Податливость.

— И в кого же ты тут уперся? — Голос Модди, низкий и усталый, разрезал томный воздух спальни. Он стоял в дверном проеме, тяжело опираясь на косяк, и его взгляд, полный стоического разочарования, скользнул по разложившимся на его постели фигурам. — И когда вы успели? Неркин, полусидя в изголовье, ласково провел пальцами по щеке Пугода, поглощенного своим делом у него между ног, и одобрительно улыбнулся. Но стоило ему встретиться взглядом с Модди, как нежность сменилась дерзкой, язвительной усмешкой, а в глазах вспыхнули знакомые искорки азарта. С Модди иначе не получалось — только через вызов, попытку уязвить его непробиваемую гордость. — Пару часов как, — томно отозвался Жираф, отрываясь от кожи на плече Неркина, чтобы обернуться. В ответ он получил недовольный вздох и легкий тычок в бок. Но какое ему было дело? Пугод трудился не покладая рук... или языка. Длинный пушистый хвост Жирафа лениво шлепнул по одеялу у изножья. — Мы заскучали. — В следующий раз соизвольте хотя бы голубя с запиской прислать. Я бы остался в университете, — Модди провел рукой по лицу, смахнувая усталость, и жестом, полным глубочайшего отвращения, указал на всю эту картину, — чтобы не лицезреть это. Комната взорвалась смехом. Неркин, фыркая, вытирал слезы. Иначе и нельзя было реагировать — эта напускная строгость, это обороняющееся смущение невероятно умиляли. Столько времени они были знакомы, и еще дольше — вот так, близко, а Модди все отступал, прикрываясь колкостями и холодной маской, лишь бы не подпускать к себе слишком близко. Глупый, глупый Модди, думал Неркин. — А с твоего ракурса, знаешь ли, вид не самый выигрышный, — парировал он, приподнимаясь на локтях, чтобы оценить обстановку, и снова плюхаясь на подушки. Глаза его блестели хищным огоньком. — Хотя, погоди... Вид-то как раз отменный. Жираф и Пугод, словно два изваяния, распластались на кровати, их спины образовывали плавные изгибы. Хвост Жирафа мерно покачивался, то прикрывая, то обнажая взгляду кожу. Зрелище было поистине завораживающим. Неркин не понимал, как можно сопротивляться такому — окажись он на месте Модди, он бы уже давно присоединился. Подошел бы сзади, провел ладонью вдоль позвоночника, вцепился в волосы... Модди же предпочитал упускать все лучшее, упрямец. — Может, все-таки займешь более выгодную позицию? — Неркин хитро подмигнул и кивнул вниз, туда, где Жираф и Пугод усердно вылизывали его член. — Пожалуй, я пройду в ванную и запрусь там, — мрачно изрек Модди и уже сделал шаг назад, но Неркин проворно схватил его за запястье. Он дернул рукой и глухо зарычал, но хватка лишь стала крепче. Неркин самодовольно ухмыльнулся. Раз уж по-хорошему не выходило... — Ну же, Модди, хватит дуться, — сладко прошептал он, подтягивая сопротивляющегося Модди к себе. — Иди к нам. — Отпусти! — прорычал Модди, цепляясь за дверную раму, но его стащили с места и потащили по полу, прямо в распахнутые объятия Жирафа и Пугода. Неркин разжал пальцы. Модди с глухим стоном высвободился из объятий и пополз к Неркину, утыкаясь спиной в его грудь и вытягивая ноги. — Это, — Пугод, устроившийся сбоку на коленях, принялся расстегивать ремень и заклепки на брюках, — тебе сегодня тоже не понадобится. — А с этого, — Жираф, сползший на пол, ухватился за его голенища, — мы избавимся. Белье пачкать негоже. — А вот здесь, — обняв Модди поперек груди, прошептал Неркин ему в самое ухо, проворачивая пуговицы на рубашке, — помогу я. Модди закатил глаза к потолку, смирившись, и беспомощно сжал кулаки. Неркин еле удержался, чтобы не потрепать его по голове и не назвать послушным мальчиком. Вместо этого он, обнажив плечо, прикоснулся губами к старому, белому шраму. — Красиво, — проворковал Неркин, проводя пальцами по обнаженному прессу, испещренному шрамами. Он кивнул в сторону Пугода, который уже устроился между ног Модди. Модди неуютно ерзнул и попытался скрестить руки на груди. Он молчал, сжав губы, отводя взгляд. Неркин недовольно царапнул его по коже ниже пупка. — Если ты хочешь знать... — Сделай одолжение, — с нажимом произнес Неркин, — помолчи. И займись, наконец, делом. — Модди и так заждался, — с легкой усмешкой поддержал его Жираф, его хвост нетерпеливо дернулся. — Это касается и тебя, — фыркнул Неркин в его сторону. Жираф поднял руки в умиротворяющем жесте. Он устроился рядом с Модди, прильнул щекой к солнечному сплетению и принялся ласкать бедро, готовя к тому, что будет дальше. Пугод в ответ лишь облизнулся — нетерпение было написано у него на лице. — Итак-с, — протянул Неркин, водя кончиком пальца по длинному шраму от ребра до паха, — может, этот? — Н-н-нет, — судорожно выдохнул Модди, зажмурившись, в то время как Пугод принялся щекотать кончиком языка уздечку его набухшего члена. — Тогда, может, этот? — Неркин перевел палец на белую полосу, спускавшуюся от челюсти к ключице. — Ми-им... ммо, — прохныкал Модди, когда Пугод взял в рот его головку. Жираф приподнялся и лукаво улыбнулся. Он отвел ногу Модди еще шире. Его пальцы скользнули по сетке тонких шрамов на внутренней стороне бедра. — Кажется, я знаю ответ, — низко пророкотал он, и взгляд, которым Пугод удостоил его, был полон немого одобрения. — О-о, — пропел Неркин, — ну разве не прелесть? Модди попытался отстраниться, но Пугод властно прижал его ладонью к животу, вжимая в Неркина. Его пальцы впились в кожу — молчаливое требование расслабиться. Оно сработало безотказно — тело Модди обмякло, и он лишь вцепился в предплечье Жирафа. Тот понимающе улыбнулся и потянулся к нему для долгого, успокаивающего поцелуя. В поцелуях Модди таял — его стоны становились тише, дыхание — глубже, а сопротивление испарялось, сменяясь полной, трепетной податливостью. Он стал настолько мягким, что даже не вздрогнул, когда пальцы Жирафа соскользнули с его бедра и скользнули по промежности, влажной от слюны и предсемени. Неркин завороженно следил за этими точными, выверенными движениями. Он нежно оглаживал бока Модди, пересчитывал ребра, сжимал и пощипывал его соски, подстраиваясь под ритм, что задавали другие. Пугод тоже не торопился, плавно и глубоко работая ртом. Неркин щипнул Жирафа за щеку, отвлекая от поцелуя, и надавил ему на затылок, давая понять, что пора бы перейти к главному. Модди жалобно хныкнул и заморгал, словно выныривая из глубины. — Ты упускаешь тот самый лучший вид, — доверительно прошептал ему Неркин и, взяв за подбородок, направил его взгляд вниз. Модди рефлекторно согнул ноги в коленях, и Неркин помог ему их удержать. Пугод, не отрываясь от члена, чуть подвинулся, давая Жирафу место. Две пары губ синхронно скользнули по всей длине ствола. Неркина передернуло от фантомного эха собственных воспоминаний. На миг ему стало чуть завидно, что сейчас не его трахают ртами двое других. Но впереди была долгая ночь, и у него уже созревал план. Доведенный до предела, Модди громко, с надрывом простонал, запрокинув голову на плечо Неркина. Тот шептал ему на ухо ласковые слова, хвалил, целовал висок, поощрял сбросить оковы контроля. Модди послушался — Пугод принял всю его сперму, а Жираф, не прекращая растягивать его на пальцах, нежно ласкал его яйца. — А теперь моя очередь, — объявил Неркин. Жираф и Пугод отодвинулись, освобождая пространство. Модди, полностью размякший и опустошенный, безвольно раскинулся на спине. Неркин навис над ним, опираясь одной рукой о подушку, а другой — дразняще проникая в его все еще пульсирующее отверстие. — Как думаешь, — выдохнул он в шею Модди, — скоро ли ты снова сможешь кончить? Модди инстинктивно сжался и провел пятками по простыне. Он с трудом разлепил веки — его взгляд был влажным, пустым и абсолютно беззащитным. Возможно, именно этого состояния он так панически боялся. Неркин нежно поцеловал его в губы, успокаивая. — Эй, Модди, не бойся. Тебе понравится. Неркин обожал быть у Модди первым, когда внутренние мышцы еще тугие и плотно обхватывают член, когда каждый толчок приходится пробивать, когда внутри горит. После Жирафа и Пугода все было иначе — мягче, податливее. Но сейчас ему хотелось именно этого — быстрой, жаркой разрядки. Он щедро смазал свой член и вошел в него, грубо раздвигая узкие, сопротивляющиеся мышцы. Все тело Модди содрогнулось. Да, именно так — тесно и обжигающе. Неркин закинул его ноги себе на плечи и начал двигаться резко и быстро, стремясь к скорой развязке. Волосы упали Неркину на глаза, и он тряхнул головой, чтобы сбросить их. Краем глаза он заметил, что Жираф и Пугод замерли, и хмуро глянул на них. Те, сплетясь, неспешно ласкали друг друга, но их взгляды были прикованы к паре на кровати: Пугод с вожделением смотрел на закатившего глаза Модди, а Жираф — на то, как их тела сходятся в ритмичном, влажном толчке, его хвост нервно подрагивал. — Чудесное зрелище, — прокомментировал Жираф. — Не могу оторвать глаз. Модди, услышав это, сдавленно ахнул и прикрыл лицо руками, отчего его внутренние мускулы судорожно сжались. Неркин с криком кончил — неожиданно, мощно, но как-то неполно, оставляя неприятное ощущение неудовлетворенности внизу живота. Ему было мало. Он рухнул между Модди и Жирафом, тяжело дыша, прикрыв глаза предплечьем. На мгновение воцарилась тишина, будто все замерли в ожидании. Неркин украдкой взглянул на Жирафа: —Позаботишься обо мне? — Мы позаботимся о тебе, — сладко мурлыкнул тот в ответ. Не успел Неркин опомниться, как его со всех сторон окружили руки и ноги. Да, о нем точно позаботятся как следует.