Неуловимый

Накахара Чуя в очередной раз гонится за неуловимым Дазаем Осаму, что именует себя темным вором. Наш рыжий детектив старательно, с огнем в глазах, строит планы, подготавливает ловушки, лишь бы поймать Осаму. Все тщетно, он ускользал из рук правосудия из раза в раз. В темных переулках трущоб, куда свет не попадал никогда, среди контейнеров в порту, в бизнес-центре, ювелирке — где только они не пересекались, и этот раз не исключение. Охотник на злоумышленника, что пробрался на выставку драгоценных камней под маскировкой, и, видно, весьма умелой, ведь лицо Осаму можно увидеть на каждом углу с подписью: «Разыскивается вор-взломщик. Если увидите, сразу звоните по ниже указанному номеру». И даже так никто не узнал знаменитость криминального мира. Вернемся к детективу из агентства. Он понимал, что Дазай клюнет на столь манящий, запретный плод под облочением граненых, иногда с естественными для минералов точками, то ли грязи, то ли жучков, дорогостоящих камушков, дабы разбогатеть. И поджидал темного вора. И вот раздались первые крики молодой дамы, от чего этот противный визг резал слух окружающих, в том числе и Накахаре, который уже мчался на место возгласа. Перед его взором открылась картина: как мужчина ростом сто восемьдесят, а то и больше сантиметров, сгребал на беглом ходу драгоценности себе в мешок, удаляясь от Чуи в сторону окна. Послышались звуки приближающихся лопастей вертолета, не иначе. Детектив немедля бросился в погоню. Толпа, естественно, мешала, а вору будто все равно, как сквозь проекции. «И как у него так удается?» — пронеслась мысль в рыжей голове. Когда тот наконец достиг Дазая, что уже выпрыгивал из окна, и, в действительности, там был вертолет со скинутой лестницей, которая раскачивалась в хаотичном порядке. Осаму схватился за лестницу, закрепляя мешок с добытым на крюк. Но ползти вверх по лестнице не дала рука, что сжимала рубашку на груди вора с сильной хваткой. В глазах грабителя явно читалось удивление, скорее, даже не от того, что его схватили, а от собственных мыслей. Чуя лишь дернул Осаму на себя и открыл было рот, чтобы выкрикнуть: «Вот ты и попался, мудак!» — как его прервало тепло на сухих чубах. Чуя распахнул глаза: Осаму поцеловал Чую в губы, слегка увлажняя их, от чего Накахара встал в ступор, и его хватка стремительно ослабла. Вернуло на землю его то, что наглый вор несильно, но до отпечатка зубов, чуть выше правого уголка губ, укусил невезучего детектива и будто испарился вместе с вертолетом и добытым не честным трудом богатством, оставляя Накахару Чую заливаться краской, во всё том же проигрыше, лишь смеясь. А Чую накрыло уже знакомое чувство вечного второго места и вовсе не знакомого тепла на душе.