Точка невозврата

      Зимние дни стали короче. Поместье Винчестеров снова обрело привычный покой, нарушаемый только ворчанием Бобби и тихим шелестом книг, которые Сэм разбирал раз в полгода в своей укромной библиотеке. Дин сидел в кресле у камина, нервно потирая плечо, где еще недавно была печать. Шрам почти исчез, но ощущение пустоты на его месте было непривычным. Герцог был свободен. Свободен, но не спокоен.       Кастиэль исчез тихо, как и обещал. Он дал понять, что на этом их пути с Дином расходятся. Его ближайшей целью было затаиться где-то в неприметном месте со старейшиной, чтобы разработать план свержения Наоми, не привлекая внимания остальных членов Совета, которые были на ее стороне. Дин чувствовал странное беспокойство. Пропала не только метка, ушла и та невидимая, глубокая связь, которая держала его в курсе состояния мага. Но разве это не то, чего герцог добивался последние месяцы? Дин попытался придушить странное предчувствие и поскорее забыть все, что связано с Кастиэлем.       Однако той же ночью, ворочаясь в теплой постели без сна, Дин вдруг вспомнил их первую встречу. Мужчины познакомились на королевском балу несколько лет назад, еще задолго до встречи в лесу. Именно в тот вечер между ними зародилась взаимная неприязнь, приправленная странной тоской и обидой при каждом случайном столкновении на шумных городских улицах.       В тот судьбоносный летний день Дин был на кураже. Он ехал, гордо возвышаясь на лошади, прямиком в королевский дворец, в лице особого гостя самого короля Михаила. Тогда Дин был решительно настроен познакомиться с очередной хорошенькой придворной дамой и провести с ней незабываемую ночь. Войдя в огромный, ярко освещенный зал, Дин сразу же оказался в эпицентре королевского великолепия. Шелк, бархат, золото — все сверкало и переливалось. Повсюду сновали аристократы в роскошных нарядах, их смех и шепот сливались в гул, который Дин всегда находил немного утомительным.       Его внимание сразу же привлекла Анна — одна из самых очаровательных фрейлин при дворе. Дин, быстро проложив путь сквозь толпу, тут же приступил к убийственному флирту. Он был в ударе: шутил, расхваливал ее платье и манеры, и, разумеется, пригласил на танец. Некоторое время Винчестер был полностью поглощен Анной. Он танцевал с ней, держа ее чуть дольше, чем позволял этикет, и его самодовольство росло с каждой минутой. Однако, стоило им остановиться передохнуть, как Дин заметил, что взгляд Анны, вопреки его усилиям, то и дело скользит мимо него.       Он проследил за ее взглядом и, к своему невероятному раздражению, увидел причину. Посреди зала, словно глыба льда, окруженная теплым человеческим морем, стоял Кастиэль. Он был в темно-синем, почти черном камзоле, который резко контрастировал с общей пестротой. Рядом с ним, более веселый и живой, стоял его друг — Бальтазар. Кастиэль смотрел куда-то поверх голов, его синие глаза были холодными и отстраненными, но именно эта его неприступность и привлекла Анну. Дину приходилось видеть Кастиэля раньше на других празднованиях, однако они не были знакомы лично.       Когда фрейлина вернулась к своим подругам, Дин, почувствовав мгновенный, необъяснимый укол раздражения и ревности, направился к столу с едой и напитками, чтобы хоть немного усмирить свое плохое настроение. Кастиэль тоже подошел к столу, и совершенно непреднамеренно их руки столкнулись, когда оба мужчины потянулись за одним и тем же бокалом с вином. Когда их взгляды пересеклись, Дин сразу же нахмурился. — Герцог Винчестер, верно? — Внезапно спросил маг, сжимая ножку бокала. — Верно… — Дин резко выпрямился. — Простите за беспокойство. Я наслышан о подвигах вашего отца, — проговорил маг, — вот и подошел, чтобы выразить свое почтение. — Вот как, — Дин закатил глаза, — не могу ответить вам тем же, маг.       Кастиэль натянуто улыбнулся, отпивая вино. Винчестер лишь озадачено покосился на этого чудака и взял себе другой бокал. — Вы думаете, что в смерти вашего отца виновна магия, не так ли? — Что?.. — Дин нервно сглотнул. — Послушай, ты… — Кастиэль, — поправил тот, и Винчестер едва не задохнулся от возмущения. — Кас-ти-эль, — отчеканил герцог по слогам, — у меня нет ни малейшего желания говорить с тобой о моем недавно почившем отце. — Я просто хотел сказать, что вы ошибаетесь… — Слушай, Кастиэль, оставь меня в покое.       Кас не отступил, его синие глаза смотрели на Дина с неожиданной настойчивостью, которая только усиливала раздражение герцога. — Ваш отец, Джон, пусть и был великим человеком. Но правда в том, что он был убит собственным эгоизмом и… гордыней.       Дин резко поставил бокал на стол. Звяканье стекла заставило нескольких ближайших гостей обернуться. — Не смей так говорить о моем отце, — прошипел Дин, подходя ближе. Его голос был тих, но в нем слышалась угроза. — Да что ты вообще знаешь? — Я знаю многое, Дин, — Кастиэль наконец отставил свой бокал и сложил руки на груди. — И я знаю, что ваша ненависть ко всем магам беспочвенна. Вы ищете врага там, где должны искать истину. — Ах, истина?! — Дин повысил голос. — Мой отец скончался на поле боя, а твои… приспешники даже не удосужились спасти его. Они просто наблюдали со стороны и наслаждались его агонией. — Ты ошибаешься, — проговорил Кастиэль, отбросив вежливость, в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на гнев. — И пока будешь цепляться за эту ложь, то не увидишь, как зло растет прямо у тебя под носом, Дин.       Винчестер оттолкнул мага. Это был не сильный толчок, но неожиданный. Кастиэль едва удержал равновесие. — Слушай, ты, ублюдок. Какое тебе дело до меня, до моего отца? Если я еще раз услышу от тебя хоть слово о «лжи», которую я якобы несу, я забуду, что ты почтенный маг, и выбью из тебя все дерьмо.       Сказав это, Дин резко развернулся и, не оглядываясь на Анну, которая, вероятно, уже заметила конфликт, направился прочь из зала. Он вышел из дворца, покинул бал и уехал прочь, не попрощавшись ни с кем. Этот вечер, который должен был перерасти в незабываемую ночь с фрейлиной, превратился в занозу в его памяти, оставив после себя лишь жгучее чувство унижения и ненависти к одному конкретному магу в темно-синем камзоле.       Дин резко сел в постели, отбрасывая одеяло. Воспоминание о том вечере было таким ярким, словно это случилось вчера. Грубость, гнев, и этот пронзительный, обиженный взгляд Кастиэля. Герцог провел рукой по лицу, чувствуя себя неуютно. Дин прекрасно знал, что слова мага тогда были, хоть и жестокой, но правдой. Джон Винчестер был бесстрашным, но невероятно самоуверенным человеком. Его охотничий азарт и желание доказать свою правоту часто приводили к безрассудству.       Дин был так груб с Кастиэлем. Тогда, на балу, он не просто защищал память отца. Он защищал свою боль, свой гнев, который был для него щитом. А Кастиэль, этот чертов маг, который всегда говорил правду, даже когда она была болезненной, пытался донести до него что-то важное. «Истина в том, что ты ошибаешься…» Теперь, сидя в тишине своей комнаты, Дин ощущал не просто беспокойство за исчезнувшего Кастиэля, но и странную, тягучую вину. — Черт бы тебя побрал, Кас, — прошептал Дин в темноту. — Даже когда тебя нет, ты не даешь мне покоя.       Герцог встал, подошел к окну и всмотрелся в зимнюю ночь. Это была не ненависть, что заставила его тогда наброситься на мага. Это была злость от бессилия. Дину было легче винить магов, которые не рискнули собой, чтобы спасти жизнь его отца, чем признать тот факт, что Джон бросился в омут с головой по собственной воле и встретил свой героический конец именно на поле боя. И теперь, когда Кастиэль исчез, Дин впервые захотел, чтобы эта чертова связь вернулась. Просто чтобы знать, что глупый маг, который привык рисковать собой, в отличие от своих товарищей, все еще жив.

***

      Тишина голубого ледникового озера успокаивала натянутые нервы. Легкий снег тихо падал, оседая на деревьях белыми хлопьями. Кастиэль задумчиво смотрел вдаль на чернеющие горы, которые словно разрезали сизое небо своими снежными пиками. Мужчина думал о прошедших днях и о том, может ли он доверять Метатрону. Наоми была весьма умным и сильным противником. Выступить против нее — это заведомо смириться с возможным сценарием смерти. Тихий скрип на снегу вывел Кастиэля из задумчивости. Он даже не успел обернуться, как на его лице уже мелькнула легкая улыбка. — Почему ты назначил встречу именно здесь? — Мягкий женский голос раздался совсем неподалеку. — Я уж думал, что ты не придешь. Здравствуй, Ханна, — маг слабо кивнул головой, когда их взгляды, наконец, встретились. — Привет, Кастиэль, — ответила женщина. На ее лице тоже дрогнула слабая улыбка. — Здесь безопасно, — пояснил Кастиэль, отводя взгляд обратно к озеру. — Магия холода и спокойствия маскирует следы. Наоми не станет тратить ресурсы, чтобы сканировать столь отдаленные места.       Ханна была одета в плотный зимний плащ, и ее лицо, несмотря на улыбку, выглядело усталым и напряженным. Она подошла ближе. — Я пришла, как только смогла. Наоми сказала, что ты пал жертвой своих безрассудных поступков и что твой бунт окончен. — Наоми, как всегда, преувеличивает свои успехи, — горько усмехнулся Кастиэль. — Но она близка к правде. Я был в темнице, но мне помогли сбежать. — Если она узнает, что я тебе помогаю… — перебила Ханна, понизив голос до шепота, хотя вокруг не было никого. — Мне нужна информация, — Кастиэль повернулся к подруге, его синие глаза были полны серьезности. — Ты же видишь, что власть Наоми выходит из-под контроля. Она использует Совет как ширму, чтобы наказать тех, кто не согласен с ней.       Ханна обвела взглядом снежную равнину, словно ожидая, что из-за деревьев вот-вот появится кто-то из шпионов Наоми. — Эта стерва одержима властью. Она боится, что кто-то из вас, высших магов, однажды объединится, чтобы бросить ей вызов. Она хочет зачистить всех, кто помнит, каким было сообщество до нее, — слова подруги подтверждали его худшие опасения. — Мне нужно знать, где она сейчас. И кто из Совета лоялен ей безоговорочно. — Наоми собирает артефакты, Кастиэль. Очень старые. Те, что использовал сам Люцифер. Планируется большой Сбор в центральном храме, через три дня. Там будет весь Совет. — Сбор, — повторил Кастиэль, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. Это был его шанс. Если он сможет атаковать Наоми, когда она будет окружена, но отвлечена… — Кастиэль, что ты задумал? — Ханна схватила его за рукав. — Не будь глупцом! Тебя убьют! — Я отыскал старейшину. У нас есть план. Но мне нужен надежный человек внутри системы, — Ханна испуганно посмотрела на друга, ее губы задрожали. — Ты просишь меня о самоубийстве… — Я прошу тебя о помощи, для спасения нашего сообщества. Если не сейчас, то когда?       Ханна, тяжело вздохнув, закрыла глаза, принимая сложное решение. Когда она снова посмотрела на Кастиэля, в ее глазах пылал огонек надежды. — Хорошо. И… каков план? — Сейчас тебе нужно вернуться в Совет и вести себя, как обычно. Я дам знак, когда понадобится твоя помощь. — Как обычно… — проворчала она, скрестив руки на груди. — Послушай, Ханна, ты не только сильный маг, но еще и замечательная подруга, — с чистой искренностью проговорил Кастиэль. — Да, всегда только подруга… — с легкой тенью обиды прошептала она, устремив взгляд на далекие горы. — Что? — Кастиэль не смог разобрать ее тихое бормотание. — Я говорю, что нам нужно переманить на свою сторону других магов. Одним старейшиной не обойдемся. — Об этом можешь не волноваться. Габриэль и Бальтазар тоже с нами. — Вот как, — Ханна слабо улыбнулась. Подобная информация немного воодушевила ее прибитое состояние. — Ну что ж, в таком случае твой план нельзя назвать самоубийством, скорее… просто избиением младенцев.       Кастиэль фыркнул от смеха, глядя на улыбающуюся подругу. Он был благодарен небесам, что на его стороне есть такие верные друзья. Друзья, которые готовы броситься в огонь, прекрасно зная, что могут выгореть дотла.       Тем временем Дин, следуя своим старым привычкам, заливал свою внутреннюю пустоту в таверне. Он сидел в шумном, прокуренном заведении, где гудел низкий говор и смех. За последние дни он сменил несколько провинций, ведя себя так, словно не существует ни Совета, ни монстров, ни Кастиэля. Он флиртовал с трактирщицами, смеялся над шутками подвыпивших охотников и играл в карты до самого утра. Его освобождение от метки, казалось, дало ему право вернуться к тому, кем он всегда был: ветреным герцогом, который предпочитает мимолетные радости взамен скучным обязательствам.       Однако ни один бокал эля, ни одна улыбка красивой женщины не могли заглушить странную тишину, которая теперь поселилась в его сознании. Раньше, когда печать была активна, в нем всегда бурлило что-то чужое — напряжение Кастиэля, его гнев или, что хуже, его боль. Теперь там была только собственная, пугающая пустота. Винчестер пытался убедить себя, что это и есть свобода. Но всякий раз, когда он слышал упоминание о магах, Дин чувствовал укол вины и тревоги. — Эй, красавчик, чего приуныл? — Спросила его одна из посетительниц, внезапно склонившись над столом.       Дин тут же натянул на лицо свою фирменную, слегка самодовольную улыбку, окидывая бесстыдным взглядом ее глубокое декольте. — Просто думаю о том, как бы развлечь себя этой ночью, — ответил он, подмигивая.       Незнакомка лишь закатила глаза и уселась рядом, вызывая у Дина тихий смешок. Он вновь приложился к алкоголю, желая поскорее вытеснить из своей головы гнетущие мысли. Рыжеволосая незнакомка пристально уставилась на герцога, и тот слегка недоуменно взглянул на нее в ответ. — От тебя тоской несет за версту, — наконец сказала она. Дин лишь вопросительно приподнял бровь. — И что? — Хрипло спросил Винчестер. — Тебя это как-то касается?       Он сразу начинал злиться, когда кто-то задевал его гордость. Когда кто-то видел его насквозь и указывал на временную уязвимость так, будто сам Дин просил об этом. Винчестер вдруг перестал ощущать мимолетную симпатию к этой наглой леди. — Мне тоже скучно и одиноко в этот вечер, — призналась она, и Дин немного смягчил свой настороженный взгляд. — Предлагаю излить друг другу душу, чтобы стало немного легче.       Дин прищурился. Это было не совсем то, что он искал, заходя в таверну. Обычно его интересовали простые, физические развлечения, не требующие разговоров о «личном». Но что-то в прямом, бесцеремонном взгляде рыжеволосой заставило его уступить. — Излить душу? — Дин невесело усмехнулся, делая еще один глоток. — Не думаю, что ты хочешь узнать мою историю, милая. Она довольно мрачная. — Я люблю мрачные истории, — пожала плечами незнакомка. — Можешь звать меня Чарли. — Дин, — коротко представился он. Чарли наклонилась ближе, и ее глаза, цвета темной листвы, заблестели от интереса.       Винчестер почувствовал, как напряжение, копившееся в нем все эти дни, начало искать выход. Ему действительно нужно было выговориться, и, как ни странно, этой совершенно незнакомой барышне, которая, скорее всего, исчезнет из его жизни на рассвете. — Меня гложет чувство собственного бессилия. Я желаю помочь одному… человеку, — Дин решил не вдаваться в подробности, что речь идет о Кастиэле. — Но у нас с ним… весьма натянутые отношения. И теперь, когда он исчез и находится в явной опасности, я не могу… не могу просто расслабиться, зная, что однажды он спас мне жизнь, а я… даже не попытался предложить ему помощь в ответ. — И теперь, ты изнываешь от беспокойства, но не можешь переступить через свою гордость, — закончила Чарли, словно читая его мысли. Дин пораженно уставился на нее. — Как ты… — Вина, Дин, — барышня легко коснулась его руки. — Это очень глубокое чувство. Это тяжелый груз. Особенно, когда ты не успел сказать то, что хотел. — Дин резко отодвинул руку. — Я и не собирался что-то там говорить. И вообще, мы — враги. — Если ты его ненавидишь, почему тогда не радуешься, что он исчез из твоей жизни?       Вопрос ударил Дина, словно пощечина. Почему? Потому что его свобода ощущалась как пустота. Потому что, несмотря на все недомолвки, Кастиэль был единственным, кто видел Дина до самой его сути и не осуждал его. — Он жертвенный дурак, — прохрипел Дин, сжимая кулаки. — Он привык страдать ради других, совершенно не думая о себе. И знаешь, что самое ужасное? — Что? — Чарли посмотрела на герцога с какой-то хищной заинтересованностью. — Он делает это не ради какой-то выгоды, он не стремится к чьему-либо одобрению. Он просто сам по себе такой… — Какой? — Чарли едва заметно улыбнулась. — Такой, — уголки губ Дина тоже отчего-то взметнули вверх. Видимо, он был уже прилично пьян, раз позволил себе продолжить: — добрый, честный, сильный…       Дин резко опомнился и откинулся на спинку стула, взволнованно глядя на незнакомку. Впервые за долгое время он почувствовал душевное равновесие, потому что озвучил ту горькую правду, которую он прятал от самого себя. — Ладно, что-то я заболтался, теперь твой черед, — Дин потер затылок и тихо выдохнул, ощущая легкий стыд за откровенность.       Чарли улыбнулась, и этот жест моментально стер налет загадочности, оставив лишь обаятельную хитринку. Она откинула назад свои рыжие волосы, и не стала терзать душу герцога своими расспросами касательно его загадочного друга. — Моя история ужасно банальна, Дин, — начала она, понизив голос, чтобы он едва слышался сквозь шум таверны. — Я сбежала из собственного дома, выбрав внутреннюю свободу и странствия. — И что заставило тебя сбежать? — Хмыкнул Винчестер. — Слишком много будущего, которое мне не принадлежало, — ответила Чарли, и в ее глазах мелькнула настоящая тоска. — Я должна была выйти замуж за лорда, который был стар, богат и, самое главное, скучен до смерти. Я бросила все: имя, деньги, титул. И теперь я просто Чарли. Ищущая приключений, которые заставят меня почувствовать, что я жива. — Так ты беглянка-аристократка из соседнего королевства? — Легкий блеск в глазах Дина не укрылся от незнакомки. — Ну, можно и так сказать, — засмеялась она. — Забавно. Что ж… терять нам нечего, — Дин самодовольно улыбнулся, придвигаясь ближе, — может, попробуем избавиться от взаимной тоски, уединившись в… — Ну уж нет, — девушка выставила руку вперед, не давая Винчестеру приблизиться, — прости, обаяшка, но меня в таком плане привлекают исключительно женщины… — О… — Дин растерянно моргнул.       Чарли хитро засмеялась и поспешила встать из-за стола, руша последнюю надежду Винчестера скрасить этот грустный вечерок. Дин лишь качнул головой, когда рыжеволосая бестия подмигнула ему, бросив напоследок: — Не люблю давать непрошенных советов, но тебе точно не помешает встретиться с твоим милым «врагом». Думаю, он будет рад, если ты проявишь инициативу.       Дин не успел моргнуть, как прекрасная незнакомка исчезла из таверны, словно ее здесь и не было. Винчестер протер глаза, осознавая, что перебрал с алкоголем. Теперь ему казалось, что эта Чарли была лишь плодом его больного воображения. Дин поднялся на ноги, и, слегка пошатываясь, побрел к лестнице, что вела на второй этаж, где была его комната, ранее забронированная лишь на одну ночь. Этой ночью он уснул в гордом одиночестве.

***

      Новость о внезапной смерти Верховного мага Кастиэля потрясла буквально полкоролевства. В городе царило странное сочетание страха и любопытства. Для Совета и лояльных Наоми магов это был триумф: устранение главного бунтовщика и пример для тех, кто сомневался в их власти. Они немедленно распространили официальную версию о «Бесславной гибели отщепенца, пытавшегося бежать от правосудия». Для народа Кастиэль был загадкой: кто-то видел в нем сильного, но опасного мага, другие — последнего защитника справедливости. Его смерть вызвала глухой ропот и тревогу: уход такой значимой фигуры означал, что власть Наоми над Советом теперь стала абсолютной и неоспоримой.       План Кастиэля с треском провалился. Наоми успела поймать его прежде, чем он смог основательно подготовиться к решающей битве. Метатрон тоже был схвачен и отправлен в темницу. Габриэлю и Бальтазару удалось выйти сухими из воды, так как против них не было доказательств, которые могли бы указать на их сговор с Кастиэлем. А Ханна даже не успела совершить задуманное, ведь крах произошел настолько быстро, что все обрушилось, словно снежная лавина с гор, оборвав долгую жизнь Кастиэля в один миг.       Наоми приказала сжечь его тело и развеять прах над озером. Тем самым, куда любил приходить Кас и наслаждаться природой в одиночестве. Приспешники Наоми посчитали этот жест высшей степенью уважения к мятежному магу, но вот близкие друзья Кастиэля знали, что это был последний плевок в его душу, насмешка, жестокая и беспринципная, как сама Наоми.

***

      Начало весны выдалось очень холодным. Земля еще не отошла от морозов, и даже днем воздух был пронизан сыростью и ледяным дыханием тающих снегов. Это идеально соответствовало настроению Дина, который, облачившись в темную кожу, ехал к ледниковому озеру. Он ехал несколько часов без остановок, Азраил уверенно нес его сквозь промокшие леса и высокие холмы.       Сегодня был ровно месяц со дня смерти Кастиэля. Когда Дин, наконец, достиг места, где лежало озеро, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожно-багровые тона. Озеро, глубокое и лазурное, было частично сковано льдом и окружено черными, голыми горбами. Это место, которое Кас любил за уединение, теперь стало сценой для скорби.       Дин спешился и сразу же привязал коня к высокому дереву. Винчестер медленно прошелся по деревянному мостику, а затем остановился на середине озера. Из городских слухов он узнал об этом тайном месте, где развеяли прах Каса. Дин вдохнул на полную грудь свежего воздуха и устремил свой потухший взгляд куда-то вдаль. Сегодня герцог впервые решился приехать сюда, чтобы почтить память недруга, который спас ему жизнь в зловещем лесу. Недруга, который, несмотря на ранения, отправился в опасное странствие, чтобы снять метку, которая досаждала герцогу. Недруга, который мог бы потребовать помощи в борьбе с Наоми. Но Кас никогда ничего не просил взамен.       Дин достал из-за пазухи флягу, которую дал ему Бобби, и, не отвинчивая крышки, просто держал ее в руке. Ему не хотелось пить. Ему хотелось, чтобы эта холодная, мертвая тишина была нарушена. Он простоял так, наверное, минут десять, пока последние лучи солнца не погасли за горными пиками. Воспоминания о Кастиэле нахлынули на него: его непроницаемый, холодный взгляд, его неловкие попытки быть полезным, его полная, отчаянная готовность помочь. — Черт бы тебя побрал, Кас, — прошептал Дин, слегка задыхаясь. Это была не ругань, а скорее горькое, запоздалое признание: — Ты был прав. Во многих вещах. А я даже слова доброго тебе не сказал…       Винчестер сжал флягу. В этот момент Дин ощутил не просто пустоту, а тяжелую, давящую вину, от которой не сбежать так легко. Дин вспоминал Кастиэля, который, даже будучи измотанным, продолжал нести свой долг. Вспоминал его честность, его жертвенность, которую Винчестер так презирал, потому что она всегда выставляла его собственную, эгоистичную натуру в дурном свете. Теперь он понял, что эта жертвенность была единственным, что делало Кастиэля настоящим. — Я долго решался, чтобы прийти сюда, — прошептал Дин. — Но мне было стыдно. Я… должен был помочь тебе. Не факт, что моих ничтожных сил хватило бы против Наоми, но я бы мог попытаться…       Дин резко замер, медленно опуская взгляд на лазурную воду. Пока он говорил, озеро мерцало, словно кто-то рассыпал в воду мелкие частички серебра. Оно сияло, легким дребезжанием волн из-за сырого ветра. Винчестер едва не задохнулся от этой красоты и впервые за долгое время ощутил, как его тихая печаль эфемерно тает на ветру. Дин медленно выпрямился и слегка грустно улыбнулся сам себе. Возможно, его разум слегка помутился, но он был уверен, что Кастиэль слышал его прощание.