ВЕРХОМ НА РАДУГЕ

Ты был таким открытым и смешным, Красивый, но нахальный пацанёнок. Так быстро стал мне нужным и родным — Всегда серьёзный, остроглазый львёнок. Твоя улыбка мне дарила мир, Перекрывая жгучий зной и ветер. В твоих глазах я был уже кумир, А взгляд был полон нежности и светел. В зрачках светились удаль и огонь, В высоких скулах — напряжение и похоть. Я каждый день хотел тебя обнять, Но не решался даже пальцем трогать. Ты задирал меня при каждой встрече, Устраивая игры и бедлам. Но я молчал, носясь с тобой, как ветер, По павильонам, сценам и лугам. Все шалости проделывал с тобою, Вводя коллег, бывало, в ступор тем, Что, словно мальчик, бегал за звездою, Беря партнёра в дружественный плен. Твой бутафорский меч взлетал из ножен, Скрестившись с флейтою моей шутя. Ты часто был — ну просто невозможен, А я томился мыслями, любя. Да, я ещё тогда на съёмках понял, Как дорог мне твой милый, дерзкий смех, Как бесконечно привлекателен и скромен Твой хмуро-страстный образ. И успех Был ожидаем: если в кадре двое. Мы чувства приоткрыли, не успев Понять, что всё-таки опасно быть звездою, Кумирами для миллионов ханьских дев. Жестокость сплетен била очерёдно Меня, тебя и всех, кто рядом был. Мы отрывались друг от друга неохотно, Но отдаленьем нужный дан посыл. На сцене больше нас двоих не видно, Поодиночке чествуем триумф. Нам и фанатам до чертей обидно, Но пересудов — множество вокруг. Однако там, где нет чужого взгляда, Где камеры за нами не следят, Мы всё такие же: мы пара и команда, И пусть враги, завидуя, брюзжат. Нам наплевать на их тупое мнение, Мы будем вместе — хейту вопреки, Смотря на мир в любовном изумлении, И защитив друг друга от тоски. От боли, от упрёков, оскорблений, Сплетая руки, веря и любя… Поверьте, нам не нужно разрешений, Чтобы сказать: «Я так люблю тебя!»