Безвольный

Грифера стали мучить кошмары по ночам все чаще и чаще, вплоть до того, что каждые сутки он начал проходить через одно и то же. Снова и снова, из раза в раз: темное помещение неубранной спальни, отдышка, пот, слабость. Так и началась его бессонница. «Билдермен» наводил всё больше и больше ужаса, поглощая его душу со всей большей жадностью. Бунтарский дух исключил сон. Смог пережить так 4 ночи. Всё что угодно, лишь бы перестать лицезреть одну и ту же картину, лишь бы перестать чувствовать эти гадкие ощущения. Видеть эту гадкую длинную фигуру. Но Грифер и вовсе не подозревал, насколько захвачена его душа этой гадкой красной сущностью. Всё только началось. Бессонные ночи стали оказывать на юношу ужасное влияние: появились провалы в памяти, руки начали дрожать. И во время совместных путешествий с Игроком, во время своих активных выходок – он начал падать. Собственные ноги переставали его держать. И это всё ещё не самое худшее, что могло его постичь. Оно только поджидало, а Грифер и не знал, и не ожидал. Тело моментами словно находилось не в его руках, не в его владении. Словно он чья-то марионетка, игрушка на веревочках. Руки моментами предавали его, делали то, чего он не хотел. И растерянный юноша не мог даже и предположить, что Хатред мог контролировать не только его сознание и сны. А даже тело. Все пришло на свои места, когда обессиленный все же сомкнул свои глаза. Прямо во время игры на приставке в свою любимую «Террарию». Темная комната освещалась лишь ярким светом, исходящим от телевизора. Руки ослабли, пальцы медленно и нехотя рассоединились да отпустили игровую приставку. Та упала с грохотом. Веки парня, несмотря на раздражитель, медленно сомкнулись. Тело шумно развалилось по старому зелёному дивану. Впервые он увидел теплый, мягкий сон. И он был готов остаться там, схватиться руками и ногами за этот глоток воздуха. Во сне была сцена приятной встречи с приятелем: родные стены дома, стол, забитый любимыми напитками, в руках консоль, и справа от него знакомая сидящая фигура, тоже державшая устройство в руках. Все казалось милым до того момента, пока Грифер не повернул голову в сторону товарища. Стоило ему повернуться и шумной радостью выразить гордость за свою победу, как оцепенел. Как все стало тихим, ужасно тихим и начало чернеть. Ни единого звука, даже дыхания не было слышно. А черно было всё, кроме фигуры: у игрока была та самая улыбка, те самые красные рога и такого же окраса хвост. Обладателя нельзя было перепутать ни с кем другим. Пробуждение, открытые широко глаза, тяжелая отдышка. Всё, что он видел - это одна из его комнат, развешанная плакатами, забитая зелёными пустыми банками, все ещё включенный телевизор и его руки, одна из которых тряслась и расположилась на его груди, а вторая же вцепилась в простынь, дабы не упасть обратно на матрас. Как только Грифер пришел в себя - его рука потянулась к пульту, и слабо указательным пальцем надавила на красную кнопку выключения. Парня окружила глубокая тишина: ни шума телевизора, ни единого шума за окном по причине раннего утра, ни единого шороха. Будто время застыло на месте. И сама его фигура застыла вместе со всем окружающим миром. Даже поток мыслей притупился: не издавалось ни единого звука, ни одна буковка не промелькнула в голове. Грифер был напуган. Хатред же был недоволен. Он должен был взять тело этого юнца под свой контроль. Как же ему была отвратительна эта сцена. Страх Грифера, по которому пьянел обладатель Ghostwalker'а, сменился ужасом. Предсказуемо и скучно. Все, кто притрагивалась к его мечу – ломались с одним и тем же поворотом, с одними и теми же звуками разбитого разума. Но этот шумный, яростный и бодрый юноша... Хатред находил в его падении дикую музыку. И теперь он затих. Струны порвались. Существо хотело порвать их, но не так, чтобы те перестали издавать его любимые звуки. Ему нужна его ненависть, а не безвольное опеценение. Он был самым вкусным и «Билдермен» не хочет потерять его громкую сладость. Грифер пришел в ещё больший ужас, услышав в своей голове до боли знакомый голос, а затем, увидев, как его рука двигалась заместо него, он впал в панику. – Грифер, тебе нехорошо? Могу ли я это как-то исправить? И, после услышанного, непослушная рука мягко прошлась по груди. Она начала нежно поглаживать, кружить. Юноша был в недоумении, не понимал ни цели его действия, ни причины. Что за этим последует? Что Хатред убьет его при помощи его же рук? И как ответ на его вопрос, рука изменила свое положение – она аккуратно, почти невесомо прошлась вниз к краю домашней футболки. Это было ужасно долго и ужасно страшно. Воздух стал тяжёлым, глаза задержались на руке, стараясь не моргать. Грифер еле взглотнул. Старался практически не дышать, не издавать ни звука. Как только рука опустилась под ткань – обладатель сразу же зажмурился, в ожидании боли. Но её не поступило. Рука снова оказалась на груди, только в этот раз под тканью. Кожа к коже. Напрямую. И тут потянулась вторая рука, которой управлял вновь не он. Она пробежалась по домашним черным шортам. По ноге. Чертовски медленно. – Почему ты не разговариваешь со мной? – вновь раздался отвратительно знакомый голос. Это начинало быть унизительным. Грифер тяжело вздохнул, почувствовав, как рука убийственно медленно прошлась рядом с его пахом. Хатред насилует его волю. Проник, куда не нужно. Куда можно было и не лезть. Вот только его собственное тело было предано не только благодаря Хатреду. Но и его мышцы предали его: на черной ткани виднелся неприличный бугорок. – Пр3кр4ти, п0ж4л7йст4, – тише некуда произнес измученный юноша после чего услышал мерзкий звук, мерзкий тон. – Ох, но почему? Позволь мне снять твой груз с плеч. Расслабься, – прошептал голос «демона» в голове Грифера, после чего рука, лежавшая на груди, ущипнула за сосок. А рука внизу бродила по бёдрам с неумолимой медлительностью. – Я т3бя н3н4виж7, – с тихим предательским вздохом произнес слабый. Для атаковавшего это было победой. Гордостью. Очередным любимым звуком данной струночки. Для Грифера же это было унизительно и страшно. То, как тело предает его вдвойне. Оно кричит, чтобы к нему прикасались, чего в действительности не хотел обладатель. – Такой бунтарь, а такой хрупкий. Такой громкий голос вдруг стал таким тихим...Ты разваливаешься на моих глазах, на моих руках. Такое сладостное зрелище. Добавь мне сладости своим голосом, – промурлыкал красный, вновь открыв свое истинное лицо. Вновь отбросив маску добродушного Билдермена. Спустя несколько мучительно медленных движений, рука двинулась в сторону паха Грифера. Тот, ожидающий, сию же секунду разочарованно простонал. Рука так и не прикоснулась. Вместо ожидаемого действия она гладила внутреннюю сторону бедра. Парень начал подёргиваться и пытаться тереться об обе руки. Юноша ужасно унижался прямо на глазах Хатреда, и он это знал. Он устраивал ему невероятно аппетитное шоу. – Ну-ну, признайся в том, чего ты хочешь. Скажи мне. Произнеси мне. Подай мне лакомый кусочек на блюдечке, – вновь сладостно прошептало существо, от чего голова жертвы закружилась. Парень пытался что-то произнести, но слова и звуки были бессвязными, тихими. Признаться честно, Хатред уже соскучился по его бунтарству. Он решил подлить масла в огонь: рука поднялась с груди на шею, нежно ее поглаживая, а вторая рука лишь подушечкой пальца коснулась эрекции чрез черную ткань. Грифер замычал. И в следующую секунду, когда атакующий вновь отступил и замедлил – жертва сдалась: – Д4 ПРИК0СНИСЬ К0 МН3 УЖ3, – громко, звонко, сорвалась любимая игрушка Хатреда. Тот сразу же выполнил желание подопечного. Рука сдавила бугорок сквозь надоевшую уже обоим ткань, заставив юношу вновь сладостно промычать. Он закрыл глаза, зажмурился. Он испытывал ужасное потрясение: и стыд, и унижение, и удовольствие. Эти прикосновения были умелыми, нежными. Точно в яблочко, ведь существо, завладевшее им, знает его от и до. Знает все его слабые места. Удовольствие управляющей фигуры от данного зрелища невозможно описать, невозможно показать. Внутри Хатреда не было пульсации. Стыд Грифера было крепким вином для него, его унижение - острым перцем, а стоны наслаждения и вылетающие изо рта буквы были слаще меда. Существо вкушало каждое его движение, каждый звук, каждую изменившее свое положение мышцу на лице. Он был настоящим внимательным гурманом. Рука наконец-то потянулась к краю домашнего тряпья. Пальцы сжались и потянули сразу два слоя - шорты и белье, оголяя и освобождая необычную эрекцию жертвы. Ствол был бело-зеленым, а внизу можно было увидеть парочку крупных листьев. Грифер с облегчением простонал, почувствовав прохладный воздух на коже. Но, как и ожидалось, Хатред не стал торопиться. Вновь. Он играл по своим правилам. – Ну же, назови моё имя. Обратись ко мне. Попроси помощи, – уже громче, произнес в голове бедняги атакующий. И Грифер послушался. – П0ж4л7йст4...Х4тр3д, – тихо, стыдливо, опустив голову, произнес юноша. Он всё ещё ломался. – Что «пожалуйста»? Не прикоснусь, пока не скажешь понятным языком. – П0л0жи ты р7к7 на мой чл3н уж3! – отчаянно, запыхавшийся голос вышел из груди жертвы. Хатред был доволен. Ох как доволен. Он выполнил просьбу: положил большой палец на головку, и прошёлся вниз, вызывая у того дрожь в теле и хрип изо рта. Как только рука полностью обняла длину, Грифер выгнулся и диван встретил его спину, его сломившееся тело. Теперь он лежал. Как вдруг почувствовал приятное, давно ожидаемое трение. Его голова откинулась вбок, прикрыв глаза, лишь бы не видеть того, что происходит. Волосы растрепались по матрасу. Его собственная рука, управляемая Хатредом, начала подниматься и опускаться по его чувствительному органу. Ладонь была мокрой от его выделений, что только сильнее унижало юношу. Рот открылся в безмолвном удовольствии, как только темп начал набираться, полностью уничтожая нижнего. Он был ужасно чувствителен от ласк до этого, от полученного унижения, и был готов сгореть на месте. – Кончи для меня, покажи мне, кому принадлежит твое тело, твои мысли и разум. Ну же, угости меня, будь послушным, – проговорил медленно и грязно Хатред. А вторая рука ухватилась покрепче за шею, придушивая подчиненного. Снова этот голос. Несколько движений, рука крепче сжала половой орган, двигаясь быстрее некуда, отчего голова обладателя закрутилась по подушке, а стоны разносились по всей комнате. И в один момент все закончилось: голова была запрокинута, рот открылся в безмолвном крике, веки открылись, взгляд был устремлён вверх, а на головке и на ладони была белая жидкость, которая только подтверждала ощущения Грифера. Руки опустились, контроль пропал. Все стало вновь ужасно тихим. Спустя несколько секунд после отдышки, парень огляделся, посмотрел на беспорядок внизу, и вновь услышал томный голосок: «Мы ещё увидимся, Грифер. Это не последняя наша встреча. Не расстраивайся, прочувствуй всё. Надеюсь, тебе уже лучше». Не лучше. Груз ударил по всем зонам. И некому было сказать. И некому было открыть всю правду. Даже сам Грифер не мог ее принять.