Останьтесь после занятий.

Вару бросает скучающий взгляд на часы и вздыхает когда понимает, что осталось ещё немного. Переводит глаза на окно, за которым жизнь продолжала идти своим чередом. И солнца лучи попадают в аудиторию и на спортивной площадке слышится свисток и удары мяча, которые словно отбивались не по полю, а по нервной системе. Вокруг царила тишина, нарушаемая только монотонным голосом преподавателя, который сливалась в фоновый шум для всех присутствующих на лекции. Для всех кроме Вару. Хотя, безусловно он даже и не думал вникать в тему лекции, но его взгляд был зациклен на нем. Галстук все так же нелепо и криво завязан. Зато рубашка и брюки идеально выглажены. Вару все время возмущался какого хрена он всегда выглядит идеально, а завязывать злоебучий галстук не умеет. Улыбка на его губах была такой же обманчивой. Даже не смотря на это Вару готов был поддаться ему снова в любой момент. Как можно было после стольких лет так легко всё разрушить, а после продолжить спокойно ходить к нему на пары, как ни в чем не бывало? Как же он хотел вырваться из этого класса, сбежать от воспоминаний, от незавершенности и недосказанности. — Вару, если Вам неинтересно, Вы всегда можете покинуть кабинет. Я Вас насильно не держу здесь. Парень вздрогнул, когда услышал его голос, что вырывал из бездны мыслей. — Очень интересно, извините. — буркнул, даже не стараясь выдавить наигранное сожаление и уважение в голосе. — Останьтесь после занятий. — голос преподавателя не звучал холодно или злостно. Скорее устало. Они оба устали. Вару вновь посмотрел на часы — стрелки, словно ржавые шестерёнки с 900 века до нашей эры, продолжали свой бесконечный путь по кругу, в то время как в сердце зрела надежда от этого «Останетесь после занятий».

***

— Вар, нам тебя подождать? — громко окликнул Феликс, его друг. — Катитесь вы, пидоры. — даже не пытаясь смягчить, фыркнул он. — тошно с тобой и розовым даже рядом находиться. — Вару! — тут же воскликнул он, а Ромео лишь закатил глаза. — Ну и чё ты хотел? — как только однокурсники покидают кабинет все до единого, Вару сразу подходит к его столу. — Имей хоть каплю уважения. Мы всё ещё в стенах университета. — он разбирает документы, не подняв на него взгляда. — Пик, сходи нахуй, а. Сразу скажи чё надо было, не задерживай ни меня, ни себя. Пик медленно посмотрел на Вару. И в глазах не было привычного теплого блеска. Лишь холод и отстраненность. — Вару, мы договорились, что это не будет влиять на нашу с тобой учебную деятельность. — А тебя только это и парит, я посмотрю! Конечно, тебе ещё с самого начала было насрать на все, как это влияет на нас, на меня. Ты же у нас о репутации больше всего пёкся. — Слушай, я уже понял, что тебя тогда очень задело, что мы расстались из-за этого. — закатив глаза, начал Пик, в своем тоне, который Вару терпеть не мог. — Пошёл ты! Меня не задело. Мне плевать и на тебя, и на твои ссаные причины, репутацию. Да на всё! — тараторит он. Знает, что и так все ясно. Просто больше делиться своими чувствами с Пиком он не готов. — Тем не менее. Мы договорились. — преподаватель поднимается со стула и обойдя свой стол, встает перед Вару. Цедит ещё сдержанно, но увидев нахальный и совершенно незаинтересованный вид перед собой, психует. — И что я вижу сейчас? Ты не выполняешь домашние работы, на тестах… Ох, блять, ты либо сдаешь пустой лист либо пишешь на нем то, куда ты меня посылаешь. На парах даже не появляешься. Ты, мать твою, ничего не делаешь! Никаких поблажек, все, Вару, веселье окончено. Я заявлю на тебя в сучий деканат. Повисает тишина. Только мерзкое достающее тиканье часов. — Все сказал? — и это становится окончательной каплей. — Твою мать. — Пик ударил по столу ладонью, а после впился в губы. И это сбивает все маски напыщенного студента, ибо он сжимает рубашку преподавателя так, что сразу выдает себя. Выдает, что скучал. Выдает, что боится отпустить, дабы снова не потерять его. Особенно когда зарывается ладонью в фиолетовые локоны. Вару злится. Ужасно злится, ровно так же, как и Пик. Но все равно, даже демонстрируя все наигранное недовольство, откидывает слегка голову, дабы оголить шею и почувствовать на ней такие ненавистные, но до ужаса родные засосы. Параллельно с этим чувствуя как расстегиваются пуговицы на рубашке. Зато криво завязанный галстук с Пика стягивается проще простого.

***

— Я.. сука, ненавижу тебя. — прикусывает губу, дабы заглушить стоны, когда Пик ускоряет темп хлопающих бедер о его собственные, словно насаживая с каждым разом всё глубже. — Твою мать! — Тише. Хочешь чтобы кто-то зашел? — Может и хочу! — шипит Вару, царапая преподавательский стол, как единственную свою опору. Сил язвить больше не остается. Некоторые прикосновения Пика все ещё настороженные, словно до сих пор прощупывает почву, точно ли может опять это сделать. Точно ли может опять поцеловать его как раньше или оставлять бордово-фиолетовые укусы на шее. И точно ли может опять беспардонно стянуть с него очки-со-спиралями и встретиться со взглядом родных глаз. И Вару позволяет всё. Пик разворачивает его лицом к себе, усаживая на стол, и входя под новым углом. Слетают стоны, которые оба уже не контролируют, липнут ко лбу волосы, закатываются глаза. Бедра двигаются в быстром темпе, стекает смазка на край стола, капая на пол. Вару сжимает его плечо, впившись ногтями, на глаза падают выбившиеся с челки зеленые волосы. Дергается член, осипший голос срывается на сдавленный крик. Пик больше не затыкает его, а лишь вбивается быстрее.

***

— Ну и где всё твоё нытье, что это моя вина, что у тебя легко могли зайти студенты или, еще хуже, преподаватели? Что я безрассудный, слишком громкий и всякая хуйня, а? — передразнивает Вару, но в тоне слышится настоящая колкость и злопамятность о прошлых обидах, что задевали его ещё в их отношениях. — Или если я уже бывший, то не считается? — раздраженно, но все же помогает и завязывает второму галстук. Пик застегивает ремень на своих брюках, и теперь уже освободив руки, резко тянет парня на себя, затыкая, наконец, поцелуем. — Я уже и забыл, что ты всегда так много болтаешь. — на лице показалась слабая улыбка. — Не думай, что это я тебе зачту за отработку всех долгов. Готовьтесь к повторному написанию проверочных, студент. — Что? К каким ещё?! — Ко всем. — Пики, это нечестно! У меня вообще-то был траур, так что мог зачесть как за уважительную причину и поставить мне вообще автомат за экзамен. Пик подавился смехом. — Автомат? А ничего больше тебе не поставить, можете еще и все оценки на «отлично» переписать? — Было бы неплохо. — лукаво улыбнулся Вару, прикусив губу, не веря, что снова мог так легко общаться с бывшим. Обстановка смехотворности и веселья медленно сгущается в неловкость и становится подвешенной. Открытым остается вопрос «а что дальше?». Просто перепихон на почве былых чувств? Просто эмоциональная разрядка? Или.. — Ты меня понял, открываешь учебник с самого начала и учишь всё, что увидишь. — У меня учебника даже нет. — фыркнул Вару. — Он есть у меня. Дома. Дыхание на мгновение останавливается, рознится с ним лишь сердцебиение, что напротив начинает стучать как при тахикардии. Парень забывает, что очков на нем по прежнему нет, поэтому его бегающий взгляд заметен. — Если ты просто играешь со мной так, то это совершенно не смешно. И я тебя просто прикончу. — Я скучал, Вар. И очень поспешил с выводами тогда. Репутация не стоит того, чтобы тебя потерять. — Пик говорит явно с трудом, гордость жгла у обоих. Но сейчас он явно не готов был упускать всё ещё раз. Вару рассмеялся. Не в лице насмешки или издевки. А потому что за несколько месяцев ненависти, что прошли, ему вдруг стало легко. — Если соглашусь, ты же закроешь мне все долги, да? — Козёл. Ни за что. Вару смеется громче прежнего, чувствуя себя заново счастливым.