Ноль совпадений

      Я уговорил Ыну одолжить мне слепок зубов Чонгука буквально на вечер, ну крайняк — на два дня!       Вдруг Чонгук в нашем лесу всех дятлов перестрелял и уйдёт на охоту в соседний нетронутый, потому что некому (!), заповедный лес и мне придётся его ждать?       Волчьи клыки, которые я у Ыну еле отобрал, надо было хорошенько припрятать — всё-таки доказательный материал! Да и Вольшика хотелось немного потискать перед ночной поездкой на водопады.       — Папа!       Волчат, Вольшика и Тахира, я заметил на поселковой площади, куда уже подтягивались члены стаи «бесшумных», чтобы поприветствовать новых омег, которых вот-вот должны были привезти с пограничного рубежа.       Даже не верится, что с нашего прибытия прошло уже больше месяца!       — Папа! — Вольшик привычно повис на мне обезьянкой и при этом горделиво оглядел своих приятелей. — Отец дома! А ты был у вожаков? А сейчас омеги приедут! Мы прибежали на них посмотреть! А где Клюжик? Ему нашли альфу? А сколько омег?       — Омег — десять, Вольшик, — я поудобнее перехватил волчонка сросшейся, (как на бродячей собаке зажила!) рукой. — И Клюжик прошёл отбор!       — Десять? — округлились глаза у Тахира. — Так много?       — Он боится, что ему не хватит пары! — Вольшик засмеялся, прикрывая рот ладошкой — у него выпали передние резцы, и он стеснялся.       Тахир густо покраснел и по-детски сжал кулаки:       — Ничего и не боюсь!       — А ещё он не знает, где будет жить! Ведь у нас же, папа?       — На радость твоему отцу, — я хмыкнул. — Ты тоже можешь звать Чонгука отцом, Тахир!       Я вроде пошутил, но парнишка так согласно закивал, что я только рукой махнул. Да и некогда было объясняться — по дороге пылил, приближаясь, автобус с новыми членами кванаксанской стаи.       До вечера, до настоящих сумерек оставалось часа три, не меньше. Но омег ещё нужно было разместить, переодеть и доставить к водопадам, где, собственно, и происходило всегда то самое праздничное, настоящее посвящение в члены клана.       С нашим «потоком», если не считать меня, всё прошло гладко: Мочи — с истинным, за Хёншика порвал бы вожак любого претендента. У Ыну с «медведем» был большой процент совпадений. ЧиА… Теперь забрал брата из приюта. Их Хосок даже в поселение не привозил ни разу! Так влюбился в своего гимнаста... А пятерых приютских, как я теперь уже знаю, распределили до приезда…       Пока мои мысли перескакивали с одного соклановца на другого, небольшой автобус, развернувшись на пятачке, наконец, остановился.       Первым вышел Тэхён.       Вольшик даже с рук у меня сполз:       — Папа, если он обернётся, то получится волколак?       — Нет, Вольшик, — голос, раздавшийся за моей спиной, был спокойным и ироничным. — Волколаков не существует. В чём я последнее время начал сильно сомневаться, наблюдая отсутствие разума и инстинктов самосохранения у некоторых особей.       Вольшик уже не слушал отца. Он смотрел на новеньких, перешёптываясь с присоединившимся к нашей компании Клюжиком.       — Вот уж не думал, что после такого долгого молчания кто-то заговорит об отсутствии инстинктов. За метку ответить не собираешься?       — Как только устрою своего омегу у себя в доме со всеми удобствами. Девяносто девять процентов — это не шутки! Вон какой здоровячок!       — По пять тетеревов за раз съедает! — не мог я не съязвить.       — А потом… — Чон шагнул ко мне ближе, и я почувствовал, как его дыхание шевелит мне волосы на затылке, - разберёмся с твоей-моей меткой.       Поти и Моти держались за руки и готовы были кланяться всем жителям «Поющих водопадов» — оба не знали, к кому идти, и мялись в пыли ногами, обутыми в грязные рваные тапочки.       Клюжик замахал им рукой, подзывая.       Как ни крути, а этих двоих я притащил в стаю…       Спрашивать у Чонгука разрешения я тоже не собирался, а вот локтем себе за спину двинул со всей силы. Но Чона и след простыл, и мой удар пришёлся в пустоту — только плечо от замаха заныло.       Подоспевший Хёншик только головой кивнул, когда я предложил идти в дом Чонгука, чтобы переодеть, накормить, дать возможность вымыться и хоть немного отдохнуть сразу четверым новеньким, включая уже освоившегося в поселении Клюжика.       Тахир с Вольшиком побежали в дом Джина за одеждой для омег, а мы двинулись в дом Чона.       В мой, блять, дом! Я так привык уже считать этот дом моим, что представить, что вместо меня там будет жить другой Тэхён, я никак не мог!       Чонгука дома не было. Проходя мимо брошенной им машины, я захлопнул водительскую дверь и со всей злости пнул по колесу. Ушиб палец, зашипел и поймал на себе непонимающие и осуждающие взгляды своих спутников.       — Скажите, мы идём к моему альфе? — тот омежка, которого звали Моти, был немного посправнее брата, если можно было так сказать про одного доходягу, который шёл чуть увереннее, чем второй.       — Девяноста три процента? — я вдруг вспомнил его результат. — А имя помнишь?       — Сек Бао.       Я пожал плечами. Никого с таким именем я не знал. Впрочем, я не мог за те короткие промежутки времени, что я находился в поселении, узнать всех в стае поимённо.       — Нет. Сейчас мы идём в дом другого альфы, — у меня засосало под ложечкой от обидной безысходности. — Вы приведёте себя в порядок перед посвящением в клан «Бесшумных Чёрных».       Тэхён, который «нулевой», молчал почти всё время, но остановил меня за локоть как раз перед тем, как войти в дом.       — Я догадался.       — О чём? — мне не хотелось разборок.       — О том, что ты поменялся со мной, — толстяк опустил глаза. — Этот альфа… Чон Чонгук. Он плохой? Почему ты меня подставил?       От оборота меня спасли подоспевшие Тахир, Вольшик и Джин. Прямо всего затрясло меня, как только я представил губителя пернатых не своим волком.       — В стае много других одиноких альф, Тэхён. Не нравится Чон, выберешь другого.       — С моей-то внешностью и нулевым результатом? — здоровяк вздохнул. — У меня рост два метра и вес сто килограммов. Как думаешь, много альф у меня было?       — Альфы в Кванаксане крупные, — это Джин подоспел с мальчишками, которые тащили сумки с наготовленной Сокджином едой. — За таким красавцем очередь будет стоять. А то одни бледные немочи повадились прибиваться к стае!       Джин кивнул на меня, погладил по голове Тахира и замер прямо на пороге, приметив топчущихся у порога Моти с Поти.       — Джин, ты знаешь альфу Сек Бао? — глядя на едва держащихся на ногах парней, я вспомнил имя «бесшумного» к которому приехал Моти.       — Естественно, я знаю Бао, Тэхён! Как я могу не знать одноклановцев?       — Просто вон тот, который ещё стоит на ногах, с ним совпал…       Моти и правда держался лучше брата, который обессиленно опустился прямо на пол и привалился спиной к ноге брата.       — Да что же это! — Джин всплеснул руками. — Помогите же им дойти до дивана! Или лучше сразу за стол! Есть, мыться и спать! Бао прилетит из Америки через неделю. Он дипломатический представитель сразу нескольких кланов в стране! Он же омегу своего ждал двадцать лет!       — Он старый? — Моти уставился на Джина.       — Почему старый? Все волки ждут свою пару с первого оборота!       — Дождался… — Кёнху, вынырнувший из-за спины Джина, оценил плачевное состояние омеги, который прибыл к дипломату, и кивнул со смехом отвечая на общее приветствие. — Можете даже не мыть его всю неделю. Клык даю, Сек его дочиста сам вылижет!       — У нас есть вкусное мыло! — Вольшик захлопал глазами на сболтнувшего лишнее Кёнху. — Оно пахнет папой! И отец…       — Закончили болтать! — Джин строго оглядел присутствующих. — Всем мыться! Пока мы с мальчиками накрываем на стол.       Всем, — это значило, что и нам с Клюжиком тоже. Но мы благородно пропустили вновь прибывших вперёд, в связи с чем пришлось пропустить и ужин, потому что, когда мы вышли к столу, на столе уже ничего не было!       В этот раз на водопады не поехал Джин. Мы загрузились в джип Кёнху, и я на правах омеги-из-стаи считался «сопровождающим». Остальных семерых новоприбывших доставили к водопадам уже разобравшие их альфы.       А в нашей компании, как всегда, всё шло не по плану. Что очень бесило моего Хёна.       — Хренасе! Живых привезли! И никто не сбежал?       Хёншик, конечно, утрировал. В этот раз омеги все попались смирные — вот что значит не беспокойные сеульские бродяжки.       — Хён, есть чё пожрать? — ну не виноват я, что мне не хватило еды от Джина!       — Десерты на пеньках у костра!       — Жареные перепела?       — Растаявшая панакота . Доставщик перепелов, кстати, тоже там. Не закусывает.       Чонгук действительно сидел у костра в компании вожака, «медведя» и Кёнху. При моём приближении все трое подозрительно притихли, а Кёнху даже голову в плечи втянул — явно чего-то лишнего сболтнул…       — Всем привет, — я дружелюбно улыбнулся, — Ночь обещает чистую луну, — я продолжил скалиться, но в ответ всё равно молчали. — Я за панакотой…       «Медведь» странно прихрюкнул и уставился на Чонгука:       — О чём он говорит, Гук?       — Ну, о чём говорят все омеги, Юджин-и? О том, как бы сладко было с кем-нибудь повыть на луну.       — А-а-а-о! — «медведь» одобрительно с ним согласился. — Жаль, что мало посидели, Гук-и.       Чонгук медленно-плавно поднялся со своего места и с удовольствием потянулся всем своим гибким телом, вытянув руки над головой.       Чон коварно улыбнулся, подняв глаза в небо. И совсем несексуально поддёрнул спортивные штаны, подцепив резинку большими пальцами.       Растаявшая у костра панакота (вот кто додумался ставить десерты рядом с открытым огнём?) потекла у меня между пальцев. Потому что…       …я слишком сильно сдавил пластиковый стаканчик!       А потом он шагнул в мою сторону и оскалился.       Я попятился и даже есть расхотел, что вообще не могло в принципе со мной в жизни произойти.       — Я Хёну скажу! — вокруг пахло спелой клубникой и раздавленной горечью волчьего лыка.       — Он в курсе.       — Как?       — Задом наперёд.       — Прям как ты метку поставил…       Помню, дядька всегда говорил смешную фразу: «Не будите спящую собаку!» Или «Не тяните кота за усы…» Или «…за хвост»?       Но я из ситуации выбрал самый нелепый вариант. Я развернулся и побежал! Нельзя же убегать от хищника! Сразу распределились роли: я — жертва, он — охотник…       Он догнал меня как раз там, откуда нас уже не могли видеть все те, кто находился у водопадов. Надо ли говорить, что на мои хрипы птичий следопыт ответил даже не сбившемся дыханием?       — Не подходи! У тебя есть омега! И ты… Не подходи!       — Я в курсе про омегу. Тэхён.       — Тэхён, — я согласно кивнул и по своему восстановившемуся дыханию понял, что могу бежать дальше.       Чонгук засмеялся, сделал неуловимый выпад, и я мгновенно оказался в кольце его рук.       — Тебя папа не учил, что нельзя дразнить и так уже возбуж… Разозлённого альфу? И что, убегая, ты можешь навредить себе?       «Ну же, Тэхён-а!» — в голове зазвучал голос дядьки, отца Хёншика. Вот кто был моим учителем!       — А тебя отец не научил тому, что иногда тот, кто убегает, не спасает свою шкуру, а заманивает преследователя в ловушку?       Чон даже хватку ослабил. И я затылком ощутил, как он подозрительно огляделся, прежде чем нагло лизнуть меня за ухом.       Я вздрогнул.       Мой уже совершенно обозначившийся яркий запах клубники смешался с терпким ароматом сирени. Именно так поначалу, если не подходить близко, и пахли спелые волчьи ягоды.       Смешавшись с алкоголем, который недавно пил у костра Чонгук, этот запах начинал сносить мне все предохранители!       А потом он, едва мазнув губами по моей шее, спустился к метке и легонько прикусил уже зажившее место зубами… Я даже сквозь разбегающиеся по телу мурашки почувствовал, как идеально — вот зуб на зуб (!) — попали клыки Чона в его же отметины.       Он заскользил пальцами по коже моего живота, успев задрать толстовку, чем отвлекал от влажных поцелуев-укусов на шее, мешающихся попеременно с его жарким дыханием в моих волосах…       Абсолютное доверие.       Вот что я почувствовал в моменте.       Захотелось плавно податься назад…       Поддаться!              С этим альфой мне было не страшно…       И это было самое страшное!       — Нет, — я простонал, борясь с негой, разливающейся по телу. — Не-е-ет…       — Ты хорошо подумал? — ладонь Чона, соскользнувшая с моего живота медленно накрыла мой пах. — Отдельные части твоего тела думают иначе.       Дыхание сбилось, и я откинул голову назад. Вскрик. И руки с моего тела исчезли.       Долапался…       Волчара зажал кровящий нос, и его запах перестал пьянить мне голову. Да и моя клубника окунулась в сливки, гася естественный природный аромат.       — Я…       Договорить он мне не дал. Чему я оказался рад. Чуть было не начал извиняться за то, что свернул ему нос. Впрочем, нюх он давно потерял.       На омег.       — Надеюсь, что ты не найдёшь обратную дорогу в поселение, — Чон хотел, чтобы фраза прозвучала угрожающе, но он гнусавил.       Пока я хлопал глазами на его перепачканную в крови морду, Чонгук развернулся и исчез в кустах. А я додумался оглядеться.       Испугался я гораздо позднее. И точно не того, что не смогу найти дорогу к водопадам — Чон оставил за собой такой кроваво-феромонный след, что я за ним…       Хоть на край света!       Испугался я именно этого. Раньше я так мог только за Хёншиком. И что на меня нашло? Я потряс головой, но туман, поселившийся в ней после шарящих повсюду рук и губ Чона, никак не рассеивался.       Хотелось лечь и заскулить. И кто бы мне помешал?       Я лёг в позу эмбриона и замер. Скулить не стал. Разучился лет в пять. Чтобы Хён за меня лишний раз не беспокоился, я терпел все свои ссадины, полученные в уличных драках, молча глотая слёзы.       И сейчас я постарался просто покрепче зажмуриться…       Но, мешаясь с запахом сырой земли, прелых листьев и смолистым ароматом сосновых иголок, меня продолжал преследовать проникающий в самое нутро запах моего альфы.       Того, с которым мы совпадали на все сто процентов. Того, которому я сказал «нет»…       Того, кто бросил меня посреди леса одного! Чтоб его клесты заклевали!       Проснулся я с затёкшей под щекой ладошкой.       Хён даже простынёй меня укрыл…       Меня накрыло дежавю! Такое утро у меня уже было! Вчера! Я распахнул глаза — Чонгука в дверном проёме не было, но едва уловимый запах сирени ещё витал между пузырящихся на распахнутых окнах занавесках.       Внизу шумели. Я слышал смех и улавливал чудесные ароматы.       — Папа, — шёпот Вольшика я бы не спутал и с закрытыми глазами. — Ты уже не спишь?       — Иди сюда, Вольшик, — я приглашающе приподнял край мягкой простыни.       И, прижав к себе волчонка, с радостью забравшегося мне под бок, спросил:       — Не знаешь, как я оказался дома?       Вольшик захихикал:       — Всех принёс домой отец!       — Всех?       Вольшик нахмурил лобик и стал загибать пальчики на руках:       — Клюжика, Моти и Поти, большого Тэхёна, тебя, Мочи и даже дядю Кёнху! Но его он тащил последним, за ноги, и говорил ему неприличные слова. А вожак Хёншик, Джин и Ыну сами пришли. Утром. Я уже не спал! И умылся…       — Ты у меня молодец, сынок! — я прижал к себе доверчивого волчонка.       У нас теперь всегда были гости!