Квартал красных фонарей

Сёдзи тихо скользят, впуская внутрь гостя. Диамкей приветливо улыбается, узнавая посетителя. Дом «Гокураку» всегда ему рад. Самурай с золотой катаной, нервно поправляющий бинты на правом глазу, негромко шаркает хакама, и это единственный звук, который он издаёт — напрягает. Вспоминается, насколько бесшумно он двигался до ранения. Мешочек с монетами ложится в руку хозяина дома, и тот по весу понимает, к кому именно заглянул гость. В комнате его ожидают двое ойран в расписных кимоно синего и красного цвета. Две противоположности, будто пламя и водная гладь, но характеры их — обжигающая гордость и яростный шторм. Но гостю хватает бури снаружи; сегодня он пришёл к ним за умиротворением. — Приветствуем, Секби-доно, — произносят они с синхронным поклоном. Хайди отступает к сямисэну, КлэшРейк принимается разливать чай. Зажжённые благовония обволакивают комнату ароматом глицинии. Секби усаживается на подготовленную для него подушку, предвкушая приятный и тихий вечер за игрой в го — с недавних пор пристрастился. Секби безумно наивен, потому что его наваждениям довольно быстро надоедает строить из себя прилежных ойран, и они превращаются в маленьких дьяволят. Что же, ему не впервой, и они весьма обходительны с ним, учитывая его раны. Их руки мягкими прикосновениями скользят под его одежду, разнеживая напряжённое тело. Хриплое пение Хайди щекочет ухо. Капли чая стекают по подбородку, потому что Клэш решил разделить напиток через поцелуй. Они улыбаются, что-то говорят, и Секби, теряющий голову от их ладоней, губ и ароматов, отвечает что-то бездумно. — Давайте сыграем в небольшую игру, Секби-доно, — дразнит ехидно Хайди, обнимая его со спины, — Сможете ли вы обыграть Клэша в го, пока я буду отвлекать вас? И Секби соглашается, двигая фишки на автомате, пока умелая ладонь Хайди скользит по его члену, играясь с темпом, размазывая капли предъэякулята и не доводя до края — только унося разум куда-то в небеса. Секби не понимает, что благовония были дурманом, что чёрными фишками на доске он выстроил расположение ключевых объектов в зале грядущего заседания, и отвечал на ненавязчивые вопросы по процессу над недавно переполошившими весь город «демонами», выдавая секретные данные. Сёдзи тихо скользят, впуская внутрь гостя. Диамкей приветливо улыбается, узнавая посетителя. Дом «Гокураку» всегда ему рад. Рыжеволосый самурай с золотой катаной в хаори с вышивкой дракона на спине заглядывает к ним гораздо реже. Он кладёт мешочек с монетами в руку хозяина дома, негромко называя имя желаемой ойран, и Диамкей ведёт его в покои. За дверью его уже ожидает юноша в расписной маске, шелестя рукавами чёрно-фиолетовом одеянии. Тихий и загадочный, но характер его — яркий фейерверк, притягивающий к себе. Но взрывов гостю хватает снаружи; сегодня он пришёл за умиротворением. — Добро пожаловать, уважаемый Сантос, — приветствует он, снимая маску, едва сёдзи за гостем задвигается, и самурай улыбается в ответ. Клайд красив, смеётся над его глупыми шутками поёт для него о древних легендах и поддерживает дебаты о политической ситуации в городе. Его кругозор Сантоса восхищает, а нестандартные взгляды заставляют задуматься о подходе к делам. Они каждый раз сближаются ненавязчиво, понемногу усаживаясь всё ближе. Сантос первым накрывает его ладонь своей — с разрешения, естественно, — но Клайд всегда становится инициатором первого поцелуя. На его коленях Клайд выглядит богоподобно, и это чистейшее богохульство, но устоять Сантос не может, запуская ладони под шёлковую ткань, оглаживая нежную кожу бёдер. — Могу я сегодня посвоевольничать, господин Сантос? — спрашивает у него Клайд иногда, и Сантос, естественно, позволяет, подставляя шею и грудь под чужие зубы, сходя с ума от его касаний, от языка Клайда на своём стояке, обводящем каждую венку, и от благовоний с ароматом глицинии. Сантос не понимает, что благовония были дурманом, а их с Клайдом дебаты — его вмешательством в политические решения, над которыми Сантос имеет голос. Сёдзи тихо скользят, запираясь за последним участником собрания. Диамкей нетерпеливо машет рукой, намекая Ники поторопиться и сесть, пока та шуршит парадным цветочным хомонги. Звон золотых монет, пересчитываемых Арлабусом, их совсем не интересует. — Начнём собрание, господа Якудза, — объявляет Клайд холодно, стуча кистью о чернильницу. — На повестке дня у нас суд над «демонами культа Дара». Хайди и КлэшРейк, не скрывая хвастовства в голосах, выкладывают всю выуженную из судьи информацию: расположение охранников на судебном заседании, место содержания заключённых, планируемые даты и позицию самого самурая. Клайд кивает довольно, добавляя, что клан Дровосеков позиции судьи по этому вопросу не разделяет, намереваясь также вмешаться в ход процесса. — Чудесная возможность устроить в клане распрю, — в предвкушении потирает руки Ники, включаясь в планирование их собственных шагов. Уже ощущая фантомную катану в собственных ладонях. Якудза — организация тайн, ассасинов и умелых шпионов, что свою базу превратила в один из лучших борделей. Умению выуживать информацию ненавязчиво они учились скурпулёзно на протяжении поколений, и используют их каждый раз, едва член противоборствующих кланов переступает их порог. Самая обширная информационная сеть принадлежит им — и это их гордость, окутанная шёлковыми кимоно и вуалью из аромата дурманящих глициний. Сёдзи тихо скользят, запираясь за спиной, не позволяя игривому ветру пробраться в коридоры с улицы. Один из членов организации эту самую гордость отринуть готов ради своих собственных принципов и взглядов. — Куда ты так поздно, Зак? — мурлычет Диамкей из-за угла, и Заквиель вздрагивает, застигнутый врасплох. — Неужто решил скрыться в тенях? Якудза — организация информации, и естественно, что хотя бы один из них узнал о том, что те самые «демоны» собирают себе союзников. Но играть дурачка не приходится, потому что Ключ тоже одет в чёрное, пряча лицо. — Не тебе меня осуждать, Диамкей, — расслабляется Зак мгновенно. Суд нарушается не только внезапной стычкой клана Дровосеков и Якудза, но и тщательно спланированным вторжением новой организации, что переворачивает ход этой долгой шахматной партии неожиданным для всех сторон образом.