Ноль совпадений

      Молодой альфа, сидящий теперь на месте того симпатичного омеги, который до него следил за нашим тестированием, что-то отмечал в блокноте, то и дело сверяясь с открытой страницей основного компьютера.       Нас он попросил занять те же места, на которых мы сидели, заполняя анкету.              Мониторы уже мягко светились, приглашая посмотреть, на сколько процентов каждый из нас, «счастливых» финалистов, принудительно-добровольно прибывших на юг Сеула, подходят для одного из альф богатого (кто бы сомневался, после мяса?) клана «Бесшумных Чёрных» из Кванаксана.       Я уставился в монитор, как только задом коснулся стула.       И хорошо, что успел сесть.       Совпадение — 100%       Альфа — Чон Чонгук.       Я подумал, что это сбой программы или…       Перевёл взгляд на монитор Хёна. Но брат загораживал экран, и мне был не виден его результат.       — Что у тебя? — сбоку раздался шёпот Чимина.       — Хрень какая-то! — я повернул к нему монитор, и у парня округлились глаза.       — Хах, — вырвалось у мелкого. — Так не бывает! Должен быть хоть один процент погрешности!       — Я и говорю — «хрень». Сбой в программе!       Хёншик, услышавший наш разговор, повернулся и спросил насторожено:       — Что там у тебя, Тэхён-а?       — У меня совпадение сто процентов с каким-то альфьим хером из кванаксанцев! Прикинь?       — Хренасе, — выдох брата прозвучал облегчённо. — А я уж было испугался за свой результат!       Хёншик посторонился, демонстрируя цифры на своём мониторе. Аж восемьдесят три процента! Рядом с цифрами стояли имена сразу трёх альф…       — Это потому, что ты интеллект себе завысил! — я почти засмеялся над Хёном: ведь он (а я следил!) честно ответил на все пункты анкеты, кроме показателей IQ. Даже про цвет глаз не соврал: ведь если смешать голубой с коричневым, то итогом будет зелёный! Ну, почти… — Вон сколько желающих на тебя, такого умного!       — Я просто не знал ответ! — Хёншик почесал кончик носа. — Типа, дохера?       — Типа, ты гений! И изобрёл вакцину от оборота! — пробубнил Чимин, обращая на себя внимание.       — А у тебя, Мочи?       Взгляд парнишки вдруг потух:       — Меня, наверное, в другую стаю…       На его экране не было никаких цифр. Только три зелёные вертикальные, извивающиеся змейками полоски.       — А теперь внимание! — альфа, стоящий лицом к нам, сделал последнюю пометку в блокноте. — Господа: Со, Кван, Ли Бэк, Син Муни, Чо НамХо, Чо ЧуЛин и Бонг ТанБан. От лица нашего клана благодарю за участие в анкетировании. Будьте добры получить у секретаря в кабинете четырнадцать ваши распечатанные варианты ответов. Там же с вами согласуют ваш дальнейший маршрут.       Сразу семеро омег поднялись и, подбадриваемые кивком альфы-распорядителя, вышли из компьютерного класса. Они растерянно оборачивались и на нас, остающихся, и друг на друга — товарищей по счастью или несчастью.       Было не совсем понятно, рады выбывшие или огорчены…       Зато из пансионатских остались все пятеро. И на их лицах я видел облегчение и радость.             Они даже, как мне показалось, тайком поздравляли друг друга, с очень условной, я бы сказал, победой.       В результате, вместе с этой счастливой «пятёркой» в белых рубашках (вот клык даю, что их подвезли на фестиваль аккурат к началу облавы!) нас осталось двенадцать.       Не хило так проредили ряды попавших в их сети бесшумные…       Весь жирный «улов» с фестиваля как-то обидно слился по мутной воде…       Наконец альфа оглядел нас, оставшихся на своих местах, цепким взглядом и улыбнулся:       — Добро пожаловать в клан, милые омеги.       Хёншик заржал на весь класс, и все повернулись к нему. Брат даже хрюкнул, попытавшись сдержать веселье, но ничего у него не вышло, и он снова рассмеялся:       — Хренасе! Милота…       Его веселье не разделили даже мы с Чимином. Что уж говорить о других.       — Сейчас наши волонтёры проводят вас в автобус, и вы организованно доберётесь до центрального поселения, которое называется «Поющие водопады». Там вас встретят.       — А если я против? — омега, на которого я бы и не обратил внимания — он был слишком серый и неприметный, вдруг подал голос с последнего ряда.       — Боюсь, что этот вопрос вам придётся согласовывать теперь только со своим альфой, уважаемый… — распорядитель заглянул в свой блокнот. — господин Донг.       Чимин решительно поднял руку.       — Слушаю вас, — альфа как-то по-особенному улыбнулся Мочи.       — Мой результат…       — Уникальный, господин Пак Чимин, — имя Мочи альфа вспомнил без блокнота. — Знак, который вы видите на экране своего монитора, означает, что аромат, который выделяет ваша запаховая железа, совместима только с одним избранным природой альфой.       — Но я уже однажды заполнял анкету и ничего такого не было!       Альфа опять зашуршал страницами блокнота:       — Десять месяцев назад в Тобонгу. У «Высокогорных Белых», — он кивнул, найдя нужную запись. — Ваш результат совместимости тогда был слишком низким. Чему сейчас несказанно рад ваш истинный альфа.       — Мой альфа? Рад? Он что, знает уже про меня? Про результат? — вопросов у Мочи возникло много.       А у кого бы не возникло?       — Ваше анкетирование было простой формальностью, Чимин, — белозубый альфа едва сдерживал улыбку, и у меня закрались подозрения.       — Уж не вы ли его пара? — не спросить я не мог, а у Чимина, который перевёл взгляд с меня на альфу, буквально упала челюсть.       — Нет, — куратор мягко улыбнулся. — У меня уже есть омега. Но сегодня одному из моих братьев выпало огромное счастье обретения…       Он завёл байду, но мы его уже не слушали. Были дела поважнее. Переглядываясь, мы трое «разговаривали» глазами.       «Теперь не побежишь?» — я нахмурил брови. «Ты что! Теперь я побегу впереди вас!» — Мочи округлил глаза. «Надо подумать!» — Хён прикусил губу.       «Не хуй думать! Мы в заднице! У меня — «вышка»! То есть сотка… У Чимина вообще засада — без вариантов! А ты сам-то троих потянешь?» — я жестикулировал во всю силу своего актёрского таланта и, кажется, смог нагнать страха и на брата, и на нового друга.       Предлог, чтобы хоть как-то отсрочить отбытие — уютный автобус с мягкими сидениями и молодым водителем-альфой приветливо распахнул двери прямо у входа в административное здание, откуда мы вышли гуськом в сопровождении волонтёров, обречённо покинув компьютерный класс, был только один: естественные потребности организма.       — Вот влипли! — Чимин тряхнул кулаками, как только мы оказались в кустах за одной из отхожих кабинок.       Хёншик завозил ботинком по траве, воспринимая возглас Мочи буквально, и в результате оторвал просящую «каши» подошву окончательно.       — Кванаксан! Знать бы ещё, где их поселение… — после мимолётного осмотра нашей обуви мы пришли к молчаливому согласию, что бежать нам не в чем: кроссовки Чимина были велики ему на пару размеров, растоптанные и кожу с них сняли, по-видимому, ещё при жизни предыдущего хозяина. Мои стоптанные на задниках тапки были условно приличным, только если их поставить рядом с совершенно пришедшими в негодность ботинками Хёна.              — Значит, едем? — губы Чимина задрожали. — Хоть посмотрим, где и как живут клановые, а там разберёмся. Может и…       Раздался сигнал автобуса. Нас поторапливали. И мы, хочешь не хочешь, стали выбираться из кустов. Волонтёры к этому времени уже торопливо ушли в сторону импровизированной столовой и принялись за её разбор.       Хёншик сопел мне в спину. Чимин бормотал что-то про то, что его опять укачает. И только я, идущий впереди, увидел, как из автобуса выбрался тот самый «серый» омега Донг, который был против поездки в поселение и единственный, не побоявшийся в этом признаться в открытую.       Что ж, надо отдать ему должное: момент он выбрал подходящий. Пока всё внимание водителя и отвлекающего его со стороны окна куратора было направлено на нашу троицу, парнишка успел юркнуть за колесо автобуса и затаиться.       Альфа, который собирался нас сопровождать, оглядел всех скептическим взглядом и отвернулся, чтобы кашлем замаскировать рвущийся из него неуместный в печальной ситуации смех.       Понять его было можно. По сравнению с нарядными приютскими мы выглядели как полное дерьмо. (Три дня проваляться на газонах немытыми на фестивале — шутка ли?). Ещё и этот болтающийся на щиколотке Хёна ботинок без подошвы добавлял шика…       Зато всё шло на лапу «серому», рискнувшему в одного провернуть побег.       Хорошо, когда нужно отвечать только за себя! Я бы тоже попытался…       Но у меня был Хёншик, который, усаживаясь рядом, посмотрел на меня долгим взглядом. Он всегда шестым чувством считывал мои эмоции.       — Ничего не бойся, Тэхён-а, — Хён растянул губы в улыбке, обнажая клыки.       Он ведь тоже порвёт за меня! Наплевав на любые законы…       Мы проезжали невероятно красивые места.       Кванаксанцам было чем гордиться. Сочно-зелёные травы и яркие цветы образовывали красочный растительный ковёр. Маки, горечавки, водосборы, первоцветы, камнеломки и другие невысокие растения…       Высокогорья, удивляющее разнообразием флоры и фауны…       Кто бы мог подумать, что буквально в паре часов от Сеула могла прятаться такая идиллическая картина?       А потом стали появляться и первые зелёные холмы с аккуратными деревенскими домиками и пасущимися на сочных пастбищах коровами и овцами…       Никто в автобусе за всё время полуторачасовой поездки не сомкнул глаз. Даже Чимин, буквально «прилипший» носом и ладонями к окну, ни разу не вспомнил о своей «морской болезни».       Неожиданно ровная асфальтированная дорога сменилась сначала грунтовкой, а потом и вовсе пыльным накатанным полотном.       И спустя минут десять мы въезжали в типичный посёлок оборотней: одна широкая улица с домами, стоящими напротив друг друга. А между теми, что были по одну сторону соблюдались, определённого размера наделы.       Стоило показаться нашему автобусу, как вездесущие волчата понеслись по обе стороны от него с криками, свистом и смехом.       Я смотрел на бегущих детей и удивлялся тому, какими сильными и выносливыми были малыши. Практично наряженные в одинаковые, великоватые им, небелёные льняные одежды… Они заметили, что мы на них смотрим, и стали махать нам руками и показывать вперёд.       Я посмотрел в лобовое стекло водителя, чуть наклонившись в проход, и обомлел. Нас встречали. Наверное, весь клан собрался на огромной площади. Скорее всего, это был центр посёлка, заполненный сейчас оборотнями, пришедшими на нас посмотреть.       Наш водитель сбавил скорость, а сопровождающий альфа встал со своего места и, повернувшись к нам, заговорил с улыбкой:       — Ну вот мы и прибыли. И как вы успели заметить, нас встречают.       Теперь не только я таращился, а все одиннадцать пар глаз переводили взгляд с куратора на неминуемо приближающуюся, по мере того, как водитель, или предвкушая окончание маршрута, или в желании покрасоваться перед одноклановцами, давил на газ, торопясь доставить и сбыть нас с рук в лапы…       Я уже и забыл про побег невзрачного омеги, но куратор, шевелящий губами и тыкающий в нас на расстоянии вечным карандашом, вдруг побледнел, и пошёл по проходу, заглядывая под сидения.       — Если вы ищете серого двенадцатого, то, думаю, он уже подбегает к Сеулу, — я не удержался от закрытой улыбки.       Заулыбались и остальные — побег серого для новоявленных омег клана Кванаксан не остался незамеченным. И это говорило о том, что мы пока не прониклись духом стаи. Мы всё ещё оставались волчатами-одиночками, которые привыкли рассчитывать только на себя.       — Да как вы могли, — куратор сделал знак водителю, чтобы тот не открывал дверь. — Промолчать? Он ведь ваш брат теперь! А если с ним что случится? Он, как и вы — член стаи! Где мы все несём ответственность… За его жизнь.       Приютские прониклись — повесили головы и затеребили мягкую обивку сидений. Я пожал плечами на вопросительные взгляды Мочи и брата: ну да, — видел! Так же равнодушно выслушали стенания альфы и остальные трое новых «братьев».       Один из которых вообще сидел в наушниках и делал вид, что его мало волнует происходящее. А двое в национальных ханбоках слушали, но прикидывались, что не понимают корейский язык вообще!       — Брат? — я ощерился. — Вымершие вервольфы вам братья!              Брат у меня был один.       Тот, который сейчас плавно перетёк с сидения в проход, загораживая меня от злого взгляда куратора.       Тот, поняв намёк Хёна, зыркнул по притихшим приютским и полез в карман за телефоном.       И стоило ему поднести трубку к уху, как мгновенно расслабилось его лицо, и он облегчённо прикрыл глаза.       — Всё в порядке… — куратор, имени которого я не попытался даже запомнить, опять стал приветливым и заботливым. — Господина Донга привезут минут через десять. Все запомнили порядок представления клану?       Чимин захлопал на него глазами. Как и мы с Хёншиком.       — Ничего! Я проинструктирую вас ещё раз, — альфа жестами предложил Хёну вернуться на своё место, а омеге в наушниках — снять их. — Сначала я представлю вас тем членам стаи, у кого нашлось время прийти и поприветствовать вас. Потом под своё крыло вас заберёт вожак, и на этом мои полномочия закончатся.       Он вот реально выдохнул на последних словах, а я подумал о том, что это действительно нелёгкое дело — принудить свободных омег жить в стае…       — Ну что? Выходим за мной по одному? — он кивнул водителю, который, вероятнее всего, тоже был рад избавиться от таких неудобных пассажиров, потому что двери распахнулись мгновенно, и мы, пропустив вперёд прилично выглядящих приютских и нарядных «этносов», молча потопали на выход.       По понятным причинам фурор произвела именно наша троица.       Те улыбки, которыми встречающие одарили пятерых приютских, двоих омег в национальных одеждах и любителя музыки, сползали по мере того, как мы друг за другом выходили из автобуса.       А что они думали, сытые кванаксанские зазнайки? Что легко… Скрыть голод, нищету и отсутствие крыши над головой?       Не-а! Пусть любуются. Может, отправят обратно от греха? Чтоб мы блох по поселению всем от доброты душевной не раздарили…       Минут пятнадцать тишина на площади стояла такая, которая бывает, как раз в самый тёмный час до полнолуния.              Наш куратор, уже не опасаясь, что мы стартанём до Сеула, спокойно тыкал карандашом в свой блокнот, показывая что-то высокому альфе, который, в отличие от него, в нашу сторону поглядывал.       — Парни, вы как хотите, но я сяду, — Мочи всё-таки утомила дорога. Он и после мясного обеда не отличался здоровым цветом лица, а тут вообще побледнел и, не долго думая, опустился на пятую точку, прямо в пыль дороги.       Бросать его в этой ситуации было не по-волчьи. И мы с Хёном уселись спина к спине, закрывая собой бесшумным обзор на Чимина.              Разговаривать поначалу даже не пытались. Слух у оборотней наравне с нюхом и зрением всегда были отменными. А выдавать наши, пока не оформленные окончательно планы, мы по понятным причинам не хотели.       Впрочем, внимание стайных с нас переключилось на ревущий звук подъезжающего автомобиля. Привезли Серого. На дорогой машине. Я расстроился… По грязному лицу омежки полосами были прорисованы дорожки от недавно пролитых слёз.       Не размазаны… Он даже не пытался утирать их. Нечем было. Под джинсовой жилеткой на нём была футболка с короткими рукавами, которой он в последних отчаянных жестах пытался прикрыть оголяющийся при каждом его движении живот…       Что может быть беззащитнее в окружении волчьей стаи?              Вывалившись с заднего сидения авто, он мгновенно оценил расположение противоборствующих сил и, подумав пару минут, выбрал нашу компанию.       — Далеко убежал? — не то чтобы мне было действительно интересно, но почву прощупать было нужно.       — Прилично… Но я смогу! Вот увидите! — глаза у серого были большие и горели фанатичным огнём.       Создалось впечатление, что ему неважно было, куда и зачем… Главное — бежать! Со всех лап!       — Ты к кому так рвёшься-то? — Чимин расценил рвение бегунка с другой точки зрения.       — Ни к кому, — серый нахмурился и отвернулся, показывая, что отвечать не собирается.       Не хочет, не надо. Была охота спрашивать!       Видя нашу незаинтересованность, он шмыгнул носом.       — Я спортсмен… У меня соревнования через неделю.       — По бегу? — ну а что мне ещё должно было прийти в голову?       — Почему по бегу, — парнишка заморгал глазами. — Я — гимнаст!       — Хренасе! — Хёншик перестал крутить ботинок на щиколотке и с уважением посмотрел на серого.       Но тот впервые за всё время повесил голову и печально вздохнул.       — Попросишь своего альфу, — я попытался его приободрить. — Может, и позволит тебе выступить?       — Я из-за денег старался, — из глаз парнишки в пыль закапали крупные слёзы. — У меня братишка маленький в приюте! Я бы жильё снял и забрал его… А просто так — зачем? Альфа выигрыш заберёт. И всё…       Вот теперь мы все приуныли. Особенно проникся Хён. Всё, что касалось младших братьев — он принимал близко к сердцу:       — Как тебя зовут?       — ЧиА, — омега протянул Хёншику руку. — Как семена, только ударение на «А»…       — Найди кого-нибудь из нас, как только разберёшься с альфой. Ну и вообще, что тут к чему. За неделю мы точно придумаем, как ливнуть, — Хён наконец-то разулся и отодвинул пришедшие в совершенную негодность ботинки в сторону, будто они не его… — Понял?       Серый молча закивал головой. Потому что, видимо, всех пансионатских уже разобрали, и очередь дошла до нас…       Куратор, который не чаял с нами расстаться, всё ещё был тут. И, приблизившись, прошептал:       — Поднимайтесь, парни! Что вы расселись в пыли… Ваши альфы ждут!       Уходить с насиженного места не хотелось. Тень от автобуса спасала от вечернего зноя, а сам минивэн частично закрывал всем обзор на нас.       До поры до времени.       И, видимо, местным хватило положительных впечатлений от прилизанных омег в белых рубашках. Потому что на нас смотрели с брезгливостью. Омеги шептались, поджимали губы, пихали друг друга локтями и ухмылялись.       Альфы были под стать им. Смотрели осуждающе. Хоть я даже придумать не мог, за что можно осуждать незнакомых беспризорных омег, которые им теперь… Как там сказал наш словоохотливый куратор — братья?       А некоторым ещё и мужья!       По понятным причинам радости на мордах членов стаи не наблюдалось. А мы вроде, как и не напрашивались, но оказались виноваты и осуждаемы…       Куратор опять заговорил с высоким широкоплечим альфой, виновато что-то объясняя и разводя руками.       У меня же от подкатываемой злости, которая, как защита, всегда приходила на помощь в таких ситуациях, весь волосяной покров, что был вне оборота, стоял дыбом.       Высокий альфа смотрел в блокнот куратора и одобрительно кивал головой, следя, как тот что-то вычёркивает в своих записях.       — Донг! — серый, который представился нам как ЧиА, передернул плечами и вышел вперёд. Его, видимо, от греха подальше решили поскорее сплавить альфе.       — Перестаньте уже дичиться! — терпение куратора было на исходе — он уже еле вывозил мероприятие. — У омеги совместимость с альфой Чон Хосоком составляет девяносто один процент!       Толпа зашумела, послышались смешки, и вперёд вышел симпатичный молодой оборотень и, уперев руки в бока, уставился на совершенно поникшего ЧиА.       От их непохожести захотелось улыбнуться даже мне… Альфа был модно и ярко одет. Его белоснежная улыбка и дорогие часы на запястье не подходили серому ЧиА — ну никак! Какие уж там проценты выдала анкета было непонятно! Об подтасовке баллов, я думаю, в этот момент подумал каждый…       Но не альфа Чон Хосок. Который лёгким поворотом головы себе за спину заставил заткнуться соклановцам. Смех, как и разговоры, стихли мгновенно, а вот улыбка с лица яркого альфы никуда не делась. Но предназначалась она теперь только одному омеге — Донг ЧиА.       Вот под эту тишину вперёд вышел ещё один альфа. И я его сразу узнал! Во-первых, он был всё ещё в черном комбинезоне и красной бандане, как там, перед административным зданием, где он и ещё несколько кванаксанцев отбраковывали привезённых с фестиваля омег.       А во-вторых, по шраму, пересекающему щёку и глаз. Именно он всё время на Мочи оборачивался! Я ещё тогда подумал, что получить такое ранение, при котором глаз остался целым, можно было только в обороте…       — Самое невероятное совпадение, которого удостоился сегодня наш клан! — куратор дураком не был — запел дифирамбы нетерпению альфы. — Мин Юнги и его истинная пара — омега Чимин!       То, что настоящую фамилию Мочи даже не назвали, говорило только об одном… Омега — попал конкретно!       И если я думал, что глубже, чем наш новый с Хёном приятель, вляпаться невозможно, то я глубоко ошибался.       Потому что на нас с Хёншиком стая теперь смотрела… Как сказать честно? По-волчьи смотрела!       Высокий альфа, который всё время заглядывал в блокнот куратора, теперь выглядел растерянным: переводил взгляд с меня на Хёншика, оглядывая нас поочерёдно с головы до ног.       Именно грязные босые ноги брата почему-то интересовали его больше всего остального. Хён, как только этот интерес заметил, стал нарочно подгребать к себе пыль и зарываться в неё стопами.       — Сегодня в клане, — это заговорил уже не куратор, а здоровяк-альфа, отвернувшийся от нас к собравшимся на площади посёлка кванаксанским бесшумным. — Ещё одно событие. У вас теперь есть ещё один вожак! Омега. Мой омега!       — Ким Хёншик! — куратор подсуетился, а мы с Хёном буквально разинули рты.       — Хренасе! — у Хёншика был один ответ на всё происходящее в живой природе.       Ох и взорвалась шумом толпа оборотней!       То, что здоровяка в простой белой футболке и превосходно сидящих на заднице джинсах все начали поздравлять — хлопать по плечам и жать ему руку, не оставляло сомнений, что это и есть вожак…       В смысле — самый настоящий!       Только слишком молодой и… Почему такой молодой?       — У меня там ещё парочка имён была, — Хёншик не разделял ни восторг, ни веселье стаи. — Но вожак… Это мне подходит.       — Никаких больше имён, считай, что и не было! — зашипел куратор. — Оба два отказались от схватки за омегу…       Вожак уже сориентировался, кто из нас двоих его пара, и протянул руку Хёншику. Но брат отступил на шаг и покачал головой.       — Куда лапы тянешь? А Тэхён-и? — кивок в мою сторону мне даже обидным не показался.       Кванаксанцы, как и их вожак, стали озираться, а куратор, заикаясь, без особой надежды в голосе позвал:       — Чон Чонгук! Соответствие по результатам анкетирования — сто процентов!       Повисла такая тишина, что мне стало даже неловко. Меня разглядывали как редкую диковинку, приобретённую случайно на уличной барахолке.       И только маленький мальчик…       Тот самый, который раздавал бутылочки с водой и забирал у нас пустые, вдруг подошёл ко мне. Взял меня за руку и, запихав в рот большой палец свободной руки, вежливо поклонился собравшимся…