8. Возвращение Домой
15 октября 2025 г., 08:06
Когда они вышли из бара, время уже перевалило за полночь. Воздух был прохладным и свежим, словно сама ночь вздохнула после душного дня. Гермиона, слегка пошатываясь, потянулась всем телом, наслаждаясь свободой движений после долгих часов, проведенных за столиком.
— Давай прогуляемся? — предложила она, глядя на мерцающие огни города, зовущие куда-то вдаль.
Драко, однако, лишь устало провел рукой по лицу. Как бы ни была прекрасна девушка, предлагающая это, этот день вымотал его – и морально, и физически. Каждая мышца его тела умоляла о покое.
— При всем моем желании, Грейнджер, я не готов, — произнес он, и в его голосе, хоть и усталом, звучали ноты искреннего сожаления. — Я упаду посреди улицы, и тебе придется тащить меня на себе.
Она лишь фыркнула, но протестовать не стала, когда он, изящным движением поймав такси, распахнул перед ней дверцу.
— После тебя, — мягко сказал он, пропуская ее вперед с легким, едва уловимым наклоном головы.
Как только машина тронулась с места, Драко откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Дыхание его почти сразу стало ровным и глубоким – он буквально растворился в этом мгновении, позволив усталости наконец взять верх.
Гермиона тоже чувствовала, как сон стремительно догоняет ее, но она изо всех сил старалась не поддаваться ему, им нужно было добраться до отеля, прежде чем она сможет расслабиться. Она прижалась лбом к прохладному стеклу, сонно наблюдая, как за окном мелькают огни ночного города. Они плыли мимо, как светлячки в темноте, и каждый из них казался ей маленькой историей, маленькой жизнью...
До отеля было всего пятнадцать минут езды, но эти минуты растянулись в странном, вневременном пространстве. За стеклом такси проплывали размытые огни незнакомого города, а внутри царила тихая, густая истома, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Гермиона чувствовала, как тяжелая голова Драко все больше кренится к ее плечу. Когда такси наконец остановилось у освещенного подъезда отеля, ей почти стало жаль прерывать эту мирную, безмятежную поездку.
— Малфой, — осторожно дотронулась она до его плеча, ее голос прозвучал негромко. — Мы приехали.
Он пробормотал что-то невнятное сквозь сон и с трудом открыл глаза. С усилием воли, привычным для человека, отточившего самообладание, Драко расплатился за поездку и выбрался из машины. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, пахнущей океаном и чужими цветами.
Драко остановился и прикрыл глаза, впитывая этот момент.
— Как же хорошо, Грейнджер! — вдохнул он полной грудью, запрокинув голову к звездному небу, ощущая, как его легкие наполняются ничем иным как свободой.
Гермиона остановилась рядом с ним и тоже прикрыла глаза, утопая в собственных ощущениях.
— Да, — прошептала она.
Она продолжала стоять и вдыхать ночной воздух. Если бы не завтрашний день, перед которым она чувствовала себя уязвимой, она бы полноценно прочувствовала всю полноту этих ощущений.
— Так и простоишь здесь всю ночь? — слегка усмехнулся Драко. Он уже открыл глаза и теперь разглядывал Гермиону.
Она резко открыла глаза и почувствовала, как ее пошатнуло в сторону.
— Осторожнее, — рука Драко молниеносно обвила ее за талию, крепко и уверенно подхватив. Его прикосновение было неожиданно твердым.
— Это все сон, он догоняет меня, — пробормотала Гермиона.
— У меня есть антипохмельное зелье, тебе нужно? — с какой-то добротой и понимаем спросил Драко, все еще держа ее за талию.
— Да, не будет лишним, спасибо.
Дверь его номера с глухим щелчком захлопнулась, отсекая шумный мир. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием и отдаленным гулом лифта. Гермиона, прислонившись к прохладной стене, не сдержала зевок, прикрыв рот тыльной стороной ладони.
— Присядь, Грейнджер, пока не рухнула. Я найду зелье, — Драко махнул рукой в сторону кровати.
Гермиона присела, усталость накатывала на нее плотной волной, поэтому она откинулась на спину, прикрывая глаза тыльной стороной ладони, чтобы щемящий свет от лампы не резал глаза. Каким-то образом она чувствовала, что Драко не причинит ей вреда. Она неосознанно доверяла ему. Поэтому последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в легкую дремоту, – это мягкость покрывала под головой, далекий, убаюкивающий звук его возни и едва уловимый запах его парфюма.
После нескольких минут бесполезных ручных поисков в своей сумке, на которую Драко тоже наложил заклятие незримого расширения, он наконец сдался и проворковал: «Акцио». Заветный пузырек с изумрудной жидкостью вылетел из глубин, сверкая в тусклом свете.
Он откупорил его одним отточенным движением и залпом выпил половину содержимого. Знакомая обжигающая горечь разлилась по горлу, но он даже не поморщился - годы тренировок сделали свое дело.
— Грейнджер... — проговорил он, оборачиваясь, но ответа не последовало.
Салазар. Она заснула у него на кровати, прямо поверх одеяла, в одежде.
Драко замер, глядя на спящую Гермиону. Ее дыхание было ровным и глубоким, а лицо казалось удивительно безмятежным и юным. В его собственной уставшей голове проносились обрывочные мысли, одна противоречивее другой. Оставить ее здесь? Они уже спали рядом – в самолете, вчера в ее номере. Ничего предосудительного в этом не было, но сейчас все казалось иным, более интимным. Или уложить ее здесь как следует, а самому уйти в ее номер? Мысль казалась логичной – но у него не было ключа от ее номера.
— Грейнджер, — осторожно, почти неслышно потряс он ее за плечо, стараясь не напугать резким движением. — Проснись. Немного.
Она приоткрыла глаза, и взгляд ее был мутным, неосознающим.
— Выпей это, — он потряс перед ее лицом флаконом. — Чтобы завтра утром голова не раскалывалась.
Она лишь бессмысленно уставилась на него, не в силах собраться с мыслями, губы ее были чуть приоткрыты.
— Ну давай же! — его голос звучал строго, почти по—отцовски, но в нем сквозило беспокойство. — Завтра утром встреча. Твои родители. Ты должна быть в норме.
Она машинально протянула руку, но пальцы ее были вялыми и не слушались. Он, раздраженно фыркнув, сам поднес флакон к ее губам, аккуратно приподняв ее голову своей свободной рукой.
— Пей, — прошептал он, вкладывая в это слово всю ту заботу, на которую только был способен.
Гермиона сделала несколько покорных глотков, сглотнула, даже не осознавая горечи, а он наблюдал, как её веки снова тяжелеют и медленно закрываются. Он убрал флакон, все так же придерживая ее голову, а потом бережно положил обратно.
Он снял с ее ног кроссовки, аккуратно развязав шнурки и стащив их один за другим, стараясь не разбудить. Потом, с тихим вздохом обреченности, переложил ее спящее тело повыше, к изголовью, устроив поудобнее, поправив скомканное одеяло, накрыв ее им. Раздевать ее он даже не думал – это было за гранью всех возможных и невозможных правил.
«Обращаюсь с ней как с ребенком», — с легкой усмешкой подумал Драко, стоя над ней и глядя на ее спокойное лицо.
Он потушил лампу, погрузив комнату в темноту, разбавленную лишь городским свечением из-за штор, и опустился в кресло напротив кровати, закинув ноги на подлокотник.
***
Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь легкие занавески, разбудили Гермиону. Она моргнула, пытаясь осознать, где находится. В голове не было привычной тяжести - странно, учитывая вчерашние возлияния.
Какой-то шум за окном... Птицы? Или город уже проснулся?
Она потянулась, ощущая мягкость подушки под щекой, и вдруг замерла.
На ее животе лежала чья-то рука.
Теплая. Тяжелая. Мужская.
Инстинктивно ее рука рванулась вниз, к телу. Джинсы... На ней были джинсы и вчерашний топ. Она была одета. Чувство облегчения было таким острым, что она чуть не вздохнула вслух, но вовремя остановила себя.
Она медленно повернула голову.
Драко спал на животе, его лицо казалось удивительно безмятежным. Светлые ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, а губы были слегка приоткрыты. Его рука покоилась на ней, будто всю ночь проверяла наличие девушки рядом.
Гермиона невольно задержала взгляд на его чертах – острый подбородок, высокие скулы, благородный нос...
Стоп. Что она вообще делает?
— Грейнджер, ты сейчас просверлишь во мне дыру, — его голос, хриплый от сна, заставил ее вздрогнуть.
Он не открывал глаз, но уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.
— Как ты почувствовал это? — вопрос вырвался сам собой, и она тут же пожалела об этом, понимая, что только подтвердила его слова.
— Я тоже только что проснулся, — он хмыкнул, глубоко вздохнул и наконец открыл глаза. Серебристо-серые, затуманенные сном, они были удивительно ясными. Он медленно, почти нехотя, убрал руку с ее живота. — Котик, который час?
— Какой я тебе котик?! — она нахмурилась, стараясь придать своему голосу как можно больше суровости, но все же машинально потянулась к часам. — Восьмой.
— Ну как какой, — его голос стал игривым, бархатистым. Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и продолжал смотреть на нее. — Ты вчера лакала алкоголь, как кот сметану. Очень мило, надо сказать.
Она прищурилась, но в уголках ее губ дрогнула улыбка.
Пытаясь сохранить серьезность, Гермиона встала с кровати – и тут же заметила его сумку у своей стороны и пустой флакон на тумбочке.
— Я спала у тебя, — констатировала она, поднимая бутылек. Остатки зелья блестели на дне. — Антипохмельное? Спасибо. Оно... сработало.
— Не за что, котик, — он потянулся с преувеличенной негой. — Ты вчера благополучно отрубилась, едва коснувшись головой кровати. Пришлось вливать почти что насильно.
— Прости, я не помню, как мы добирались домой, — она резко развернулась к двери, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — И не называй меня так! Я приду через полчаса!
И, не оглядываясь, почти выбежала в коридор, стараясь, чтобы ее шаги не казались такими панически-быстрыми.
Домой?
Драко остался лежать, уставившись в потолок. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь отдаленным городским шумом.
Она сказала "домой". Не "в номер", не "к себе", не "в отель". Именно "домой".
Почему это простое, глупое слово застряло у него в голове, как заноза, отзываясь странной, согревающей вибрацией где-то глубоко в груди? Он провел рукой по лицу, смахнув остатки сна, и тихо выругался себе под нос. Все это становилось реальным.
Горячие струи воды смывали с его кожи последние следы вчерашнего веселья. Драко стоял под душем, запрокинув голову, позволяя воде омывать лицо. Тело было легким, мысли – ясными. Слава Салазару и тому, кто изобрел антипохмельное зелье!
Он вышел из душа, завернувшись в мягкое полотенце, и остановился перед зеркалом. Капли воды стекали по рельефу мышц, оставшихся со времен квиддича и войны.
Новые джинсы идеально сидели на бедрах, светлая футболка даже не оттеняла его мраморную кожу, но подчеркивала его новое тату на руке. Он покрутился перед зеркалом, оценивая образ. Маглы действительно разбираются в повседневной одежде.
Тихий стук в дверь прервал его размышления.
— Входи, — он открыл дверь, натягивая часы.
На пороге стояла Гермиона. На ней было платье нежного голубого оттенка, которое облегало ее фигуру, подчеркивая талию и мягкие изгибы. Солнечные лучи, пробивающиеся из окна, играли в ее распущенных каштановых волнах, создавая вокруг головы легкое сияние. Она выглядела одновременно свежо и тревожно.
— Итак, куда мы направляемся? — спросил он, когда они молча подходили к лифту, нарушая тишину, повисшую между ними.
Гермиона вздохнула, ее пальцы нервно перебирали тонкий ремешок маленькой сумочки.
— Я ужасно голодна, поэтому я настаиваю на том, чтобы сначала позавтракать. Основательно.
Он приподнял бровь, улавливая тонкие, но четкие нотки волнения в ее обычно таком уверенном голосе.
— Ты оттягиваешь момент встречи? — спросил он прямо, но без упрека.
— Нет! — она слишком резко ответила и тут же смутилась. — То есть, я правда хочу поесть. К тому же, — она немного замялась, глядя на кнопку вызова лифта, — если они... ну, если они приняли негативное решение, у них будет еще лишних полчаса, чтобы это решение пересмотреть. Пока мы будем есть. Это логично.
Лифт мягко прозвенел, и двери раздвинулись. Они вошли внутрь. И прежде чем Гермиона успела нажать кнопку, Драко вдруг положил руку ей на плечо, заставив ее замереть и посмотреть на него. Его взгляд был серьезным.
— Грейнджер, я уверен, что все будет хорошо. Это твои родители. Они любят тебя. Да, они вспылили, но это был шок, защитная реакция. Они простят тебя. Вот увидишь.
Его пальцы слегка сжали ее плечо, пытаясь передать ей уверенность, которой, возможно, не чувствовал полностью сам. Но он был готов сделать для нее этот вид, стать для нее опорой в эту минуту.
Когда они уже спустились в холл отеля, залитый утренним солнцем, Гермиона вдруг резко остановилась посреди сияющего мраморного пола, словно наткнувшись на невидимую стену. Ее пальцы внезапно впились в руку Драко выше локтя.
— О господи! — ее голос дрожал, глаза расширились от внезапного, леденящего душу осознания. — А если что-то случилось? Мы так поспешно ушли тогда, даже не убедившись до конца, что заклинание подействовало правильно! Что с ними все в порядке!
Ее дыхание участилось, грудь тяжело и прерывисто поднималась и опускалась. Перед ее глазами поплыли ужасные картины: ее родители, потерявшие рассудок, блуждающие по улицам Сиднея в состоянии беспамятства, напуганные и непонимающие. Как она могла быть такой безрассудной, такой эгоистичной?
Драко быстро повернулся к ней, полностью перекрыв ее собой от любопытных взглядов в холле, его свободная рука инстинктивно легла поверх ее сжатых на его руке пальцев.
— А если они уже... сошли с ума? — прошептала она, и голос ее прервался от нахлынувшей паники. Она начала дрожать, как осиновый лист на ветру, и внезапно все ее страхи, которые она так тщательно подавляла все эти часы, вырвались наружу с разрушительной силой.
— Успокойся, Грейнджер, — сказал он твердо и четко, глядя прямо в ее глаза. — Я об этом позаботился.
Он сделал небольшую паузу, давая ей время перевести дыхание и осознать его слова.
— Я наложил на них чары отслеживания сердечного ритма и базовой мозговой активности. С ними всё в полном порядке. Я проверял.
Гермиона уставилась на него, ее губы слегка приоткрылись от изумления. Паника в ее глазах начала медленно отступать, сменяясь недоверием и надеждой.
— Поначалу, — продолжил он чуть более легким тоном, видя, что она прислушивается, — да, была сильная, хаотичная мозговая активность. Но уже к вечеру вчерашнего дня всё стабилизировалось и пришло в абсолютную норму. И, судя по тому, что сигнал четкий и ровный, они никуда не уехали, раз я до сих пор могу их проверять.
Его слова словно сняли с ее плеч невидимую тяжесть. Напряжение ушло из ее пальцев, разжавших его руку. И внезапно, без всякого предупреждения, она бросилась к нему, обхватив его руками за талию.
— Спасибо тебе, — прошептала она, прижимаясь щекой к его груди, к мягкой ткани футболки. — Спасибо тебе большое! Я... я даже не подумала...
Она почувствовала, как его тело на мгновение замерло от неожиданности, а затем его сердце под ее щекой забилось чуть чаще и сильнее. Она уловила легкие, едва уловимые нотки его парфюма.
Так же резко, как и обняла, она отстранилась, отводя смущенный взгляд в сторону. Щеки ее вспыхнули ярким румянцем.
— Прости. Я... я даже не подумала о том, что всё могло пойти не так. Я была так поглощена своими переживаниями...
Драко слегка улыбнулся, в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное.
— Не страшно. Не всё и не всегда можно предусмотреть в одиночку, — он пожал плечами, делая вид, что этот порыв ничего не значит. — Поэтому, знаешь ли, иногда полезно иметь кого-то, кто подстрахует. Идем завтракать, голодная сова? Ты же настаивала.
Они вошли в ресторан отеля, где их встретил приглушённый гул разговоров и аромат свежесваренного кофе. Уютный полумрак и мягкие кресла создавали атмосферу уединения.
Гермиона, всё ещё перебирая в голове его неожиданное признание о чарах, нахмурилась. Ее ум, всегда жаждавший знаний, не мог просто пропустить эту информацию мимо.
— Я никогда не слышала про такие сложные диагностические чары. Они не упоминаются в стандартных учебниках по целительству. Откуда ты вообще знаешь о них?
— Они используются в Святого Мунго, — отозвался Драко, не глядя на нее, следя, как официант расставляет столовые приборы. — Для мониторинга пациентов в коме. Чтобы отслеживать состояние, не тревожа их.
— Но откуда ты знаешь о них? — настаивала она.
Он замер на мгновение, его пальцы застыли на ручке ножа.
— Я… — он сглотнул, и его голос понизился почти до шепота. — Я использовал их на матери. Когда, ну… в нашем доме кишели приспешники Тёмного Лорда. А отец был в Азкабане. Я должен был быть уверен, что она… что с ней всё в порядке. Каждую ночь.
Гермиона почувствовала, как что-то холодное и тяжелое сжалось у неё в груди. Перед ней снова открывалась очередная, неизвестная ей грань Драко Малфоя - молодого человека, вынужденного стать опорой и защитником в самом логове врага. Она опустила глаза, внезапно ощущая неловкость и грусть. Слова застряли в горле.
К счастью, в этот момент официант с бесшумной почтительностью принёс их заказанный завтрак – пышные, золотистые омлеты с зеленью, хрустящие поджаренные тосты в плетеной корзинке и две дымящиеся чашки ароматного кофе. На несколько минут воцарилось молчание, каждый был поглощен своими мыслями.
Гермиона отхлебнула свой кофе, наслаждаясь бархатистой сладковатой пенкой, когда Драко нарушил тишину, в его голосе вновь зазвучали знакомые нотки сарказма:
— Если моя память не изменяет мне, то кое-кто вчера пообещал мне с утра целую кофейную церемонию? — его брови игриво поднялись, и он многозначительно уставился на нее поверх края своей чашки. — Да, кажется, этот кое-кто сидит как раз напротив меня и пытается сделать невинное лицо.
Гермиона закатила глаза с преувеличенным страданием, но уголки ее губ предательски дрогнули, выдавая улыбку.
— Я уже и забыла об этом дурацком обещании, — она сделала вид, что задумалась, постукивая пальцем по столу. — Ладно, признаю поражение, я исправлюсь.
— Расслабься, Грейнджер, я шучу, — он махнул рукой. — Просто, когда мы будем проходить мимо, покажи мне, где это можно купить. Мое любопытство требует удовлетворения.
Она прищурилась, изучая его.
— Какой кофе ты вообще пьешь обычно?
Драко пожал плечами, и в этом движении было что-то нарочито небрежное.
— Какой приготовят эльфы.
— Сладкий или нет? — не отставала она.
Он поднял свою чашку, демонстративно пригубил.
— Я, вообще-то, люблю всё сладкое, — признался он, и его тяжелый взгляд устремился на нее. — Но вот этот конкретный… — он сделал паузу, давая словам вес, — мне нравится особенно.
Гермиона почувствовала, как по щекам разливается тепло, но быстро взяла себя в руки, подняв бровь.
— Вау, Драко Малфой одобрил мой выбор. Я польщена, — она слегка улыбнулась. — Это капучино, если что.
Он закатил глаза с театральным стоном, но широкая, неподдельная улыбка выдавала его настоящее настроение.
— Грейнджер, я уже признавал, что всё, за чем я следую эти дни, более чем достойно. Ты ещё хотела извлечь воспоминание и совать нос в Омут?
— Точно! — её глаза сверкнули озорно. — Эти тоже извлеку и каждый раз буду удивляться.
Драко покачал головой, делая вид, что страдает от ее нахальства, но скрыть довольное, расслабленное выражение на лице он не мог.
— Ты проводишь слишком много времени со мной. Тебе начинают передаваться слизеринские жесты.
— Главное, чтобы только жесты, — парировала она. — Не хочу однажды посмотреть в зеркало и увидеть там напыщенную снобку с манией величия.
— Я глубоко оскорблен, — он слегка закатил глаза, прикладывая руку к груди с театральным видом, но в его низком голосе явно чувствовались нотки веселья и игры.
Они продолжали наслаждаться завтраком, погруженные в легкие, почти бессмысленные утренние разговоры. Гермиона постепенно чувствовала, как последние остатки нервного напряжения покидают ее, смытые этой простой, непринужденной болтовней.
— Нам пора выдвигаться, если ты уже закончил, — Гермиона бросила оценивающий взгляд на его пустующую тарелку и отпила последний глоток кофе, прежде чем решительно встать.
Но Драко не двинулся с места. Его выражение лица внезапно стало серьезным.
— Грейнджер, подожди. Я подумал... мне кажется, что я там не нужен, — его пальцы принялись слегка, нервно постукивать по белоснежной скатерти. — Это твой момент. Твоя семья.
Она замерла, затем медленно, словно обдумывая его слова, опустилась обратно на стул. Они провели последние несколько дней практически неразлучно – он стал ее невольной опорой, ее саркастичным щитом от реальности. Мысль о том, чтобы идти туда одной, внезапно показалась пугающей. Но она должна была это сделать.
— Ты... прав, — выдохнула она, смиряясь с этой мыслью. — Это я должна сделать сама.
— Я как раз сейчас пойду в Министерство, — сказал он, переводя взгляд на окно. — Назначу время для своего портключа на завтра. Пора возвращаться к реальности.
В его голосе прозвучала легкая грусть, которую он тут же попытался скрыть. Возникала неловкая пауза.
— Ну что ж, тогда... в следующий раз увидимся уже в Хогвартсе?
Драко резко покачал головой, отбрасывая со лба прядь волос.
— Ну уж нет. Так быстро ты от меня не избавишься. Я хочу услышать, как все прошло! — в его глазах вспыхнул знакомый огонек азарта. — Хоть частично, но я принимал участие в этой безумной операции. Имею право знать концовку истории.
Гермиона слегка рассмеялась.
— Так и быть, пришлю сову с краткими результатами.
— Грейнджер, — он пригрозил ей пальцем с таким комично-грозным видом, что она едва сдержала новый смех. — Если ты так продолжишь, я лично заставлю тебя написать развернутое эссе минимум на 400 страниц с полным докладом о предстоящей встрече. И к каждой реплике будешь подробно описывать внутренние переживания и мотивацию каждого «героя», как ты это любишь.
— Боже правый, ты жесток ко мне! — она в притворном ужасе схватилась за сердце, широко раскрыв глаза. — Всего 400 страниц? Мне же не хватит, чтобы описать все нюансы! Может, все же 500?
— Я всегда знал, что ты законченная заучка, Грейнджер, но чтобы настолько… — он покачал головой с видом ложного разочарования, но широкая ухмылка полностью его выдавала.
— Ладно, хватит болтать. Мне пора, — она поднялась, но задержалась на мгновение. — Если что-то случится… отправляй патронус.
Драко приподнял бровь.
— Я не прибегу на его зов, — добавила она с озорной улыбкой. — Но ты все равно отправляй. Мне будет приятно.
— А ты язвительная маленькая стерва, Грейнджер, — рассмеялся он, откидываясь на спинку стула, но в его глазах светилось горячее одобрение. — Настроение-то у тебя уже хорошее, да, котик? Я ведь все еще могу его испортить парой хорошо подобранных фраз.
Она вдруг стала серьезной, и ее взгляд смягчился.
— Сегодня только одно-единственное в мире событие может испортить мое настроение. И тебе прекрасно известно, что именно.
Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от ее слов, но в этом жесте было что-то теплое, почти нежное.
— Иди уже. Хватит тянуть время. Шевели булками навстречу своей мечте, или как там у маглов говорят.
Гермиона постояла еще секунду, словно хотела что-то добавить, найти нужные слова. Но слова казались лишними. Она лишь кивнула, коротко и уверенно, развернулась и направилась к выходу из ресторана, ее шаги были твердыми, а спина – прямой. Он следил за ней взглядом, пока дверь не закрылась за ней, и только тогда позволил себе тихо выдохнуть.
***
Драко выполнил задуманное – визит в местное Министерство магии занял не больше часа. Портключ, активирующийся завтра в полдень, лежал в его внутреннем кармане, холодный и безмолвный, как напоминание о том, что возвращение в Лондон неизбежно. Но пока что у него был целый день, и он намерен был провести его так, будто это последний момент настоящей свободы.
В Министерстве он также узнал, где находится вход в магическую часть города, куда он сейчас и направлялся – в старом квартале The Rocks, среди узких переулков и зданий колониальной эпохи.
— Где же этот проклятый… — пробормотал он, разглядывая кирпичную стену с вывеской «Billabong surf shop». Солнце палило нещадно, а от близости океана воздух был влажным и солёным. Где-то вдалеке кричали чайки, а под ногами шуршали обрывки туристических карт.
Вдруг из тени, словно материализовавшись из самого воздуха, вышла женщина в широкополой шляпе, украшенной перьями какаду. Её тёмная кожа была испещрена узорами, напоминавшими древние тотемы, а в руке она сжимала палочку из тёмного дерева – не дуба и не остролиста, а чего-то местного, дремучего и незнакомого.
— Ищешь проход, англичанин? — её голос звучал насмешливо, но в глазах мерцал любопытный огонёк.
Драко нахмурился.
— Если вам не трудно.
Она усмехнулась, обнажив ряд белых зубов, и провела палочкой по кирпичу. Камень задрожал, затем разошёлся, как вода, открывая узкий проход в шумную, пёструю улицу, усеянную лавками с диковинными растениями и кричащими вывесками. Оттуда доносились ароматы жареных трав, пряностей и чего-то острого, от чего у Драко слегка запершило в носу.
— Добро пожаловать в Ванди-Аллею, чужеземец.
Магический Сидней оказался ярче и диковиннее, чем Косой переулок. Здесь продавали зелья, настоянные в полых стволах бутылочного дерева, яды местных змей – от смертоносного тайпана до менее известных, но не менее опасных тварей – и даже что-то подозрительно похожее на жареного паука на палочке. Над головами прохожих порхали крошечные радужные птички, чьи перья искрились магией, а у одной из палаток бородатый торговец с татуировками, покрывавшими всё тело, демонстрировал бумеранги, возвращающиеся к хозяину даже без заклинаний.
Драко почувствовал лёгкий укол возбуждения. Здесь было что-то первобытное, неукрощённое – совсем не так, как в чопорной магии Британии.
«Интересно, что ещё можно здесь найти…» — промелькнула у него мысль, и в ней звучал не просто интерес, а жажда.
Его взгляд привлекла вывеска «Opal Cauldron» – лавка зелий, больше похожая на пещеру алхимика. За прилавком, заставленным склянками с переливающимися жидкостями, стоял мужчина лет сорока. Рукава его простой холщовой рубахи были закатаны, обнажая руки, которые были настоящей картой его ремесла: бледные блестящие ожоги от брызг зелий причудливо переплетались с тёмными татуировками древних рун, чье значение Драко лишь смутно угадывал.
— Что-то специфическое, или просто посмотреть? — голос у мужчины был хрипловатый и спокойный. Он даже не поднял глаз от небольшого котла, в котором что-то густо и лениво пузырилось, отливая перламутром.
Манера говорить «сверху-вниз», привычная для Драко, здесь не сработала бы. Он выпрямил спину, в его собственном голосе непроизвольно появились нотки холодной формальности, унаследованные от отца.
— Ингредиенты для Оборотного зелья, — бросил Драко, внимательно следя за реакцией. Это был своего рода тест. В Британии такая просьба вызвала бы либо подозрительный взгляд, либо подобострастную суету.
Зельевар, не меняя выражения лица, впервые оторвал взгляд от котла. Его глаза, цвета тёмного австралийского опала, оценивающе скользнули по облику Драко.
— А… английский рецепт? — произнёс он, и в его интонации не было ни насмешки, лишь лёгкая ухмылка знатока. — Шкура бумсланга? Порошок рога? У нас тут используют чешую. Дешевле, эффективнее и… с характером.
Драко почувствовал, как в нем загорается азарт исследователя. Весь его снобизм мгновенно испарился.
— Чешуя кого? — спросил он, делая шаг к прилавку.
— Морского змея из залива Порт-Джэксон. Местная нечисть, — пояснил мужчина, наконец отставив ложку и вытирая руки о тряпку. — Работает быстрее, сильнее связывает трансформацию, но… иногда добавляет побочные эффекты. Вроде временных жабр или перепонок между пальцами. Не смертельно, но клиента надо предупреждать.
Они разговорились. Оказалось, зельевара зовут Джек Талли, и он когда-то, много лет назад, учился в Кастелобрушу, но бросил его, не выдержав строгих рамок.
— У вас там в Хогвартсе всё по учебникам, всё разложено по полочкам, — сказал Джек, скептически хмыкнув. — А тут… Тут магия живая, она в земле, в океане, в воздухе. Её нельзя запереть в учебник.
Он наклонился и из-под прилавка достал потрёпанный, испачканный кляксами и пятнами от зелий кожаный блокнот. Его страницы были испещрены не ровными строчками, а хаотичными зарисовками, руническими символами и заметками на полях, сделанными уверенным, размашистым почерком.
— …тут эксперименты, — закончил он, протягивая тетрадь Драко.
Тот, почти не веря своим глазам, принял её. Листая страницы, он видел не просто рецепты, а историю проб и ошибок, смелые гипотезы, замены классических ингредиентов на местные, более мощные и непредсказуемые. Это была не алхимия - это было чистое искусство.
— Это… ваши личные разработки? — спросил Драко, и в его голосе прозвучало неподдельное, давно забытое им самим уважение.
— Да. Бери, если хочешь. У меня копия есть, — невозмутимо сказал Джек.
Драко остолбенел. В его мире знания, особенно такие уникальные, охранялись пуще золота и передавались только по наследству или продавались за астрономические суммы.
— Вы просто так… поделитесь ими? Со мной? — он не смог скрыть изумления.
Джек Талли внимательно посмотрел на него, и в его глазах мелькнула твёрдая уверенность.
— Ты первый за последние пять лет, кто интересуется не готовым зельем для вечеринки, а ингредиентами и процессом. Видно, что твоё любопытство - не от скуки. Таких, как ты, тут мало.
Не говоря ни слова, Драко достал волшебную палочку. Он аккуратно прикоснулся к страницам блокнота и прошептал: "Геминио". Рядом с оригиналом на прилавке материализовалась его идеальная, сияющая свежей магией копия. Драко достал кошелек и выложил на деревянную стойку приличную горсть золотых галеонов. Это было намного, намного больше стоимости даже самого редкого ингредиента.
— У меня нет вашей местной волшебной валюты, — проговорил он.
— Нет, погоди, я же не продавал… — начал было Джек.
— Это не плата, — тихо, но твёрдо прервал его Драко. — Это благодарность. За доверие.
Он взял свою копию, кивнул и вышел из лавки, оставив Джека Талли в лёгком недоумении, пересчитывающего золото. Австралиец проводил гостя задумчивым взглядом, потом медленно убрал монеты и с лёгкой ухмылкой вернулся к своему котлу. "Не такой уж он и напыщенный, этот британец. Парень еще добьется своего", — подумал он.
Когда Драко снова вышел в шумный, яркий, наполненный магловской жизнью Сидней, солнечный свет ударил ему в глаза. Но он уже не видел ни небоскрёбов, ни толпы. В его кармане лежал не просто блокнот. Это был ключ. Сборник рецептов, способных перевернуть устоявшиеся стандарты всего европейского зельеварения.
Чем бы он мог заняться дальше?
Первый же книжный магазин привлек его внимание вывеской с золотыми буквами. Дверь со звоном распахнулась, и Драко окунулся в мир, где время, казалось, застыло среди пожелтевших страниц и новых переплетов. Консультант, пожилой мужчина с бородой, напоминающей Дамблдора (что вызвало у Драко легкий приступ воспоминаний), любезно предложил ему «нестареющую классику».
— "Унесенные ветром", — пробормотал Драко, пробегая глазами аннотацию. — Грейнджер наверняка рыдала над этим.
Он отложил книгу и двинулся дальше, пока не наткнулся на Камасутру. Ухмылка сама собой появилась на его лице, когда он увидел иллюстрации.
— Без этого никак, — решил он, добавляя том к своей стремительно растущей стопке.
Вскоре он пожалел, что не взял сумку с наложенным заклятием незримого расширения. Руки были перегружены, но он лишь презрительно фыркнул.
"Как маглы выкручиваются в такой ситуации?" — подумал он, сворачивая в переулок.
Быстрый взмах палочки – и книги уменьшились, аккуратно уместившись в его кармане. В голове всплыл голос Грейнджер:
— "Они просто не скупают за раз полмагазина, Малфой!"
Он закатил глаза, хотя рядом никого не было, ну так, на всякий случай.
Он прогуливался по городу, периодически заходя в понравившиеся магазины.
Возвращаясь в отель, Драко размышлял о предстоящем. Лондон. Квартира в магловском районе – подальше от семейного поместья с его вечными призраками прошлого. Права. Сможет ли он освоить управление автомобилем за лето? Вряд ли. Но попробовать стоило.
Письмо от Блейза Забини лежало у него в столе в поместье. Италия. Солнце, море, вино. Последние каникулы перед…
Перед чем?
Хогвартс ждал его. Но теперь это был уже не его Хогвартс. Школа, полная шепотов за спиной, взглядов, полных осуждения. Он сжал кулаки. Отмыться бы от этого. Но как?
Освежающий душ смыл с него пыль улиц, но не тревожные мысли. Он плюхнулся на кровать, раскрывая «Крестного отца», но едва успел пробежать несколько страниц, как громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть.
***
Гермиона стояла перед номером своих родителей, пальцы сжаты в бессильных кулаках. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь толстые стены отеля.
Что, если они не простят?
Она представляла этот момент десятки раз. Готовила слова, оправдания, объяснения. Но теперь, когда она была здесь, все фразы рассыпались в прах.
— Ты справишься, — прошептала она себе.
Глубокий вдох.
И стук.
Тихий, но решительный.
Не прошло и минуты, как дверь распахнулась.
Гермиона замерла на пороге, сжимая края платья в потных ладонях. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Перед ней стоял отец. Высокий, строгий, с теми же проницательными глазами, которые она помнила с детства. Но теперь в них читалось что-то новое – тревога? Радость? Или просто растерянность?
Она впилась в его лицо взглядом, отчаянно выискивая хоть какую-то подсказку. Он рад меня видеть? Или всё ещё злится?
Но отец не заставил её гадать долго. Медленно, будто преодолевая невидимую преграду, он раскинул руки в немом приглашении.
И она поняла.
Без слов. Без объяснений.
Гермиона бросилась вперёд, впиваясь в него так крепко, как будто боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку хоть на секунду.
Отец. Настоящий. Живой.
Запах его одеколона, шершавая ткань пиджака под пальцами, тёплые крепкие руки, обнимающие её в ответ – всё это было настоящим. Не воспоминанием, не сном, не иллюзией.
Год. Целый год она жила с пустотой внутри, с мыслью, что стерла себя из их памяти. Что, возможно, они никогда не вспомнят её. Что она навсегда останется для них чужим человеком.
А теперь…
Слёзы хлынули сами, горячие и солёные, оставляя влажные следы на отцовском плече. Она не пыталась их остановить. Потому что это были счастливые слёзы. Впервые за долгое время – счастливые.
— Дочка…
Тихий, дрожащий голос матери прозвучал где-то позади. Гермиона резко оторвалась от отца и обернулась.
Миссис Грейнджер стояла в дверях гостиной, бледная, с красными от слёз глазами.
— Прости меня… — прошептала она, и в её голосе слышалось столько боли, что у Гермионы снова перехватило дыхание.
Это я должна просить прощения. Я забрала ваши воспоминания. Я рисковала вашими жизнями.
— Мама... — ее голос дрогнул, и в следующий миг она уже прижалась к матери, чувствуя, как та дрожит в ее объятиях. — Боже мой, как я скучала!
Они стояли так, сплетенные в один немой, трепещущий узел, пока мистер Грейнджер крепко держал их обеих, его широкие ладони лежали на их спинах, словно пытаясь удержать от распада этот хрупкий миг примирения.
— Я должна попросить прощения, — наконец выдохнула миссис Грейнджер, осторожно высвобождаясь из объятий. Ее глаза, красные и опухшие, были полны невысказанной муки. — За те слова... За ту... ненависть, — она произнесла это слово шепотом, с отвращением. — Я не думала... я не знала, что ношу в себе такую тьму.
Она отвела взгляд, ее пальцы нервно теребили край кардигана.
— Два дня. Эти два дня были адом. Но не из-за воспоминаний. А из-за осознания того, что я сказала своей собственной дочери. Я видела твое лицо... твои глаза... и снова и снова прокручивала тот ужас, что излила на тебя.
Мистер Грейнджер мягко подвел их обеих вглубь номера, к тому самому дивану, где всего пару дней назад они сидели как чужие. Теперь он присел рядом с женой, не выпуская руки Гермионы.
— Мы говорили, детка, — тихо сказал он. — Говорили почти без остановки. Вспоминали все, что смогли ухватить после... процесса. Каждую улыбку, каждую слезу. И мы поняли одну вещь, — он посмотрел на свою жену, та кивнула, давая ему продолжать. — Мы не идеальные родители. Мы испугались. Мы почувствовали себя ограбленными и преданными. И мы вылили эту боль на тебя. Самый легкий путь – обвинить того, кто принял тяжелое решение, вместо того чтобы признать ужас обстоятельств, которые к нему привели.
— Я не хотела причинять вам боль, — снова прошептала Гермиона, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Я просто... я так вас любила. Люблю. Что мысль о том, что с вами могут сделать Пожиратели... это было невыносимо. Лучше уж пусть вы будете живы и ненавидите меня, чем мертвы из-за меня.
— Мы знаем, — миссис Грейнджер наконец снова посмотрела на нее, и в ее глазах стояли слезы, но это были уже не слезы гнева. — Когда я успокоилась... я смогла увидеть не свое оскорбленное эго. Я смогла увидеть семнадцатилетнюю девочку, которая приняла самое ужасное решение в своей жизни, чтобы спасти тех, кого любит. И я... я так горжусь тобой. И мне так жаль, что тебе пришлось это нести одной.
Эти слова стали бальзамом на ее израненную душу. Гермиона закрыла глаза, позволяя им омыть ее.
— Знаешь, дочка, — начал мистер Грейнджер, и в его голосе зазвучали знакомые, рассудительные нотки, которые она так любила. — Родителям свойственно думать, что они всегда правы. Что они сильные и могут защитить своего ребенка от всего. А тут оказывается, что наш ребенок, наш маленький ботаник, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин, — прошел через войну. И чтобы защитить нас, совершила нечто... немыслимое. Это заставляет пересмотреть все. И понять, что гордиться – это мало. Теперь нам нужно наверстывать упущенное. И учиться быть семьей заново.
Гермиона снова обняла их обоих, прижимаясь к ним так сильно, как только могла. За дверью номера остался весь ужас, гнев и боль. Здесь же, в этих объятиях, пахнущих родным домом, начиналось что-то новое. Хрупкое, исцеленное шрамами, но бесконечно дорогое.
— Я так вас люблю, — выдохнула она, и в этих словах был и подвиг, и прощение, и надежда.
— И мы тебя, — ответила мать, целуя ее в висок. — Всегда. Несмотря ни на что. Теперь и навсегда.
Они сидели, затихшие, еще несколько минут, пока волны облегчения и нахлынувших чувств постепенно отступали, оставляя после себя тихую, но прочную связь. Миссис Грейнджер осторожно высвободилась из объятий, ее руки лежали на плечах дочери, а взгляд был серьезным и полным новой, зрелой решимости.
— Солнышко наше… — наконец заговорила миссис Грейнджер, осторожно проводя ладонью по её волосам. — Расскажи нам ещё раз… Всё. Мы прочитали твоё письмо, но… нам нужно услышать это от тебя. Твоим голосом.
Гермиона кивнула, сжимая мамины пальцы в своих.
И она рассказывала. Обо всем. О последних годах в школе. О смерти Дамблдора. О Волдеморте и его последователях. О войне. О том, как стирала их воспоминания, потому что иначе Пожиратели нашли бы их. О страхе. О пытках в поместье Малфоев (но фамилию она не назвала – Драко помог ей. Она не станет разрушать этот хрупкий мир). О том, как стояла на краю смерти.
Мама сжимала её руку всё крепче, лицо её становилось всё бледнее. Отец сидел, стиснув зубы, но не перебивал.
— А после войны… — Гермиона опустила глаза, — Мне было некуда идти. Я жила у Уизли.
Она не стала рассказывать о Роне. О его предложении. О том, что она отказала.
— Так, значит, ты хочешь вернуться в эту школу? — начал отец. Его голос был ровным, но в глубине глаз читалось напряжение.
Он боится. Боится отпустить меня снова.
— Да, папа, — она сделала глубокий вдох, стараясь звучать уверенно. — Мне остался один год. Его специально организуют для тех, кто решил завершить образование.
Мать, сидевшая рядом, нервно переплела пальцы.
— Эти… волшебные школы, они же есть по всему миру? — спросил отец, и в его тоне появилась та самая нотка, которую Гермиона знала слишком хорошо. Он уже что-то решил.
— Вы хотите, чтобы я закончила обучение в другой школе? — она почувствовала, как в груди защемило.
— Да, — твердо сказал отец, опережая возможные возражения. — Мы настаиваем на этом. Мы все еще планируем переезд в Америку. И ты должна поехать с нами. Ты только что сама рассказала, что в Англии была война. Она закончилась, но последствия остались.
Гермиона сжала кулаки.
— Нет, — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. Она видела, как родители переглянулись, но уже не могла остановиться. — Я боролась за этот мир. Я сражалась в стенах Хогвартса. Я не могу просто… бросить все, — она встала, словно не в силах сидеть на месте. — Мне уже поступили десятки предложений о работе. У меня есть будущее в Англии. Будущее, за которое я сражалась и ради которого… — голос дрогнул, — ради которого рисковала жизнью. Я не могу уехать. Только не сейчас.
— Дорогая, — мягко, но настойчиво вмешалась мать. — Ты же понимаешь, что мы просто волнуемся за тебя.
— Да, понимаю, — Гермиона закрыла глаза на секунду, стараясь успокоиться. — Но я уже не ребенок. Я хочу принимать решения сама.
— Как мы можем быть уверены, что тебе действительно безопасно оставаться в Англии? — отец тоже поднялся, его голос стал жестче. — Ты сама сказала, что война закончилась всего месяц назад! Кто гарантирует, что не осталось тех, кто захочет отомстить?
Она знала, что он прав. Но…
— Я поеду с вами в Америку на каникулы, — предложила она, стараясь найти компромисс. — У нас есть три месяца. За это время все окончательно уляжется. Хогвартс – одно из самых защищенных мест в мире. Я вернусь только перед самым началом учебы, если вам так будет спокойнее.
Мать вздохнула, но отец все еще смотрел на нее с недоверием.
Внезапно мама перевела разговор:
— Ты приходила с каким-то парнем в прошлый раз. Блондин.
Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Да, это мой однокурсник.
— Вы… вместе? — мать приподняла бровь.
— Нет, — Гермиона чуть не задохнулась от возмущения. — Он помог мне вернуть вашу память. Мы не пара, если ты на это намекаешь.
— Тем лучше, — неожиданно вступил отец. — Я хочу с ним поговорить.
Гермиона моргнула, пытаясь осмыслить этот поворот.
— Он уже улетел? — спросил мистер Грейнджер, и в его голосе прозвучала странная смесь надежды и подозрения.
— Нет, он в Сиднее, — ответила она, сбитая с толку. — О чем ты хочешь с ним говорить, папа?
— Если он из твоего мира, — отец скрестил руки на груди, приняв свою самую непоколебимую позу, — и если он что-то понимает в этой вашей войне… то я хочу услышать от него лично, что тебе безопасно возвращаться в Англию. Что этот кошмар позади.
— Моего слова вам недостаточно? — в ее голосе прозвучала обида, острая и детская. Она прошла через ад, а он требовал доказательств от какого-то парня.
— Дочка, — отец произнес это мягко, но так, будто ставил жирную, непоколебимую точку в споре. В этом слове заключались весь его страх, любовь и право отца требовать гарантий для своего ребенка, даже если этот ребенок уже видел смерть в лицо. — Это не в твоих словах дело. Я верю тебе. Но я должен услышать это и от кого-то еще. Со стороны. Это мое условие.
Гермиона закусила губу. Она понимала. Понимала их страх, их травму. Они только вспомнили ее. И они цеплялись за любой способ обезопасить ее, вернуть себе иллюзию контроля.
— Хорошо, — прошептала она, сдаваясь. — Но он завтра, кажется, возвращается обратно, в Англию.
— Тогда мы встретимся сегодня, — отец был непреклонен, его решение принято. — Позвони ему. Пригласи на ужин. От моего имени. Скажи, что это важно.
— У нас нет телефонов, — вздохнула она. — Но я знаю, где он остановился. Мы жили в одном отеле.
— Отлично, — кивнул отец. — А пока оставь нам свой паспорт. Мы займемся билетами.
Гермиона задержала дыхание на мгновение, прежде чем достать из своей сумочки заветный документ. Её пальцы слегка дрожали, когда она протягивала паспорт отцу.
— Конечно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри же бушевали противоречивые чувства – с одной стороны, облегчение от того, что родители снова в её жизни, с другой – тревожное предчувствие грядущих перемен.
Гермиона была готова лететь вместе с родителями в США, это ее шанс наладить отношения с ними, тем более они долго не виделись. Но в Англии остались ее друзья, семья Уизли. Ей нужно было как-то связаться с ними. Написать письмо и рассказать о том, что ее родители все вспомнили и простили. Она напишет им, насколько счастлива сейчас. Они должны ее понять, обязательно поймут.
Все, кроме Рона… надо написать отдельное письмо ему. Нужно освободить его от последних оков их отношений, чтобы он двигался дальше. Она не даст ему то, чего он хочет.
— У нас есть знакомые, у которых замечательный ресторан, я даже рад, что мы его еще раз посетим так скоро, — довольно проговорил отец. — Он находится на Фостер-стрит, придется добираться через весь город, но нас там примут с распростертыми объятиями, я договорюсь на 6 вечера.
Гермиона достала из своей сумочки листочек с ручкой и протянула ему, чтобы написать адрес и название ресторана.
— Я предупрежу Малфоя, — пообещала она, пряча записку в сумочку. В голове уже крутились мысли – где бы он мог быть в этот момент?
Она не рискнет использовать Патронуса – вдруг он сейчас среди маглов? Лучше проверить лично. Поцеловав родителей на прощание, Гермиона вышла на улицу, где её сразу обдало волной австралийского тепла.
Пока она шла к отелю, мысли продолжали кружиться в голове.
Родители ее простили. Простили! Она была уверена, что это невозможно. То, как они встретили ее два дня назад, было слишком эмоционально, хотя оно и понятно, состояние аффекта после заклинания, переполох в мыслях. Видимо, им и правда нужно было остыть.
Родители все обсудили между собой и решение направиться в другую школу было более чем ожидаемо от них. Хотя они же прекрасно знают характер Гермионы, она бы не поддалась на их уговоры. Но было все же странно, что они попросили Малфоя о встрече. Естественно, эта встреча не пугала ее – они не были парой, это всего лишь деловая беседа о безопасности возвращения в Хогвартс. Но это же означало, что Гермионе придется все лето возвращать утраченное доверие своих родителей.
Почти весь путь она особенно тщательно продумывала послание Рону – каждое слово должно быть взвешенным, чтобы не ранить его, но дать понять, что она не вернется к нему.
Гермиона размышляла, как лучше отправить письма в Англию. Если отправлять через местное почтовое отделение, ее письма достигнут адреса уже тогда, когда она будет завтракать где-нибудь на веранде в США. Но Драко отправляется завтра, поэтому сможет отправить все письма Гарри, а он уже передаст конечным адресатам. Конечно!
Мысли прервались, когда она уже стояла перед дверью номера Драко. Она резко постучала, почти выбивая дверь.
Через несколько секунд она открылась. Перед ней стоял Драко – босиком, в одних низко сидящих темных шортах, с мокрыми от душа волосами, которые беспорядочными прядями спадали на лоб. Он выглядел... откровенно привлекательно, и ей потребовалось усилие, чтобы не задержать на этом взгляд.
— Грейнджер, — произнес он, слегка приподняв бровь. В его серых глазах мелькнуло искреннее удивление, но он тут же отошел в сторону, жестом приглашая ее войти. — Проходи.
Гермиона переступила порог, снова ловя знакомый аромат его дорогого парфюма, смешанный с чистым запахом мыла и свежего душа.
— Итак, во-первых, — начала она без предисловий, слегка запинаясь от волнения, — родители простили меня. Все очень даже хорошо! Более чем, — она не смогла сдержать широкую, сияющую улыбку. — А во-вторых, они зовут тебя на ужин.
Драко, как раз подносивший ко рту бокал с водой, замер на полпути. Его брови изумлённо поползли вверх, а в глазах читалось полное недоумение.
— Ужин? Меня? — он поставил бокал с характерным стуком. — Зачем? Я... то есть, с какой стати?
— Слишком много вопросов сразу, — она выставила руку перед ним в мягком, но останавливающем жесте. — Отец... ну, он беспокоится за меня. Они оба. Они думают, что возвращаться в Англию, в Хогвартс, после всего... что это может быть небезопасно для меня.
— Ну, а они правы, Грейнджер! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала знакомая резкость, но теперь приправленная заботой. — Даже если угроза не будет исходить от бывших врагов, ты ведь продолжаешь дружить с Поттером. Этот ходячий магнит для неприятностей всегда найдет, к чему бы прицепиться, и неизбежно найдет приключения на твою прелестную задницу!
— «Мою» или «свою», Малфой? — хмыкнула она, скрестив руки на груди. — Ты, кажется, оговорился.
Он слегка нахмурился, не сразу улавливая смысл ее слов, но потом его лицо вдруг осветилось той самой наглой, вызывающей ухмылкой, которую она помнила еще со школьных лет. Он сделал шаг вперед.
— Ой, глупышка, — он нарочито медленно, оценивающе оглядел её с ног до головы, и его взгляд был таким тяжелым, что по ее коже побежали мурашки. — Поверь, меня интересуют исключительно женские... прелести. В этом вопросе у меня никогда не было и тени сомнений.
— Так, ладно, не уходим от темы, — она поспешно отступила на шаг, чувствуя, как нагреваются щеки. — Нас ожидают сегодня в 6 вечера в ресторане на другом конце города. Тезисно – мои родители не знают, кто ты такой и какую сторону занимал в войне. Они не знают, какие... сложные отношения у нас складывались в школьное время. Они не знают, что меня... — она на мгновение замолчала, — что меня пытали именно в доме вашей семьи. Проще говоря, твоя фамилия им совершенно не знакома.
Драко медленно опустился в кресло, обдумывая ее слова.
— Это упрощает задачу. Но как я могу убедить их в том, во что сам никогда не смогу поверить?
— Просто будь собой. Но... будь сегодня той версией себя, которую я видела последние несколько дней, — сказала она тихо. — Главная задача – удостоверить моего отца, что возвращаться в Хогвартс безопасно. Что со мной все будет в порядке.
— Но я не уверен в этом, Грейнджер, — его голос прозвучал неожиданно мягко и серьезно. — Я не могу дать им такие гарантии. Никто не может. После войны... мир все еще зализывает раны. Я не стану лгать твоим родителям.
— Да просто скажи им, что все опасные преступники пойманы и надежно сидят в Азкабане, и всё в таком духе! — выпалила Гермиона, раздраженно взмахивая руками. — Это же не так сложно!
— Ага, конечно, — язвительно хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла. — «Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер, приятно познакомиться. Да, всё спокойно, все злодеи за решеткой». А один из пособников Темного Лорда сидит прямо перед ними и любезно беседует за ужином! — его голос звучал горько и насмешливо. — Нет уж, я не собираюсь лгать им о таком.
— Малфой, ты чудовищно преувеличиваешь! — воскликнула она, подходя ближе. — Если бы ты был настоящим преступником, ты бы сейчас сидел в Азкабане, а не здесь, в солнечной Австралии! И ты это прекрасно понимаешь. Ты был оправдан.
— Юридически – да, — он мрачно согласился, не отводя взгляда. — Но это не меняет того, где я был и что делал. Я не буду лгать твоим родителям о том, что я не был по другую сторону. Не буду изображать из себя невинного ягненка.
— Тебе и не нужно будет лгать! — ее голос стал почти умоляющим. — Просто... не инициируй эту тему сам. Если спросят – отвечай честно, но без мрачных подробностей. Этого будет более чем достаточно! — она смотрела на него с легким недоумением. Она не узнавала этого Драко Малфоя. Тот, прошлый, с удовольствием бы притворился тем, кем не является, лишь бы произвести впечатление.
Он тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, сметая воображаемую усталость.
— Ладно, — наконец выдохнул он, и в этом одном слове звучала полная капитуляция, смешанная с обреченностью. — Ладно. Будет по-твоему.
— Вот и славненько, — она слегка успокоилась, напряжение в плечах немного спало. — Кстати, ты взял портключ в Англию?
— Да, — кивнул он. — Сработает завтра в полдень по местному времени.
— Супер, — она одобрительно кивнула. — Мы с родителями тоже улетаем в США. Не знаю пока, когда именно, они сами бронируют билеты.
— Насовсем? — его голос прозвучал странно приглушенно.
— Нет, конечно же нет! — она фыркнула. — На каникулы. Потом я вернусь и закончу Хогвартс. Я очень настаивала на этом. И я искренне надеюсь, — она посмотрела на него с легким укором, — что ты ничего не испортишь за ужином. Я правда очень хочу вернуться и закончить учебу.
— Понятно, — пробормотал он, и в его тоне было что-то нечитаемое.
— Еще кое-что, — она сделала небольшую паузу, внезапно занервничав. — Могу я тебе кое-что доверить? Попросить об одной услуге?
— Ты меня такими речами пугаешь, Грейнджер, — в его голосе прозвучала натянутая шутливость.
— Ничего такого уж страшного, — она поспешила его успокоить. — Но я бы хотела... чтобы ты передал несколько писем в Англию. Для меня.
— Каким образом? — Драко театрально осмотрел себя с ног до головы. — Я что, похож на почтовую сову?
— Пожалуйста, — она сделала большие глаза, подражая его манере драматизировать. — Неужели тебе так сложно? Просто передашь несколько писем Гарри, когда будешь в Лондоне. Он уж разберется, что с ними делать.
— Грейнджер, — он закатил глаза с преувеличенным страданием, будто она просила его перенести гору. — Ты используешь меня как своего личного почтальона. Запомни: ты будешь моей должницей. И я требую оплаты вперед.
— Я надеюсь, мы сможем договориться о цене, Малфой, — она в точности скопировала его манеру закатывать глаза, и у него дрогнул уголок губы.
Драко вдруг наклонился вперед, облокотившись на колени, и его лицо осветилось самой наглой, хищной ухмылкой.
— Предупреждаю, я принимаю оплату только натурой. Так и знай.
Гермиона почувствовала, как по щекам и шее разливается предательский румянец. Она отпрянула, стараясь сохранить остатки невозмутимости.
— Тогда... тогда галлеонами! — выпалила она, отводя взгляд в сторону.
— Увы, — он развел руками с преувеличенной грустью, но глаза его смеялись, выдавая истинные намерения. — Не принимаю валюту. Слишком банально. Но ты же сама только что сказала, что мы сможем договориться. Я предлагаю альтернативный вариант.
— Противный, — она покачала головой, разворачиваясь к выходу и делая вид, что обижена. — Ладно, я тогда направлю все через местное почтовое отделение! С совиными тарифами разберусь!
— Да погоди ты! — он быстро догнал ее, его рука неожиданно мягко, но уверенно схватила ее за запястье, заставляя остановиться. — Я пошутил. Расслабься, — он всматривался в ее лицо. — Я согласен на галлеоны.
Гермиона с возмущением замахнулась на него свободной рукой, но он ловко увернулся, и по комнате разнесся его смех – легкий, почти беззаботный, какой она слышала от него крайне редко.
— Какой же ты...
— Какой? Совершенный? Прекрасный? О, Грейнджер, ты даже не представляешь, какой я на самом деле, а уже отказалась от моего щедрого предложения! — он продолжал смеяться, и в его глазах танцевали веселые искорки.
— Самоуверенный! — вынесла она вердикт, скрестив руки на груди.
— Ну да, а почему бы и нет? — парировал он, все еще ухмыляясь. — Когда есть за что, грех не похвастаться.
Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь вернуть разговор в деловое русло и отогнать навязчивые мысли о том, как выглядит его улыбка при солнечном свете.
— Так я пишу эти письма? — решительно спросила она, переходя на формальный тон.
— Пиши, — внезапно серьезно ответил он. — Я передам их, но при одном условии: в каждом письме ты должна будешь написать, что это именно я, Драко Малфой, ездил с тобой на край света, и что это именно со мной ты вчера напилась в баре.
— Про бар я, пожалуй, промолчу, — улыбнулась она. — Но про то, что ты помог мне... что ты был рядом, когда было трудно... я и так собиралась написать.
— Ты... серьезно, Грейнджер? — Драко замер, и его выражение лица внезапно изменилось. На смену насмешке пришло искреннее удивление.
— Абсолютно серьезно, — кивнула она.
Он не сразу ответил, изучая ее лицо, будто пытаясь найти в нем скрытый подвох.
— Ну что ж, — наконец произнес он, и его голос снова обрел привычную легкую насмешливую нотку, но теперь она звучала приглушенно, словно щит. — Тогда, считай, мы договорились. Приноси свои послания, почтовая сова Малфой к твоим услугам.
— Спасибо, — кивнула Гермиона, чувствуя нелепое облегчение от того, что этот странный обмен услугами наконец улажен. — Тогда я пойду готовиться к вечеру, — она развернулась к двери, но тут же остановилась, разворачиваясь к нему. — Кстати, чем ты занимался сегодня, пока я... ну, пока я налаживала отношения с родителями?
Драко неожиданно оживился. В его глазах вспыхнул знакомый огонек азарта.
— О, я посетил местную магическую часть города, — сказал он с легкой ухмылкой. — И, должен сказать, не без пользы. Со мной поделились некоторыми... эксклюзивными разработками. Местные мастера зелий явно не лишены оригинальности.
Гермиона широко раскрыла глаза, ее профессиональный интерес был мгновенно подстегнут.
— Кто? Каким образом? Ты же здесь никого не знаешь!
— О, Грейнджер, Грейнджер, — покачал он головой с видом ложного сожаления. — Ты недооцениваешь силу обаяния и здорового любопытства. Я просто зашел в одну неприметную лавку зелий и разговорился с продавцом. Мы обсудили недостатки стандартной методики варки Оборотного зелья, и он, растроганный встречей понимающего собеседника, поделился своими записями.
— Покажешь? — выпалила она почти сразу же.
— Обязательно, Грейнджер, — пообещал он, и в его взгляде промелькнула хитринка. — Но только после того, как я проведу собственный анализ. Не хочу портить твое впечатление сырыми данными. Мало ли, вдруг там ошибки? — он явно дразнил ее, зная, что ее зудит от любопытства.
Гермиона нахмурилась, но спорить не стала. Вместо этого она перевела разговор на другую, не менее важную тему.
— Кстати, мне нужно вернуть тебе книги, которые мы взяли из вашей библиотеки.
Он махнул рукой.
— Я про них уже и забыл.
— А я нет, — твердо сказала она. — Давай я возьму на себя ответственность и наложу на твою дорожную сумку заклинание Незримого расширения? Так будет проще всего.
Драко широко улыбнулся – улыбкой ребенка, пойманного за поеданием сладостей, но без тени раскаяния.
— По твоей улыбке я предполагаю, что ты уже это сделал, — констатировала Гермиона, скрестив руки на груди.
— Грешу, Грейнджер, — беззастенчиво признался он. — Еще вчера вечером.
Она лишь вздохнула и отмахнулась. Если это обнаружат, то для Малфоя максимум будет штраф, а для него это сущие копейки. Она глазами нашла его дорогую кожаную сумку, стоявшую у комода, и двинулась к ней.
— Давай я сам, — мягко, но настойчиво отодвинул ее Драко.
Быстрым, почти грациозным движением он ловко выхватил ее сумочку из рук, положил открытую на стол рядом со своей. Взмахнул волшебной палочкой, пробормотав четкое заклинание под нос. Книги из ее сумки ожили – они один за другим вылетели оттуда, описали в воздухе аккуратную дугу и бесшумно, с идеальной точностью укладывались в его сумку.
— Я, кстати, еще заходил в магловский книжный, — небрежно бросил Драко, когда последний фолиант занял свое место. — Любопытное место.
— Вот как? — удивилась Гермиона. — И что же интересного приобрел приверженец чистых кровей?
— Сейчас покажу самую, на мой взгляд, интересную находку, — его глаза снова блеснули озорством.
Он тут же, не убирая палочку, применил невербальное «Акцио» к своей сумке. Новенькая книга в кожаном переплете вылетела и с легким шлепком приземлилась ему в ладонь. С важным видом, как будто вручает бесценный манускрипт, он вложил ее в руки Гермионы.
Та посмотрела на обложку, на которой золотом были вытеснены замысловатые восточные узоры. Она подняла взгляд на Драко, одна бровь поползла вверх с выражением чистого, немого вопроса.
— «Камасутра»? — произнесла она абсолютно ровным, академическим тоном.
Драко замер в ожидании, его ухмылка стала немного неуверенной.
— И это всё? Ты даже не покраснеешь?
— А ты ждал, что я покраснею? — парировала Гермиона, стараясь удержать волнение.
Он внимательно всматривался в ее лицо, пытаясь уловить малейшую дрожь в голосе или игре мышц.
— Ну, скажем так, я на это очень даже рассчитывал. А что, ты уже ознакомлена с содержанием этого... э... фундаментального труда? — он сделал ударение на слове «фундаментального», явно пытаясь ее смутить.
— Ну... — наконец пробормотала Гермиона, опустив взгляд на книгу и переворачивая ее в руках. И вот тут-то, под пристальным взглядом его серых глаз, она не выдержала. По ее шее и щекам разлился густой, яркий румянец, который было уже не скрыть. — Я много чего читаю. В рамках общего развития.
— Я поражен, Грейнджер, — выдохнул он с преувеличенным благоговением, забирая книгу из ее рук. — И немного разочарован. Я-то надеялся стать твоим гидом в этом увлекательном предмете.
— Справлюсь и без твоего руководства, Малфой, — фыркнула она, отступая к двери и стараясь придать голосу твердость. — А сейчас мне действительно пора. До шести. Не опаздывай!
Она почти выбежала из номера, плотно прикрыв за собой дверь, и прислонилась к прохладной стене коридора, пытаясь унять бешеный стук сердца. В ушах звенело, а в голове навязчиво крутилась мысль: «Проклятый Малфой. Совершенно проклятый. И почему это должно быть так... чертовски привлекательно?»
