Только твоими усилиями

      Кенши с сомнением разглядывал пускающего слюни на диван хозяина шикарного особняка. Помимо возмутительно беспечно оставленной открытой двери, в самом доме гулко, но приглушенно, на повторе играл какой-то тягучий, томный рок, приятным тихим басом отдаваясь где-то в груди. Видимо, хорошая у этого парня стереосистема.       И абсолютно ужасный вкус, если судить по этим нелепым картинами и статуэткам. Ещё и алкоголизм, если принимать во внимание этот тошнотворный запах и немаленькое количество бутылок самого разного спиртного на столике у дивана, прямо рядом с ноутбуком. А сам интерьер казался слишком… разрозненным.       Такахаши с досадой выдохнул сквозь зубы, прикрывая глаза. Чёрт. Он надеялся хотя бы получить возможность подраться за родовой клинок. Пусть даже и с каким-то актёришкой. Но, надо полагать, время для драконов и гротескных дуэлей давно прошло, и в двадцать первом веке получить такую значимую вещь можно и простой кражей.       Кенши повернулся к висящему на самом видном месте в гостиной клинку, отмечая про себя, что за ним хорошо ухаживали. Лезвие заточено, даже пыли нет.              Среди всей этой абстрактной безвкусицы клинок выглядел настоящим шедевром, каким и являлся. Хоть какой-то толк от этой мишуры.       Стоило ему, расправив плечи, попытаться сделать шаг в сторону того, за чем он пришёл, его вдруг потянули за штанину назад.       — К-крис… Ты вернулась…? — сонно, хрипловатым низким голосом спросил до этого без движения лежавший на диване мужчина.       Со всей его неприязнью к чрезмерному употреблению спиртного, Кенши немного неловко перевёл взгляд со слабо держащейся за его брюки руки на Сенто, не уверенный, как поступить. Этот человек принял его за свою женщину? Сколько он выпил?.. Он не замечает холодного оружия в руках гостя?       Ему стоит просто забрать клинок и уйти. Или всё же объяснить, что происходит? А этот пьяница вообще поймёт его слова?       — Я не… — попытался как можно равнодушнее начать Кенши, но мужчина, более полноценно проснувшись, двинулся в его сторону, свалившись с дивана. Сделав пару шагов назад, Кенши с неясным смущением наблюдал, как актёр, — как его, Джонни? — помотал головой, поднимаясь на четвереньки и снова обращая своё внимание на незваного гостя.       — Крис! Детка… — он потянулся к нему рукой и этот взгляд, полный отчаянной нежности, этой щенячьей любви заставил Кенши в растерянности нахмуриться и отшатнуться.       — Моё имя Кен…       — Я так рад, что ты вернулась! — чуть ли не заикаясь и даже не пытаясь подняться, мужчина с пьяной улыбкой подполз к Кенши, который всё больше убеждался в том, что ему стоит просто забрать Сенто и уйти. Он не собирался разбираться ещё и в чужих семейных драмах.       Прежде, чем Джонни снова зацепился за его ноги, он без колебаний преградил ему путь мечом, прижимая острое лезвие к шее застывшего в лёгком замешательстве мужчины, опустившего глаза на блестящий металл.       — Я пришёл за Сенто, — наконец смог договорить он. Его начинало раздражать то, что его постоянно перебивали.       Актёр, икнув, моргнул, а затем вдруг тихо, вымученно рассмеялся. Кенши нетерпеливо закатил глаза.       — Ты… ты снова хочешь… поиграть с оружием? Д-детка, только не поранься сама…       Вместо того, чтобы отстраниться, Джонни нетвердой рукой потянул клинок ближе, к тихому ужасу Кенши проводя по нему языком. Это не выглядело пошло. Не с тем нетрезвым состоянием, в котором был мужчина.              Скорее просто жалко и нелепо.       Даже думать не хотелось, какими играми его развлекал партнёр.       Уголки губ самурая дернулись в отвращении, и он как можно аккуратнее вывернул катану из чужой хватки, случайно совсем легонько задев остриём скулу Джонни. Тот с неясной грустью, — или отстранённостью? — моргнул ещё пару раз, даже не потянувшись к порезу, пока Кенши убрал меч в ножны. Чтобы справиться с одним нетрезвым актёром, клинок ему не понадобится.       — Я забираю то, за чем пришёл, и ухожу, — сам не понимая, по какой причине обозначил свои намерения, Кенши шагнул в сторону Сенто. Остальное не должно его волновать с учётом того, каким был изначальный план.       — Ух-ходишь?.. Н-но Крис!.. — видимо, услышав лишь выборочную часть предложения, снова встрепенулся актёр, не давая Кенши отстраниться и неожиданно более крепко хватая его за ногу, прижимаясь к ней всем телом и глядя на него снизу вверх с таким несчастным выражением, что становилось тошно. — Пожалуйста, не уходи… Ты же… ты мне так нужна…       Кенши, сам того не понимая, оскалился. Какого чёрта происходит?! Как можно было так напиться, чтобы не понимать, кто перед тобой?..       — Я… я сделаю всё, что захочешь, только пожалуйста… не уходи больше…       На этих словах терпение Кенши лопнуло, и он со злобным шипением больно схватил актёра за щёки, дёргая вверх и чуть наклоняясь к нему.       — Ты пьян. Отвали.       Хотя бы этот чёткий, ясный посыл он должен понять. Пальцы, случайно надавив на порез на щеке, были испачканы в крови. Это должно было хоть немного проветрить ему голову. Но в ответ Кенши получил только хлопающие в непонимании глазки, подрагивающие губы, а затем… слёзы?       Кенши отпрянул, как от кипятка, чувствуя горячую влагу на пальцах, и сразу же в панике отпуская мужчину. Однако убрать руку ему не позволили обхватившие её ладони актёра. Он пытался поджать губы и не дать волю слезам, но они всё равно катились по лицу, попадая и на маленький, почти не кровоточащий порез, смазывая пятна крови, которые остались от руки японца.       — Я… Я знаю, ты злишься, да? — голос актёра начинал ломаться, но хватка его оставалась на удивление сильной. Взгляд самурая забегал по комнате. Почему какое-то оставшееся избитое благородство не позволяло просто как следует пнуть этого мужчину в живот и уйти с заветным трофеем?..       Прикрыв глаза и пропуская захлёбывающиеся бормотания мимо ушей, Кенши попытался успокоиться. Просто нужно подождать, когда он от него отцепиться. В его жизни были вещи и пострашнее плачущих мужчин, жаждущих внимания.       Он, медленно открыв глаза и шумно выдохнув, опустил взгляд на незатыкающегося актёра, уткнувшегося лицом в его бедро, оставлявшего на брюках мокрые разводы от слёз. Такахаши вздрогнул, почувствовав лёгкий, смазанный поцелуй на бедре сквозь плотную ткань.       — П-пожалуйста, Крис… Я знаю, что я сорвался… — его голос прерывался жалкими всхлипами, которые по какой-то причине, звучали на удивление мило. Не слова, а скорее сами звуки. Кенши всё так же молча склонил голову к плечу. Актёр продолжал цепляться за его штаны, даже не пытаясь составить логическую цепочку умозаключений о том, что в его дом забрел незнакомец. — П-просто не ух-ходи больше… Крис, детка… Пожалуйста…       Он продолжал лепетать извинения и целовать бёдра Кенши, прицепившись, будто жадное до ласки животное. Стиснув зубы, Такахаши, не имея возможности вырвать ногу и снова теряя самообладание, схватил мужчину за короткие волосы, оттащив его голову от своей ноги. На заплаканном лице отразилась лёгкая боль, переросшая в более открытое отчаяние. Нижняя губа задрожала, из глаз новым потоком текли слёзы.       — Пр-ости… Я веду себя отврат-ительно, снова? — заикаясь на середине слов, додумал за Кенши причину Джонни. — Т-ты хочешь, чтобы я загладил вину? Кон-ечно, детка, всё… всё, что скажешь.       И, прежде, чем Кенши успел обдумать его слова или предложение, актёр, не обращая внимания на ослабевшую хватку на волосах, опустился на четвереньки, чуть отползая. Бережно обхватив лодыжку того, кого он принял за свою женщину, он принялся смазано целовать его обувь, размазывая губами по ним слюну, продолжая при этом плакать и всхлипывать.       Кенши тут же отскочил, тихо и возмущенно прошипев что-то на японском и чуть не ударив актёра по лицу.       — Совсем сдурел?!       Джонни уязвимо глянул на него вверх, даже не думая останавливаться и ползком следуя за ним. Неконтролируемые слёзы с подбородка капали на пол.       — Я… прости, — стараясь вздохнуть сквозь истерику и вытереть влагу с лица, выдавил Джонни, наклоняясь, чтобы, видимо, продолжить начатое. Его самураю на это любоваться совсем не хотелось.       — Хватит, — прошипел Кенши, наклоняясь, чтобы снова взять актёра за волосы и оттащить от своих ботинок. Он не был тем человеком, которого заводили подобные унижения. Это было как-то… нечеловечно. Даже по отношению к этому идиоту. Джонни лишь покорно повиновался, поднимаясь. Его руки безвольно повисли вдоль тела, пока он смотрел сквозь японца мутным, замыленным взглядом. Его красные глаза и щёки, и такие же покрасневшие, влажные губы создавали неожиданно притягательный контраст на бледноватом лице. — У тебя совсем нет гордости? Даже думать о таком противно.       Эти слова, ожидаемо, сделали только хуже, вызывая лишь новый приступ слёз, но Кенши попросту не знал, как на это реагировать. Этот человек был явно не в себе, он был пьян, быть может, даже под кайфом, учитывая, как упорно он продолжал называть его чужим именем. Кенши не представлял, что в такой ситуации делать.       Не то чтобы у него в принципе изначально был какой-то продуманный план действий.       Просто взять Сенто и уйти… Оставив его вот так? Воспоминания о попытке угрозы острым, как бритва мечом наводили на тревожные размышления.       В голове мелькнула шальная мысль, — его партнёр вот так с ним предпочитал обращаться?..       — Прости… Крис… моя хорошая… Мне так жаль, что я снова… начал пить… — актёр вернулся к предыдущему занятию, просто не желая оставлять Кенши в покое, расцеловывая его бёдра, оставляя на ткани влажные следы от слёз и слюны, и даже пятнышко крови. — Н-но ты вот так просто бросила меня, когда мне так нужна была твоя поддержка, — слова звучали быстрее и тише, голос всё ещё дрожал, слёзы не прекращались. Прижавшись к бедру щекой, будто решив взять короткий перерыв, актёр поднял мутный взгляд наверх, глядя прямо в глаза, и Кенши завис.       Он внезапно понял, почему Джонни был таким хорошим актёром.       Этот невероятно блядский взгляд и мимолетное выражение облегчения, когда он прикрыл глаза, потеревшись щекой о ткань штанов, — можно было быть уверенным, что на него дрочило пол Голливуда.       Проблема была в том, что сам Джонни предпочитал играть в боевиках, а не в эротике и драме.       Пока Кенши, завороженный его выражением лица, выпал из реальности, даже не заметив, как потянулся к его лицу рукой, актёр, с отчаянной жадностью прильнув к этой ласке и поцеловав пальцы, коснувшиеся его губ, снова глянул вверх. А затем плавно, словно делал это много раз даже пьяным, прижался ртом к ширинке Кенши.       Самурай, резко вынырнув из своих мыслей, подавился вздохом, положив руку на голову актёра с намерением всё же отцепить от себя. Но ещё не высохшие от слёз глаза теперь смотрели с таким тёмным, отчаянным желанием, с покорностью и такой тяжёлой похотью, что живот практически сводило от жара. Постаравшись вздохнуть поглубже, Кенши сглотнул, не в силах оторвать взгляда или остановить актёра. Джонни, кажется, считав сомнительное согласие с его реакции, с упоением продолжил, обхватывая член губами сквозь брюки практически полностью, вытягивая горячий язык вдоль него.       Интересно, этого придурка вообще не смущало наличие члена у его потенциальной женщины?..       Ощущение было недостаточно сильным, дразнящим, но таким возбуждающим и будоражаще грязным, что Кенши, закусив палец, чуть откинул голову назад. Пальцы на ногах поджимались, а глаза на секунду закатились. А ведь с него ещё даже не сняли штаны.              Он ведь готов был выбить из этого малахольного всю дурь ещё пару минут назад за действия примерно того же характера. Что изменилось?..       Не в силах унять рваное дыхание, Кенши снова глянул вниз, не сразу вспоминая, что всё ещё держит голову актёра одной рукой. Казалось, Джонни даже и не нужно было пробовать его напрямую, — его полностью устраивало вылизывать твердеющий член вот так, сквозь одежду. Словно о большем он не смел просить.       Кенши, тем не менее, не устраивало потом ходить с мокрым пятном на ширинке.       — Стой, — прошептал он, дёргая мужчину за волосы и неожиданно получая короткий, тихий стон. Джонни смотрел полуприкрытыми глазами, тяжело дыша и приоткрыв губы. Открытая шея в такой позе так и манила оставить на ней след. Кенши поджал губы, чуть отвернувшись, словно всё же сдаваясь чужой прихоти. Этот актёр в любом случае добился желаемого, — на такие трепетные прикосновения вкупе со щенячьим взглядом даже великолепно тренированное тело реагировало более чем охотно. — Ты испачкаешь мне брюки.       Сглотнув и закрыв, наконец, рот, Джонни кивнул, как мог, согласно что-то промычав, и потянулся к его ремню. Кенши уступил, глядя на его старания и убеждая себя в том, что это легче, чем снова пытаться привести этого сумасшедшего в чувство. Его пальцы всё ещё дрожали и не могли справиться с ремнём, поэтому пришлось помочь, ловя благодарный, немного удивлённый взгляд.       Опираясь ладонью о его колено, Джонни аккуратно, словно по привычке превращая это в показушную прелюдию, медленно стянул сначала брюки, а затем и нижнее бельё, мокрое по его же вине. От вида этого актёра с абсолютно блядским поведением, то и дело поглядывающего наверх, пока его язык и губы были заняты, кровь шумела в ушах так громко, что Кенши не мог вспомнить последний раз, когда представлял собой такой беспорядок. И всё из-за какой-то идиотской случайности и подвыпившего актёра.       У него хотя бы есть оправдание в качестве огромного количества алкоголя в крови. А у Кенши?       Стиснув зубы, он положил руку на шею мужчины, поглаживая горячую кожу, засовывая чувство чего-то среднего между виной и стыдом куда подальше. С ядовитой мыслью о том, что он бессовестно пользуется этим человеком, спорила та, что, запомнив все слова Джонни, возражала насчёт того, кто кем ещё здесь пользуется.       Актёр, явно не страдая таким объёмом мыслей или сомнений, с очаровательным старанием вылизывал всю его длину, помогая себе одной рукой. Взмокшая ладонь на колене неторопливо массировала, разминая напряжённые мышцы. Шумно выдохнув, Кенши прикусил палец, проглатывая желание поторопить. Мужчина перед ним так старался, почти устраивая настоящее шоу, что нетерпение разрывало сознание вместе с потребностью продолжать наслаждаться картиной.       Кенши выдохнул что-то едва слышное на родном языке, облизывая губы, когда Джонни наконец взял его в рот, так плавно и глубоко, почти без остановки, утыкаясь носом в пах. Он вопросительно вздёрнул брови, поднимая взгляд на мужчину, и что-то вдруг показалось Кенши… неправильным.       Это выражение на лице актёра. Такой мутный, почти стекленеющий взгляд и неожиданно почти ровное, глубокое дыхание. Конечно, было ясно и до этого, что он баловался таким раньше, но это? Он даже плакать перестал.       Поспешно сглотнув и мягко, как мог, оттянув актёра за волосы от себя, Кенши легонько похлопал его по щеке, положив вторую руку на плечо и заставляя моргнуть пару раз.       — Эй… — стараясь не звучать слишком взволнованно, позвал он, видя, как в покрасневших глазах мелькают сразу и испуг, и новая волна ошеломительной истерики, и обида, и даже нечто вроде осознания. Прочистив горло, Кенши хрипловатым голосом продолжил. Время сокрушаться по поводу того, почему он решил идти до конца у него будет потом. — Ты со мной?       Дыхание Джонни снова сбилось, стало частым и глубоким, словно он совсем ничего не понимал. Особенно того, почему он на коленях перед каким-то незнакомым мужчиной. Кенши, ненавидя себя за то, что вообще оказался в такой ситуации, погладил его по плечу, немного успокаивая.       — Я не заставляю тебя. Хочешь прекратить?       Карие глаза снова уставились на него, неожиданно завораживая своим тёплым оттенком.              Такой красивый, мягкий цвет.              Недостатком было то, что сейчас он почти тонул в расширенном зрачке.       Джонни коротко облизал губы, коротко и робко мотнув головой. Он опёрся одной рукой о пол, сохраняя молчание несколько минут и просто дыша, всё ещё слегка пошатываясь из-за алкоголя. Ещё несколько раз вздохнув, актёр заметно расслабился, его плечи опустились, и он вернулся к глуповато-щенячьему состоянию, выглядя более уязвимым, ластясь к ладони и снова, с большим энтузиазмом, но чуть менее грациозно принявшись облизывать головку члена Кенши. Теперь взгляд был плывуще-игривым, а не неосознанным, а на губы изгибались в мечтательной полуулыбке.       Выдохнув и неосторожно, до боли, прикусив губу, когда Джонни снова, в этот раз медленно, почти издевательски, взял его в рот, Кенши слегка двинул бёдрами.       — Вот так… — низким шёпотом выдохнул он, чувствуя, как возвращается некое подобие контроля над ситуацией. — Твоя женщина тебя так баловала, м? — он погладил свободной рукой щеку зажмурившегося актёра. — Или тебе искренне нравится так унижаться, чтобы получить внимание?       Снова всхлипнув, уже без слёз, и почти давясь этим звуком, Джонни замотал головой, сжимая бёдра мужчины дрожащими пальцами. Кенши поджал губы, с сочувствием рассматривая актёра. Он ведь даже не пытался коснуться себя. Быстрое, скользкое отвращение к той, за кого Джонни всё это время его принимал, отразилось на его лице дёрнувшейся губой.       — Нет?.. Она совсем тебя не хвалила за твою преданность и ласку?..       Даже этих слов хватило, чтобы актёр начал плавиться у его ног, словно масло на огне. Брови жалобно приподнялась, а вместо плача из горла вырвался тихий скулёж. Уголки губ Кенши дёрнулись, он, старательно контролируя дыхание и следя за Джонни, погладил его по голове, массируя, словно почёсывая за ушком хорошего питомца. Его голос опустился до успокаивающего шёпота.       — Тебе удобно?..       Джонни поднял на него неожиданно трезвый, пронзительный, хоть и всё ещё слегка далёкий взгляд, и кивнул. Будто утешительные слова привели его в чувство, и он теперь мог хоть как-то фильтровать, что ему говорили.       Сглотнув и прикрыв глаза, когда Кенши ослабил давление, позволив ему самому двигаться в выбранном темпе. Джонни чуть приподнялся, крепче обхватывая внутреннее бедро и скользя другой рукой выше, под край рубашки, оглаживая живот и талию. И этот взгляд…       Он почему-то сильно сомневался, что Джонни всё ещё был пьян, — в глазах было слишком много понимания и тёмного, внимательного голода. Словно глупый самурай так легко попался в лапы лисицы и его вот-вот сожрут живьём. Ладонь на талии притягивала ближе, сминая кожу и двигая чужими бёдрами в такт собственных движений.       Даже с пониманием того, что он никогда не сможет забыть эту ночь или не желать её повторения, Кенши лишь смотрел плывущим от ощущений взглядом только на Джонни, что так умело, неторопливо, с чувством насаживался ртом на его член, не разрывая зрительного контакта. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это было слишком хорошо даже для камеры.       Слабо усмехнулся этой мысли, Кенши нежно огладил лицо мужчины своими пальцами, касаясь губ, словно желая пропихнуть их ему в рот вместе с членом.       — Ты такой красивый… — выдохнул он, уже не понимая, кто здесь не был трезвым. Джонни, кажется, улыбнулся, щуря глаза и убирая его ладонь со своего лица, но лишь для того, чтобы сцепить их руки в замок.       От необъяснимой интимности такого простого жеста колени стали дрожать.       Кенши с досадой прикрыл глаза, стискивая зубы. Мысль о том, чтобы оставить или тем более ранить этого мужчину теперь казалась кощунственной. Из-за какого-то минета по пьяни?..       Он пришёл сюда совсем не за…       Твою мать.