C'est La Vie, Mon Amour

Как только все узнали, что Макс и Брэдли неравнодушны друг к другу, они только и делали, что обсуждали это. Неделя тянулась мучительно медленно. Они вместе занимались в гостиной, как это уже вошло в привычку, и Бобби буквально чувствовал напряжение в воздухе, такое сильное, что он чуть не задохнулся. Он отложил учебник и приготовился слушать их громкий флирт. Ему всё равно нужно было отвлечься, а это было достаточно весело. Он подпёр подбородок рукой и задумался о том, каким же слепым он был, раз никогда не замечал, как сильно эти двое привязаны друг к другу. Но чем больше он думал о Максе и Брэдли, тем больше ему казалось это... странным. Они оба были упрямыми и страстными, у них были общие увлечения, они подходили друг другу по духу и, как ни странно, хорошо ладили, когда не цеплялись друг другу за глотки. Они сидели на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Макс заметил, что Брэдли не справляется с задачей, и воспользовался возможностью наклониться поближе, чтобы помочь ему. Бобби с усмешкой заметил, что Брэдли потребовалось в десять раз больше времени, чтобы понять задачу, чем, вероятно, потребовалось бы, если бы он не был так занят, бросая украдкой взгляды на Макса, который сидел всего в нескольких сантиметрах от него и в пятый раз объяснял уравнение. Вскоре они забыли о своих учебниках, и, честно говоря, Бобби решил, что они забыли о том, что он, Пи Джей и Роксана находятся в одной комнате, и начали флиртовать друг с другом в тысячный раз. Бобби, Пи Джей и Роксана вели целые беседы, используя только мимику, едва заметные кивки головой и ухмылки. Теперь они все прекрасно понимали друг друга, и в их кругу стало традицией общаться взглядами, когда эти двое начинали флиртовать. Бобби кивнул в сторону Макса и Брэдли, и по его взгляду и жесту можно было понять: «Смотри, они снова за своё.» Пи Джей закатил глаза и сказал: «Да, в тысячный раз за эту неделю.» Роксана поджала губы: «Да, ты понимаешь, о чём я? Они идиоты.» Бобби приподнимает брови и в замешательстве наклоняет голову: «Неужели они настолько слепые?» Роксана кивнула с невозмутимым выражением лица. Пи Джей слегка прикрыл лицо ладонью и покачал головой. Бобби сдерживал смех, прикрывая рот рукой. — Я просто хочу сказать, — Макс жевал жвачку и продолжал свою мысль, забыв об учебниках и развалившись на стуле лицом к Брэдли. — Ты так популярен среди местных девушек только потому, что француженки любят долговязых парней с тонкими руками и ногами. Пи Джей тихо сказал Роксане и Бобби: «О, я с этим не согласен», на что Роксана ответила: «Ш-ш-ш, не мешай им». В какой-то момент Бобби достал попкорн, и они втроём начали есть его и наслаждаться шоу. Брэдли громко фыркнул. Он отвлекся от учебы, чтобы поучаствовать в нелепых рассуждениях Макса, и повернулся к нему. Их колени соприкасались. – Э-э, чего? Женщины, в том числе француженки, любят мужественных и суровых мужчин. Макс фыркнул. – Ты не суровый, чувак. – Я суровый! Я само воплощение суровости! — возмущённо выдохнул Брэдли. Макс облокотился на стол и подпёр щёку ладонью, ухмыляясь. – Как хочешь, красавчик. Брэдли скрестил руки на груди, его щёки покраснели от прозвищ, которыми Макс награждал его все эти недели. Красавчик... принцесса... ваше королевское высочество... мой господин... Брэдли должен был возненавидеть это, и поначалу так и было, правда. Вот только теперь от этих прозвищ у него краснело лицо, а в животе возникало ощущение, будто он падает с десятиэтажного здания. Это было невыносимо и в то же время притягательно, и он не знал, что и думать. – О да!? Что ж, единственная причина, по которой ты стал таким популярным ещё в колледже, заключается в том, что ты соответствуешь стереотипу плохого парня со всеми этими пирсингами и растрёпанными волосами, вот только... – Макс слегка наклонился к Брэдли с вызывающей ухмылкой на лице. Сердце Брэдли замерло, но он закончил свою мысль, с трудом сглотнув и не обращая внимания на румянец, который залил его щёки. — Вот только я знаю, что ты не такой крутой и плохой, малыш Гуф. Меня не проведёшь. — Что? Ты хочешь сказать, что не влюбился бы в меня, если бы я в полночь бросил камешек в окно твоей спальни и забрал тебя на своём мотоцикле? – Я... мхм... – Брэдли на мгновение представил себе Макса на мотоцикле, и вдруг ему представилась хихикающая миниатюрная девушка без лица, которая крепко обхватила его за талию аккуратными руками, а ветер обдувал их счастливые лица. Он не знал, почему от этой мысли ему вдруг стало не по себе. Ему захотелось с силой отбросить эти мысли и прогнать их прочь. – Не думаю, что я упал бы в обморок от твоих пикаперских навыков, Макс. Я не падаю в обморок. Я не из тех, кто падает в обморок. На самом деле, давай не будем забывать, как ты вчера всю ночь рыдал, пока смотрел «Вверх». Ухмылка на губах Макса исчезла и сменилась надутыми губами. – Да ладно, это нечестно, ты смотрел первые десять минут? Все плачут, когда смотрят его. – Можешь тогда не смотреть подобное, пока я пытаюсь уснуть? – Это ты у нас любитель поспать рано вечером, спящая красавица – Это у тебя режим сна десятилетнего ребёнка с повышенным содержанием сахара в крови. – Ты несёшь чушь, – Макс показал ему язык. – О, как взросло, – Брэдли сморщил нос и, покраснев, толкнул Макса в плечо. Макс толкнул его в ответ, и они затеяли нелепую игру, отмахиваясь друг от друга — явно для того, чтобы подольше прикасаться друг к другу. Теперь, когда Бобби увидел это, он не мог поверить, что не замечал этого раньше. Было смешно, насколько очевидным это было. Они с Пи Джеем снова переглянулись, и их взгляд говорил: серьезно, как они могли этого не замечать? Они были в шаге от того, чтобы вместе резвиться в поле, держась за руки, а потом называть это платоническим соперничеством. Бобби старался не вмешиваться, но что он за друг, если не будет безжалостно подшучивать над своими друзьями? Он откашлялся. – Чуваки, может, перестанете так громко флиртовать? Я пытаюсь решить пример по алгебре, а эти числа сами себя не вычислят, – Бобби развернулся на вращающемся стуле и усмехнулся, когда Брэдли и Макс замерли на середине рукопожатия и покраснели до корней волос. – Флиртовать?! Я не флиртовал! — пролепетал Макс, размахивая руками и неуклюже сбрасывая учебники со стола. — Мы не... — То есть, с чего ты вообще взял, что мы... – Как безвкусно с твоей стороны даже предполагать... — Я бы никогда... — Макс слишком громко рассмеялся, и этот звук странно прозвучал из его горла. — Да ладно тебе, он? Во-первых, он вообще не в моём вкусе. – Прости, что? Я не в твоем вкусе? А как же тот факт, что я даже не гей! — Ну, мне и раньше нравились парни, и ни один из них не был таким заносчивым, как ты! – Погоди, тебе и раньше «нравились мужчины»? Ты гей ? – Голос Брэдли звучал напряжённо. — Что? У каждого свои вкусы. — Макс пожал плечами. — Ну, я скорее бисексуал. Что? Почему ты так на меня смотришь? Это оскорбительно для тебя, красавчик? Брэдли задохнулся от неожиданности, его глаза расширились, а лицо покраснело. – Мне всё равно. Только лучше бы тебе не влюбляться в меня или типа того. Макс громко расхохотался. – Влюбляться? Довольно дерзко, учитывая, что ты не в моём вкусе, помнишь? Эти голубые глаза и рельефный пресс меня не впечатляют. Брэдли прищурился, а затем фыркнул и сердито взял учебник, чтобы продолжить заниматься. Он выглядел почти... обиженным? Расстроенным? Разочарованным? – Ну что ж! Ты тоже не в моем вкусе! И никогда и не был бы, потому что мне нравятся девушки. Но, даже если бы ты был девушкой, ты был бы не в моем вкусе. И сейчас ты тоже не в моем вкусе, из-за того, что я не гей. Макс закатил глаза. – Отлично, спасибо что разъяснил, Брэд. Брэдли что-то ворчал себе под нос, но Бобби слышал его прекрасно, потому что стоял рядом. – Не в его вкусе, почему я не в его вкусе? Мне всё равно, но почему я не в его вкусе? Глупо, как глупо. Я не в его вкусе, мне всё равно. Пи Джей прошептал Бобби: – Думаешь, стоит им рассказать? – Не, они сами разберутся... Бобби замолчал, заметив, как Брэдли и Макс отвернулись друг от друга, словно ссорящаяся супружеская пара, и сделали вид, что занимаются. Бобби заметил, как Макс то и дело поглядывал на Брэдли и как Брэдли долго смотрел на одну и ту же страницу, явно не вникая в материал. Возможно, они будут разбираться даже слишком долго. Хорошо, что Бобби, Пи Джей и Роксана были чертовски хорошими друзьями. А хорошие друзья вместе придумывают планы, как заставить других своих друзей перестать быть идиотами. Так что операция «Максли» была запущена. Бобби намазал рот сыром и улыбнулся. По крайней мере, его любимый, драгоценный сыр никогда не будет таким сложным.

/ / /

– Сэр, мы получили отчёт об успеваемости вашего сына в рамках международного обучения. Он получил безупречные результаты тестов и входит в число лучших учеников своей группы. Крепкий мужчина с густыми усами и большими руками смотрел на огни города, выпуская изо рта клубы дыма. С верхнего этажа его кабинета всё казалось таким маленьким, а люди, идущие по улицам города, — такими крошечными, словно муравьи. Он даже не взглянул на своего слугу. – Его обучение должно завершиться примерно через месяц. Вы хотите, чтобы я организовал ужин, когда он вернётся в Штаты? В конце концов, вы не общались с сыном после X-геймиады... – Ты пришёл сюда, чтобы сказать то, что было необходимо. Скажи мне, почему ты всё ещё здесь и тратишь моё время на ненужные комментарии? – Его громкий голос эхом разнёсся по комнате басом. — Прошу прощения, сэр. Я уйду, как пожелаете, сэр. — Слуга низко поклонился, не в силах скрыть лёгкую дрожь в голосе, и быстро вышел из комнаты. Он неплохой начальник. Просто его разочаровали сотрудники. На самом деле они все были жалкими, довольствовались мизерными зарплатами и объедками. Не зря он стал преемником своего отца, он был человеком, способным превратить отцовское наследство в корпоративную империю, и всё это своими руками. Именно поэтому он с гордостью носил фамилию Апперкраст II. Он лишь жалел, что не оплодотворил больше женщин, чтобы у него было больше сыновей, потому что его единственный сын оказался жалким разочарованием. Снова и снова его сын изо всех сил старался произвести на него впечатление бесполезными достижениями и дешёвыми блестящими медалями, которые каждый раз оказывались в мусорке. Каждая неудача его сына становилась пятном на репутации. Было жалко смотреть, как его сын изо всех сил старался соответствовать статусу аристократа, но не мог выиграть ни одного жалкого соревнования, не мог даже сжульничать как следует. Его сын должен был победить, но вместо этого он запятнал его репутацию и ничем не помог ему получить преимущество на политических выборах. Он неплохой отец. По крайней мере, его собственный отец не был плохим, воспитывая его суровыми руками, которые оставляли синяки после порки. Будет справедливо, если он поступит так же со своим сыном, воспитывая в нём такого же мужчину, как он сам. Вот почему он лично встретит сына из Парижа, и решит, заслуживает ли сын второго шанса на его расположение. Он милосердный отец и даёт разочаровавшему его сыну шанс снова проявить себя. Потому что, если бы Брэдли снова его подведёт, даже не по своей воле, он не знает что случилось бы в таком случае. Одно можно сказать наверняка: он бы больше не считался представителем высшего общества. В конце концов, он уже достаточно подвёл его.