Твой единственный мир

Мои веки казались неподъемными, словно на них давил свинец, или те монеты, что кладут на глаза усопшим. Но, несмотря на эту тяжесть, внутри меня горело неудержимое желание открыть глаза. Меня словно тянуло к свету, к чему-то неведомому, но манящему. И вот, когда сквозь плотные ресницы наконец пробились первые лучи солнца, я увидел то, чего никак не ожидал. Я оказался окружен лугом. Не просто лугом, а сказочным, волшебным, полным невиданных полевых цветов. Они были мне незнакомы, но от этого не становились менее прекрасными. Их диковинные очертания лишь смутно напоминали те цветы, что всплывали в моей памяти, но их красота была неоспорима. Я был словно перенесен в другой мир, где каждый оттенок таил в себе частичку чуда. Вдохнув полной грудью, я ощутил пьянящий аромат, смесь сладкого нектара и свежей земли. Воздух был густым, почти осязаемым, сотканным из пыльцы и солнечного света. Я попытался приподняться, но тело отозвалось лишь слабой дрожью. Мышцы были будто чужие, а каждая косточка ныла от непривычной усталости. Осторожно, словно боясь разрушить хрупкую реальность, я перевернулся на бок. Передо мной открылась панорама, еще более захватывающая, чем первое впечатление. Луг простирался до самого горизонта, где сливался с нежно-голубым небом. Ни единого признака цивилизации, ни намека на привычный мир. Лишь бескрайнее море цветов, колышущееся под легким ветерком, и одинокое дерево на холме вдалеке, словно маяк в этом океане зелени. Что произошло? Где я? Последние воспоминания были туманными, обрывочными, словно сновидения, ускользающие при пробуждении. Я помнил… что-то темное, давящее, а потом — пустоту. И вот теперь — этот луг, этот свет, эта неземная красота. Инстинктивно я потянулся к одному из цветов, самому близкому. Его лепестки были нежными, бархатистыми на ощупь, окрашенными в невероятный оттенок, сочетающий в себе лазурь и серебро. Прикосновение к нему отозвалось легким покалыванием в кончиках пальцев, словно цветок передавал мне свою энергию, свою жизненную силу. Я знал, что должен встать. Должен понять, что это за место, как я здесь оказался, и что мне делать дальше. Но в то же время, часть меня хотела остаться здесь навсегда, раствориться в этой красоте, забыть обо всем, что было раньше. Тяжесть век отступила, уступив место легкому головокружению, вызванному, вероятно, необычным воздухом и переизбытком впечатлений. Едва мои веки приподнялись, прогоняя остатки сна, как я увидел его. Фигура, окутанная золотым сиянием солнца, неспешно приближалась. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы различить черты этого незнакомого, но завораживающего лица. Он казался даже моложе меня, но что-то в нем пробудило во мне странное, неведомое прежде чувство. Его шелковистые волосы… они мне что-то напоминали. А глаза… где-то я их уже видел. Я точно знаю этого человека. И, кажется, он узнал меня тоже. — Проснулся Илиан? — улыбнулся он мне. Илиан… Это мое имя? Я не помнил его. И этого человека тоже. Но, кажется, мое замешательство его ничуть не смутило. Он любезно протянул мне руку, выглянувшую из-под шелкового рукава алой рубашки. Я снова поднял взгляд, вглядываясь в его лицо. И почему-то мое тело, по собственной воле, захотело его коснуться. Я даже не понял, как принял его помощь, но когда осознал, уже стоял на ногах, снова оглядывая этот бескрайний цветущий луг. — С тобой всё нормально? — А… да… — вырвалось у меня, и я почувствовал, как внутри всё сжалось от растерянности. Я не узнавал ни этого места, ни человека передо мной, и даже собственное имя казалось чужим. Но вот его рука, коснувшаяся меня, — это прикосновение было до боли знакомым, словно я знал его всю жизнь. — Где мы? — Ты, что ещё не проснулся? — с легкой улыбкой спросил он, вновь привлекая мое внимание. Я оглядел его с ног до головы, и тут мой взгляд случайно упал на землю, где недалеко лежали покрывало и корзина. — А… мы пришли на пикник? — Ага! — мгновенно оживился этот паренёк. Едва я произнес эти слова, как он тут же схватил мою руку. Прижался ко мне так крепко, словно испуганный котёнок, ищущий тепла. И тут же меня охватило то самое, странное чувство, которое я испытал при нашем первом касании. Захотелось обнять этого мальчишку, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но почему? Ведь я совершенно его не помнил. Хотя, может быть, это и не имело значения? Ведь он уже увлек меня к тому самому месту, которое я называл «пикником». — Садись Илиан! — позвал он меня, уже удобно устроившись на клетчатом покрывале. Приняв его приглашение, я опустился рядом. И тут этот мальчишка, словно не замечая разницы в возрасте, обхватил меня руками и прижался головой к моему плечу. Дискомфорта не было. Даже наоборот, казалось, что так и нужно, хотя все это выглядело до странности непривычно. Я не стал его отталкивать, просто замер, глядя на медленно плывущие по небу облака. Мы молчали, а я, словно не в своей тарелке, пытался понять, где оказался и кто этот юнец, что с… любовью? Меня обнимал. Разве кто-то обнимал меня так когда-то? Воспоминания всплывали обрывками, но ни одно из них не дарило такого тепла и… доверия, как этот парень. — Эм. прости… — а как его звали я не знал. Но похоже мой вопрос был очевиден, и тот улыбнувшись сразу дал мне ответ. — Снова забыл моё имя? — Прости! — Рёгу! — улыбнувшись назвал он. Да уж, имя действительно не из лёгких. В голове не всплывало ничего похожего. Может, я схожу с ума, может, просто временная амнезия. Но, как ни странно, рядом с этим юнцом я чувствовал себя спокойно. — Илиан, хочешь остаться в этом месте? — Что? — его вопрос меня удивил. Едва я успел как-то отреагировать, как Рёгу отпрянул. Его взгляд впился в меня, изучающий, а потом его руки легли мне на плечи. Невероятно, но мое тело словно само подалось, и я оказался на земле, а этот юнец уже навис надо мной. Я был совершенно растерян, глядя в его нежное, красивое лицо, в глаза, которые буквально залило золотым светом. Но самое странное — я не сопротивлялся. Даже мысли не было его оттолкнуть, и, честно говоря, желания тоже. — Ты же не уедешь с отцом? — спросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь надежды и обиды. Я замер, не зная, что ответить. Почему эти слова так ударили? От мысли, что я должен был уехать, оставить его одного? Это противное, царапающее чувство, будто что-то грызет изнутри. Я не мог ответить, пока не разберусь в себе. Но он ждал. Ждал, что скажет Илиан. Я протянул руку, коснулся его теплой, чуть шероховатой щеки, снова утонул в глазах этого мальчишки. Его щека была теплой под моей ладонью, такой хрупкой, такой беззащитной. Я хотел защитить его от всего, от этой неопределенности, от этой боли, которая, казалось, только начинала прорастать в нем. — Илиан… — прошептал он, и это имя, произнесенное им, звучало как мольба. Он ждал от меня ответа, ждал уверенности, которой у меня не было. Ждал, что я скажу, что все будет хорошо, что я не уйду. Но я не мог лгать. Не ему. Я сжал его щеку чуть сильнее, пытаясь передать ему хоть часть той силы, которую сам отчаянно искал. В его глазах мелькнула надежда, хрупкая, как крыло бабочки. И я понял, что не могу сломать ее. Не сейчас. Не здесь. — Я не оставлю тебя. Это не было обещание, скорее отчаянный крик души, попытка ухватиться за хоть что-то в этом всепоглощающем хаосе. Я сам не знал, как это должно произойти, но одно я понимал точно: я не мог просто уехать. И почему-то, совершенно необъяснимо, я не мог оставить Рёгу. Этот юноша пробуждал во мне такие странные, незнакомые чувства — одним лишь прикосновением, одним взглядом, самим своим присутствием. И вот сейчас, получив мой ответ, он склонился ко мне, прижался к моей груди, словно ища утешения, требуя объятий. Его тепло проникало сквозь ткань моей одежды, успокаивая бурю внутри. Я чувствовал, как его дыхание становится ровнее, как напряжение медленно покидает его тело. Это было не просто физическое прикосновение, это было признание, молчаливое подтверждение того, что я тоже не могу его отпустить. Казалось теперь у меня было что-то, за что можно было держаться, что-то, что придавало смысл моему пребыванию здесь. Я осторожно обнял его в ответ, чувствуя, как его тело расслабляется еще больше. Его волосы щекотали мою шею, и этот простой, интимный жест казался мне самым важным в этот момент. Я не знал, что будет дальше, какие испытания нас ждут, но сейчас, в этом тихом моменте, я чувствовал себя сильнее. Чувства, которые он вызывал во мне, были сложными, но они были настоящими. Они были якорем в этом бурном море неопределенности. И я понимал, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Я хотел запомнить это тепло, это доверие, эту хрупкую связь, которая только начинала формироваться между нами. — Останься со мной Илиан. — Хорошо! — согласился я. — Здесь так хорошо, что я не хочу уходить. — И, я… — и это была правда. Мне совсем не хотелось уходить, не хотелось отпускать Рёгу. Мы лежали на безлюдном лугу, под чистым небом и ласковым солнцем, просто обнимая друг друга. Разве это не было самое прекрасное и спокойное чувство на свете? Казалось, я впервые испытал нечто подобное, настолько не хотелось никуда спешить, даже думать о том, где я и кто такой Рёгу. Я будто потерял всякое стремление куда-то двигаться, но взамен нашёл Рёгу — человека, который сейчас, обнимая меня, молча прижался к моей груди. И почему-то, осознав это, меня непреодолимо потянуло в сон. Веки налились свинцом, глаза сами собой начали закрываться, убаюканные ровным и спокойным дыханием Рёгу. Мышцы расслабились, и я был готов раствориться в этом умиротворении, утонуть в его мягких объятиях. Но стоило мне только прикрыть глаза, как в голове вспыхнуло нечто странное и пугающее. Это было похоже на ужасную раскадровку кошмара, на подборку зловещих образов, совершенно мне незнакомых. Эта внезапная вспышка мгновенно вырвала меня из состояния покоя, заставив содрогнуться всем телом. Что это было? Что за ужас я только что увидел? Впервые в жизни мне стало по-настоящему жутко. И, похоже, Рёгу тоже это почувствовал, потому что медленно отстранился от меня, словно испугавшись. — Илиан? В чём дело? — обеспокоенно спросил он, а я не знал, что и ответить. Что это было? Этот вопрос пульсировал в моей голове, заглушая даже остатки дремоты. Образы, мелькнувшие перед моим внутренним взором, были не просто чужими — они были чудовищными. Нечто темное, искаженное, полное боли и отчаяния. Я не мог их описать, не мог понять, откуда они взялись, но их отпечаток остался на моей душе, как клеймо. Я снова попытался погрузиться в ту безмятежность, что еще секунду назад окутывала меня, как мягкое одеяло. Но теперь это было тщетно. Любой шорох, малейший блик света казались мне зловещими предвестниками чего-то иного, чего-то, что нарушало мой хрупкий покой. Медленно, нехотя, я сел, вновь устремив взгляд в траву под ногами. Внезапно, словно по нажатию невидимой кнопки, в голове вспыхнули те же образы, что мелькали мгновение назад. Но теперь, хоть и мельком, я смог их разглядеть. И тут же голову пронзила странная, острая боль. Глаза заныли, а в памяти, будто из ниоткуда, возникло место, совершенно мне незнакомое. — Илиан?! — Прости… я… — слова застряли в горле, когда новая волна боли пронзила меня. Откуда она взялась? Что происходит? И где я вообще оказался? Вопросы роились в голове, но, как по волшебству, они исчезли вместе с головной болью, как только рука Рёгу коснулась моей ладони. Я поднял взгляд и увидел его — юношу, чьи глаза были полны тревоги. Он переживал за меня, и, судя по всему, мой вид изрядно его напугал. — Я напугал тебя? — Немного, — выдохнул он, слегка отстраняясь. Рёгу неловко обхватил колени, застыв рядом. Его взгляд устремился вдаль, на зелёный луг. Я чувствовал, что он волнуется за меня, и это было приятно. Но тревога, вызванная внезапно всплывшими в памяти картинами, не отпускала. — Рёгу, что это за место? — наконец спросил я. — Оно тебе не нравится? — его голос прозвучал как-то приглушенно, будто он уже готовился к худшему. И в этот момент что-то внутри меня насторожилось. Я не мог понять, откуда это чувство, но только сейчас, когда последние лучи заходящего солнца тонули во мгле, я заметил. Глаза этого юноши, они были не просто необычного, а откровенно золотого оттенка. И дело было не в их редкости или завораживающей красоте. В них читалась какая-то враждебность, холодная и неприкрытая. — Я так старался создать место, которое тебе понравится… — слова Рёгу прозвучали с горькой ноткой. — Создать?! — вырвалось у меня, словно я не мог поверить услышанному. — Но, видимо, и этот мир тебя не впечатлил, — с явным разочарованием добавил он, медленно поднимаясь. Я, следуя за ним, тоже встал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Меня тянуло к Рёгу, но сейчас он сменился, словно что-то внутри него погасло на моих глазах. В лучах уходящего солнца его глаза сверкали золотом, ветер играл с его волосами, а руки сжимались в кулаки. Я невольно сделал шаг назад. Что-то здесь было не так. Даже воздух вокруг стал тяжелее, и я это отчетливо почувствовал. — Сколько миров мне ещё нужно сотворить, чтобы ты наконец понял… — Рёгу?! — Что ты принадлежишь мне Илиан! — его голос прозвучал с ледяным холодом, когда он обернулся. В этот момент меня пробрал настоящий ужас. Небо, ещё недавно нежно-розовое, мгновенно окрасилось в зловещее красное зарево. Ветер взметнулся вокруг Рёгу, заставляя меня отшатнуться, насколько позволяли ноги. — Кто ты? — этот вопрос сорвался с губ скорее как выдох, чем как полноценный вопрос. Рёгу стоял, окутанный этим багровым светом, будто демон, вырвавшийся из преисподней. Ветер трепал его волосы, и в этом хаосе я видел лишь холодную, нечеловеческую красоту. Его глаза, цвета залитого блеском солнца, сейчас горели тем же зловещим красным, что и небосвод. Я не знал, что ответить. Слова застряли в горле, скованные страхом. «Принадлежу»? Что это значит? Мы были друзьями, союзниками… или я так думал. Но сейчас передо мной стояло нечто иное, нечто чуждое и пугающее. Я попытался собраться с мыслями, найти хоть какую-то логику в происходящем. Миры… он говорил о мирах. Что он имел в виду? Неужели он… создавал их? Но зачем? И почему я должен был «понять»? В голове вспыхнула короткая молния, озарив на миг темные закоулки памяти. Обрывки воспоминаний, как осколки разбитого зеркала, мелькнули и тут же исчезли. Но этого короткого мгновения хватило, чтобы в сознание ворвались странные линии, причудливые очертания какого-то незнакомого места. И… глаза. Глаза Рёгу. Нечеловеческие, пронзительные, глаза настоящего демона. Холодок пробежал по спине. Неужели все это, все пережитое, было лишь искусно сплетенной иллюзией? Тщательно выстроенной им, Рёгу, чтобы заманить меня… в ловушку? Эта мысль, будто ледяная игла, пронзила сердце, заставляя сомневаться во всем, что казалось правдой. — Верни меня в реальность… Рёгу! — зашипел я. — Она тебе не понравится! — Я сказал, верни меня обратно, — мой голос сорвался на крик, и в этот момент я почувствовал, как ярость захлестывает меня. Мне отчаянно захотелось вцепиться в его тонкую шею, сдавить ее до конца. И вот, наконец, мое тело начало подчиняться мне. В несколько стремительных шагов я оказался рядом с Рёгу, протянул к нему руку, и в тот же миг все вокруг поглотила тьма. Я даже не успел осознать, как она, созданная Рёгу, специально для меня, окутала меня, поглотила целиком.

***

Красное, как кровь и закат, зарево заливало всё вокруг. Камни, казалось, впитывали эту зловещую атмосферу, а я с трудом пытался открыть глаза. Чувство было отвратительным, будто меня насильно погрузили в сон, что, по сути, и произошло. Я почти поддался иллюзии этого мира, почти отдался в руки демона. Осознав это, я попытался пошевелить руками, но тело приросло к месту. Демонические нити, паутина, сковали меня, и я оказался в самом центре этой ловушки, совершенно обездвиженный. Сознание возвращалось, вместе с ним приходили силы, и я всё яснее понимал, что попал в западню. Я чувствовал, как эти нити, тонкие, но невероятно прочные, впиваются в кожу, как живые существа, питающиеся моей жизненной силой. Каждый вдох давался с трудом, воздух казался густым и пропитанным запахом серы и чего-то ещё, чего-то древнего и зловонного. Где-то в глубине сознания мелькала мысль о том, что это не просто физическое ограничение, а нечто более глубокое, ментальное. Демон не просто связал меня, он пытался сломить мою волю, заставить принять его реальность, раствориться в ней без остатка. Каждый миллиметр движения, каждая попытка высвободиться отзывались жгучей болью, но я не останавливался. Я чувствовал, как нити натягиваются, как они сопротивляются, но в то же время, я ощущал, как они начинают истончаться, словно под воздействием невидимого пламени. Это было пламя моей воли, моей решимости не сдаваться. Я знал, что это только начало, что демон не отступит просто так. Я продолжал бороться, вкладывая в каждое движение всю оставшуюся силу, всю свою веру в то, что этот кошмар не будет длиться вечно. — Хочешь сбежать? — голос Рёгу прозвенел как гром. Только тогда я его увидел. Юноша из моих иллюзий, но теперь в обличии демона, медленно приближался ко мне. Он двигался плавно, обходя камни, что усыпали это место, его руки едва касались паучьих нитей, оплетавших все вокруг. Красная рубашка, цвета свежей крови, золотые глаза, пылающие зловещим огнем. И лицо… Здесь Рёгу был настоящим, не той иллюзорной копией, которую я знал. — Мои цепи не так уж и просто разорвать, — пробормотал Рёгу и остановился в нескольких шагах. — Так ты демон? — вырвалось у меня. — Иллюзии, они ведь так удобны, не правда ли? Позволяют видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он говорил о своих мирах, о моих иллюзиях, но в его словах было нечто большее, чем просто наблюдение. Рёгу видел меня насквозь, видел мою слабость, мою беспомощность. И это пугало меня больше, чем осознание, что он существо вышедшее из самой преисподнии. — Кто ты Рёгу? — У меня много имён, знаешь ли, — его слова повисли в воздухе, как невидимая паутина, которую он, казалось, сплёл одним лишь своим присутствием. Я смотрел на него, на этот огонь в глазах, на эту демоническую сущность, и впервые в жизни почувствовал не только леденящий страх, но и… острое любопытство. Кто он? Что он может мне предложить? — Но то, как ты называешь меня, мне по душе, — усмехнулся он, глядя на меня так, словно я был мотыльком, неосторожно залетевшим в его паучью сеть. И вот он двинулся ко мне, медленно, не спеша, но неумолимо. Остановился прямо передо мной, впиваясь взглядом в мои глаза. — Ты не боишься меня, не так ли? — прошептал он, и в этом шепоте было больше силы, чем в любом крике. Это был не вопрос, а скорее утверждение, констатация факта, который он уже успел прочесть в моей душе. Я не мог ответить. Слова застряли в горле, скованные смесью страха и того самого, всё ещё тлеющего любопытства. — Хорошо! — продолжил Рёгу, и уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Страх — это лишь одна из граней. Любопытство же… оно открывает двери. — Рёгу! Он сделал едва заметный жест рукой, и воздух вокруг нас словно загустел, наполнившись невидимыми вибрациями. — И ты, мой маленький мотылёк, уже заглянул за одну из них. Я чувствовал, как мои собственные мысли начинают путаться, как привычные рамки реальности расплываются. Он не просто говорил, он творил. Творил атмосферу, творил мои ощущения. И в этой новой, странной реальности, где страх переплетался с притяжением, я понимал, что уже не могу просто уйти. Я был в его сети, и, как бы это ни было пугающе, я хотел узнать, что будет дальше. — Чего ты хочешь? — Я хочу тебя, — заявил он протягивая ко мне руку, касаясь шеи тонкими пальцами, — Хочу всего тебя! Я почувствовал, как пальцы сжали мою шею, осознание пришло мгновенно: я попал в паутину настоящего паука, из которой не было спасения. И тогда разум понял — Рёгу меня не отпустит. Он сделал шаг ко мне, сдавил мою шею ещё сильнее, а затем накрыл мои губы своими. Его поцелуй был тёплым для демона, но грубым для человека. Я ощутил сладость чужих уст, и по спине пробежал электрический ток. Я не мог его оттолкнуть, и дело было вовсе не в сковывающих меня нитях. Его дыхание, смешанное с запахом чего-то древнего и потустороннего, обжигало кожу. Я чувствовал, как его сила проникает сквозь меня, словно корни, впивающиеся в землю. Это было не просто физическое прикосновение, а вторжение в самую суть моего существа. Мои мысли путались, как нити в той самой паутине, но не от страха, а от чего-то иного, неведомого. Сладость его губ была обманчива, как нектар ядовитого цветка, обещающего забвение. И я, обессиленный, поддавался этому забвению, позволяя ему увлечь меня в бездну, где реальность теряла свои очертания. Моё тело, казалось, перестало принадлежать мне, становясь марионеткой в его руках, а разум — лишь эхом его воли. Я был пойман, но в этой ловушке таилось странное, пугающее притяжение, которое не давало мне сопротивляться. — Прекрати! — мой голос сорвался, и я оборвал столь нежелательное, но манящее сплетение губ. Дыхание сбилось мгновенно, а тело задрожало, как будто его чем-то пропитали. — Не трогай меня! — Я создам мир, где ты не сможешь мне противится, — со смехом заявил Рёгу отпрянув назад. Его смех звучал как обещание, как угроза, как приговор. Я смотрел на него, пытаясь понять, насколько серьезны его намерения, и в его глазах увидел отражение той самой бездны, в которую он хотел меня погрузить. И что самое страшное, часть меня уже начинала поддаваться этому зову, этой обещанию полного подчинения, полного освобождения от бремени выбора. — Подожди немного, и ты станешь моим Илиан, — проговорил Рёгу касаясь руками моего лица. — Никогда… ник… — но его поцелуй вновь перекрыл мне дыхание. Он был слаще, теплее, чем тот первый, и теперь в нем звучала такая сила, такая настойчивость, что я просто не мог его оттолкнуть. Борьба с этим демоном была проиграна, а воля к сопротивлению испарилась. Разум уже готов был отключиться, отдаться этой сладкой неге его губ, этим гипнотизирующим глазам и зову, который я больше не мог игнорировать.