Молчание и привязанность

– Ренеснека Койрог. Было странно слышать полное имя спустя столько лет. Ещё хуже отпечатывалась на ухе её фамилия. Напоминание о странных воспоминаниях, ныне воспринимаемых как чуждые, противные. Словно и не было всего этого путешествия, налитого кровью и надежд. Будто она вернулась назад, обратилась юной леди, росшей в тугих каменных стенах и учащей молитвы сутками в надежде, что когда-нибудь мнимый суженный дозволит ей чаще бывать в садах. Девушка проглатывает комок в горле, неловко улыбаясь. – Ваше Величество, я провинилась? – Её руки, облачённые в чуть позолоченные, но не яркие латы, сложены в замок за спиной, как подобает человеку официальному, служащему. Будто доказывает сама себе, что ей не нужно поправлять длинные платья и держать руки скромно впереди, как всякие леди с гобеленов в родном доме. Она не под замком. Кукла впереди постукивала пальцем, как раз монотонно вышивая один из них. Две её свободные руки вели холодными пальцами по натянутой ткани, по бледному узору из угля. Сложно сразу сообразить что она собирается вышивать, особенно когда малая сделанная часть прячется за её спиной и широкой шляпой. Но, что уже можно было понять по холоду голоса, удобно отражаемому каменными стенами,  Королева зла. Не расстроена, не капризна, а зла. Это не редкость, Её Величество часто раздражалась с течением мирной жизни и нарастанию у народа мнения, а не просто желания выжить. В какой-то степени её можно понять. Гораздо легче грезить о справедливом правлении, когда вокруг разруха, а не полнота чужих, непонятливых амбиций и стремлений, кажущихся бесполезными и откровенно глупыми. – Они считают павший род Койрог недостаточно уважаемым, и бесполезным для меня, – Такой же холодный голос, твёрже чем сталь в её ножнах. Ах.. Так вот почему на неё странно косились приходившие на собрание Лорды выживших земель и новорождённые советники прочих? Ренн опускает глаза, продолжая сохранять улыбку, уже более искреннюю. – Если смотреть на это так, то они не то чтобы и не правы. Койрог, славящихся на местном уровне содержанием больших количеств парнокопытных, служащих как в качестве пищи, так и в качестве способа передвижения. Ещё рога любили выламывать, украшая внутренности замков, а глаза и некоторые внутренности продавать, ведь те пользовались спросом у знахарей. Её отец умел продавать товар и готовить. Только вот он не учёл, что в кризис люди порой забывают о правилах торговли и забирают необходимое силой, а при сопротивлении не щадят никого. Особенно когда дело касается еды. – Не припирайся, – Теперь гнев, до этого молчаливо капающий на головы ничего не знающих советников, льётся в сторону супруги. Ренн встречается взглядом с куклой, обернувшейся через плечо. Она определённо зла, –  Они нашли завиток и потянули за него, как свиньи за корень древа. Напыщенные идиоты. Будь ты вовсе безродной, они бы не намекали, а открыто требовали связи со мной через брак. Консорт молчала. Ранни издала что-то похожее на раздажённый выдох, вновь возвращаясь к шитью. Но, вместо того, чтобы продолжить, аккуратно оставляет иглу в полотне, ещё раз проводит пальцами по мнимому узору, будто прощаясь, и отходит. – Сообщи мне, если тебя начнут донимать. Я отрублю им головы за неповиновение приказа молчать, – ещё раз отступив назад, она неохотно повернулась к Ренн, задерживая глаза на полотне. Супруга склонила голову в послушании. – Но разговоры всё равно продолжатся. – Тогда я пущу тебя в ход и покажу, что ты сделала, чтобы заслужить моей руки.