чтобы лебядкина мне раздавила… — начинает шутливо говорить вишня, откашлявшись, но лебядкина шуточно закатывает глаза и быстро затыкает её поцелуем.  но только чтобы скрыть свой собственный смешок, вызванный этой фразой.