Delicate your fingertips

— Скажи, Кирилл, ты когда-нибудь думал подстричь волосы? — спросила ты рассеянно. Ты наклонилась через плечо Флинса, наблюдая, как он выводит строчку за строчкой на груде отчётов за своим уличным столом. День выдался довольно прохладным, но он был настолько любезен, что одолжил тебе своё пальто. Он бросил на тебя насмешливый взгляд, затем отложил перо, — Полагаю, нет, — ответил он. — И правильно, — тут же фыркнула ты. Может, стоило спросить разрешения сначала, но пальцы уже скользили в его волосы, — Оставь их такими. — Да? — в его голосе звучало ленивое, самодовольное веселье. Он откинулся на спинку стула, а его жёлтые, зловещие глаза прищурились на тебя, — Мне и самому нравится такая длина, но всё же осмелюсь спросить — почему? — Ну, если уж говорить честно… они прекрасные, — пробормотала ты, играя прядью, — Где ещё ты найдёшь кого-то с такими чудесными волосами? — замялась на полуслове, вдруг усомнившись в собственной смелости. — Хотя… наверное, у богини луны есть. — Ах, ты меня ранишь, — театрально простонал Флинс, прижимая руку к сердцу, — А я-то думал, ты считаешь меня самым прекрасным во всех землях. — Я всё ещё так думаю, — надулось ты, разделяя его длинные волосы на три пряди, переплетая их одна за другой и аккуратно завязывая лентой, снятой со своих волос, — Я бы не проводила с тобой время, если бы не была настолько очарована тобой. Пожалуй, самым… опасно-завораживающим эффектом твоего плетения было то, что наконец открылся его затылок — обнажённый, манящий, дразнящий. Ты не выдержала и кончиками пальцев коснулась кожи у основания шеи, ведя вниз, пока мягкий лиловый ворот рубашки не прервал движение. — …настолько ли мой затылок тебя завораживает? — ты ощутила, как Флинс накрыл твою руку своей, и подушечки твоих пальцев сменили тепло его кожи на гладкую кожу перчаток. Его большой палец лениво скользил по внутренней стороне твоего запястья, ожидая ответа. — А как ты думаешь? — парировала ты. Свободной рукой ты начала медленно гладить его затылок — вверх-вниз, неторопливо, будто испытывая терпение, а затем, намеренно, всё ближе к его горлу, пока пальцы не упёрлись в кадык. Что до мнения Флинса о твоих, мягко говоря, спонтанных действиях — его брови лишь чуть приподнялись. Он ничего не сказал, только сжал твою руку чуть сильнее. Уголки его губ едва заметно дрогнули. А глаза — эти чарующие, янтарно-жёлтые глаза — сказали куда больше, чем слова: «Что ты задумала?» Ты провела рукой по его шее в последний раз, касаясь коротких кудрей у основания, а затем наклонилась вперёд, подхватив его подбородок и запрокинув голову назад — часть чёлки упала, открыв его лоб. — Привет, Кирилл, — хихикнула ты, прикасаясь своим розовым, холодным носом к его такому же холодному лбу. Несмотря на пустоту в его взгляде, глаза изогнулись в довольные полумесяцы. Ты обвила его за плечи, прижимаясь ближе, — Просто хотела убедиться, что ты всё ещё самый чарующий альв во всех землях, — поддразнила ты, прижимаясь щекой к его щеке. Смех Флинса мягко прокатился по всему его телу. — Вот как? — протянул он с лёгким гулом. Без предупреждения он повернулся к тебе, кончиками перчаток коснувшись твоего подбородка — мягко, но с достаточной силой, чтобы поднять твоё лицо к своему. Всё произошло слишком быстро — ты пискнула и зажмурилась, ожидая поцелуя. — Ах, прошу прощения, — в его голосе звенела откровенная насмешка; его губы остановились всего в волоске от твоих. Плут! Ты вспыхнула и резко отпрянула, чувствуя, как жар смущения расползается по шее. Он выглядел до безумия довольным собой! — Т-ты меня обманул! Я думала, ты собираешься поцеловать меня! Как ты мог! — Это было простое недоразумение, моя дорогая, — Флинс встал в полный рост, заставив тебя отступить на шаг, и, склонившись, взял твою руку. Его губы коснулись тыльной стороны ладони с каждым произнесённым словом, будто каждое касание было извинением за поцелуй, которого он тебе так и не подарил: — Мне лишь нужно было убедиться, что ты всё ещё самая очаровательная смертная во всех землях.