КИНКТОБЕР 2025. ВИН

В лесу стояла абсолютная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь треском смолистых сучьев в костре. Четверо шиноби расположились на ночлег на небольшой поляне. Миссия была рутинной — сопровождение ценного груза, для которого хватило бы и двоих, но правила предписывали передвигаться группой. Какаши, развалившись у подножия старого кедра, делал вид, что читает свою потрепанную книжонку, чье содержание он знал уже наизусть. Но его единственный видимый глаз постоянно скользил по поляне, задерживаясь на фигуре Ируки напротив. Тот сидел по другую сторону костра, сверяя маршрут по карте, его лицо озарялось неровным светом пламени. Рядом, уже засыпая в походных спальных мешках, лежали Генма, лениво покачивающий сенбон между губ, и Аоба, без очков. Они старались урвать побольше времени на сон, прежде чем настанет их очередь дежурить. Спустя пару минут Какаши медленно, с преувеличенной небрежностью, поднялся. Он потянулся, его мышцы напряглись. — Пойду проверю периметр, — произнёс он негромко, не обращаясь ни к кому конкретно. — Не помешает ещё раз убедиться, что всё тихо. Он скользнул в тень деревьев, но прежде чем исчезнуть, его взгляд на секунду встретился с взглядом Ируки. В нём не было ничего, кроме обычной рассеянности, но Ирука, знавший его лучше, уловил приглашение последовать за ним. Сердце Ируки заколотилось где-то в горле. Он был учителем, человеком правил и порядка. Но Какаши был живым воплощением хаоса, скрытым под маской апатии, и Ирука не мог устоять перед ним. Его затягивало в эту воронку хаоса и похоти каждый раз, когда он оказывался поблизости с Какаши. И он знал, что эта миссия будет не простой для них двоих именно поэтому — весь прошедший день в команде витала странная атмосфера, о которой никто предпочел не говорить. Ирука подождал пару минут, сделал вид, что поправляет своё снаряжение, и тихо, как тень, последовал за Какаши. Генма, что лежал с закинутыми за голову руками, приоткрыв глаза, проводил его взглядом, еле слышно хмыкнул и перевернулся на другой бок. Какаши отошёл недалеко, всего метров на пятьдесят, за густую завесу плакучих ив. Здесь было темно, сыро, и только лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Какаши стоял, прислонившись к толстому стволу, ожидая. Его маска была стянута на подбородок, обнажая насмешливый изгиб губ. — Не торопишься, — прошептал Какаши, и в его голосе не было упрёка, а лишь тёплое, обволакивающее одобрение. Они не стали тратить время на прелюдии. Руки Какаши сразу скользнули под униформу Ируки, к горячей коже его спины, живота. Ирука вздохнул, когда губы Какаши прижались к его шее, влажные и требовательные. Его собственные руки вцепились в чужой жилет, ощущая под тканью твёрдые мышцы. Он провел ладонями выше, вплетаясь в непослушные серебристые волосы и втянул Какаши в жадный поцелуй. — Они… они могут услышать, — шатко выдохнул Ирука Какаши в губы, когда тот ловко расстёгнул его штаны, а затем и свои. — Пусть, — прошептал Какаши в ответ, его дыхание обжигало кожу Ируки, его голос срывался на тихий, прерывистый шёпот. Ирука вторил ему, пока Какаши ласкал его рукой, прижимая к стволу дерева. — Пусть думают, что это ветер играет с листьями… — Он ловким движением развернул Ируку, прижал его грудью к шершавой коре дерева. — …а не их командир трахает учителя из Академии. Сама вульгарность слов, граничащая с грубостью, заставила Ируку сглотнуть. Гребаный извращенец, Ирука ненавидел, как Какаши заставлял его чувствовать себя настолько гадко и настолько хорошо одновременно. Его ласки были стремительными, почти яростными, продиктованные не столько страстью, сколько жаждой риска, и они заводили Ируку больше, чем нежные поцелуи и минет в теплой постели в тихой спальне. Ирука зажмурился, стараясь не издавать звуков, но каждый толчок Какаши, каждый его низкий, сдержанный стон у его уха заставлял тело трепетать в немом крике. Осознание, что за ними могут наблюдать — будь то спящие товарищи или невидимые враги, — обжигало сильнее любого прикосновения. И эта мысль, постыдная и невыносимо сладкая, придавала каждой ласке острый, запретный вкус. — Могли бы… отойти хоть подальше, — выдавил Ирука, пряча лицо в сгибе локтя. Какаши, словно нарочно, выбрал позу лицом к лагерю, чей костер был отлично виден сквозь редкие ветви. В ответ Какаши наклонился вперёд, ближе, прижавшись всем телом к спине Ируки, его горячее дыхание обжигало ухо. — Зачем? — прошептал он, и его голос был хриплым от напряжения. Казалось, он специально двигался так, размеренно, но неумолимо, чтобы каждый толчок, достигая самой глубины, вырывал из Ируки как можно более громкие стоны. — Видишь огонь костра? Видишь, как он подрагивает? Если бы кто-то проснулся и посмотрел в нашу сторону… он бы увидел нас. Ирука закатил глаза. Его сознание помутнело от смеси стыда и невероятного возбуждения. Он представил это: Генма или Аоба, просыпающиеся от странного шума, вглядывающиеся в темноту и видящие их — своего невозмутимого командира и учителя академии, занятых этим грязным, поспешным актом среди деревьев. Эта мысль, унизительная и порочная, довела его до края, и он кончил с беззвучным криком в чужую ладонь, впившись пальцами в кору дерева. Какаши последовал за ним почти сразу, его тело на мгновение обмякло, прижимая Ируку к стволу. Несколько секунд они стояли так, тяжело дыша, и только ветер шелестел листьями над их головами. Какаши не отпускал его. Его руки скользнули по взмыленной спине Ируки, пальцы впились в напряжённые мышцы плеч. Он прижался губами к затылку, ощущая, как дрожь пробегает по телу чунина. Затем Какаши отошёл, приводя себя в порядок с привычной эффективностью. Он поправил жилет, натянул маску, провел ладонью по волосам. Когда он посмотрел на Ируку, в его взгляде была смесь нежности и тёплое, довольное удовлетворение. — Пойдём назад, — тихо сказал он, его голос снова был ровным, словно ничего и не было пару секунд назад. — Прежде чем они заподозрят неладное. Ирука, всё ещё дрожа, молча кивнул, с трудом приводя в порядок свою одежду, морщась от липкой влажности. Ага, заподозрят неладное… Наверняка они всё знали, просто тактично прикидывались идиотами. Когда они бесшумно вернулись на поляну, Генма и Аоба спали неподвижным сном угасшего костра. Ничто не выдавало их недавнего отсутствия. Но когда Ирука устроился у костра, ему показалось, что плечи Аобы чуть напряглись. А Генма, поворачиваясь на другой бок, слишком уж старательно закрыл глаза. Ирука замер, чувствуя, как кровь приливает к его лицу. Какаши же уселся на своем месте, как ни в чем не бывало, и снова открыл книгу. Нет уж, больше Ирука ни за что не согласится на совместную миссию с Какаши. Если только они не будут лишь вдвоём…