От белого до чёрного

Положение в мире противоречивое, и многие страны вынуждены меняться ради баланса в своих территориях, а кто-то нет. А другие же страны вынуждены по своим принципам держать оборону в моральных и внутренних принципах. Вот только стабильно не все страны могут держаться, и даже крупные гиганты вынуждены унижаться. Одним из примеров этого разделения стали страны Европы, что, несмотря на свои размеры, то признавали иную точку зрения официально, то, чтобы снаружи не разрушать свою репутацию, делали унизительные действия. От менее унизительных желаний коллег до личных желаний приватного характера с личным унижением. Но самым низом считалось, если за договорённость та или иная страна доходит до оказания услуги иного характера. Все малые страны Европы уже или потеряли свою волю с мнением над тем или иным вопросом. А страны, что имеют своё слово, но не имеют должной репутации, уже скатывались до того, что в сложных условиях международных отношений доходили до услуг личного характера. А некоторые страны, уже не имея репутации и в то же время имея волю, стали иметь спорное мнение о себе. В подтверждение того нося откровенную одежду и подсаживаюсь к своему обеспечителю поближе. В примерно подобной ситуации оказалась и Россия с пониманием того, что её коллеги, кто не имея проблем от других стран, или откупаются услугами, или же имеют большую базу «гуманитарной» помощи за свободные границы. А кто на самом деле сидит на двух стульях, налаживая дружбу за помощь. Сама же Россия уже не знала, что делать с санкциями, и давление со всех сторон было уже не слабое, что не давало и толком мощности слова. И в один день Россия пришла после общего сбора стран в кабинет Германии, так как только она могла оказать влияние на Польшу, и скрепя сердцем ему подмигнула. — Герман, ты же можешь мне помочь с усмирением Польши? *Говорила Россия, растягивая рубашку, обнажая свой бюст, что держался на больших чашках чёрного кружевного лифчика.* — Смотря с чем... Есть своя цена и что именно надо уладить? *Говорил Герман с пониманием, какой ценой та будет платить за услугу, с ухмылкой.* После того как перед Германом была большая грудь России, что держала свою последнюю ступень защиты на двух бретельках, тот начал сжимать грудь России в предвкушении дальнейших просьб в будущем. А Россия же была смущена и терпела это унижение, так как по-другому её не начали бы слушать те, кому она чаще всего направляет свою энергию в речах. — Надо уладить проблему с выстраиванием Польшей войск на границе... *Говорила скрывая смущение и ненависть к самой себе за такой вариант решения проблем.* — Решим я поговорю, можешь не волноваться и оденься, там холодно будет, говорят. *Сказал с ухмылкой намекая, что России пора одеваться, после чего достал книжку номеров в виде блокнота с гербом ФРГ.* Одевшись, Россия вышла из кабинета и, скрывая своё унижение, та молча шла, смотря на проходящих с улыбкой, пока не прибыла домой. Где, сев на кровать, смотрела в 1 точку, понимая, насколько ей стыдно за происходящее и выбор, что она сделала ради того, чтобы решить проблему. Но в то же время было понимание, что это был, вероятно, единственный способ решения такой проблемы. Но увидев подругу в таком состоянии, Белорусь подошла к той и хотела узнать, что случилось. Но и слышав от неё, что дала потрогать свою грудь Германии за решение развёртывания войск, Польша успокоила её. Так как та уже давно использует унизительные способы, чтобы её не трогали страны запада своими санкциями. После чего, оголив бедро, показала татуировку в виде знака Евросоюза и ниже набитый герб Германии. А от увиденного Россия немного успокоилась и даже приняла то решение как неизбежное. Но все равно чувство стыда не отходило полностью. Следующий сбор стран. Все играющие большую роль страны выступали первыми, и потом уже шли те страны, что унижались за реально серьёзные проблемы перед теми, кто знает, какие услуги те оказывают, за лишние слова в их поддержку. Но когда отвечала Польша, то она, на удивление и переживания России, вывела войска от границ и больше не планирует такое делать из-за уверенности в безопасности. А сама же Россия после своего выступления случайно пересеклась взглядом с Германией и непроизвольно отвела взгляд в сторону. Понимая, что ей опять идти унижаться перед ним за сдаленные им действия. После общего сбора Россия зашла в кабинет Германии и, понимая, что одной грудью она не откупится, внутри себя была готова к большому. Герман же встретил её с ухмылкой, сел, оперевшись на спинку кресла. — Ты понимаешь, что надо выполнять свою часть договора, Россия. Что ты можешь мне предложить? *Говорил Герман с явно двусмысленным пониманием «Договора», намекая на большее.* — Я могу предложить вступиться за твою территорию в случае опасности. *Говорила Россия, снимая рубашку, расстёгивая пуговицу одна за другой, повышая градус обстановки.* Но оказавшись в лифчике, та скинула со своего изящного плеча бритнльку, подойдя к Герману, намекая на то, что потребует много в замен. — Воу, интересное предложение, я скажу, позволь мне уточнить некоторые моменты. *Сказал Герман и, спустив вторую брительку.* Россия окончательно сняла лифчик, обнажив свою большую грудь, и положив лифчик на его стол, была притянута ближе и затянула в поцелуй. Герман на самом деле имел чувства к России, но из-за своей работы тот не мог признаться ей, и сама Россия имела чувства к Герману, но не могла их показать толком. — Я уже давно хотел это сказать тебе... Ты мне нравишься. *Сказал, прервав поцелуй, Герман и углубил поцелуй, что как положительный ответ тоже углубила поцелуй.* Их страсть перешла на стол, где, оказавшись Россия получила засос на шее, и, понимая, что будут что-то подозревать, те начали приводить себя в порядок. Одевшись, Россия вышла из кабинета, хорошо скрывала эмоции, что в ней играли как огонь в старом деревянном сарае, а возникшее удовольствие перекрыло почти полностью чувство стыда. Но, прибыв домой, та, переодевшись, забыла о засосе на шее и была в футболке. Белорусь, готовя приём пищи, заметила, что подруга сияет, и при близком взгляде был заметен силуэт засоса. — У тебя был перепехон с Германом? Признавайся, у тебя видно засос, и он любит нас обоих ещё с детства. И мы тоже его обе любили, и его разделить сможем. *Произнесла с ухмылкой Белорусь, смотря на смущённую Россию, что, понимая их положение, была готова делить Германа с подругой, но не была ещё полностью готова принять такое развитие событий.* — Не... Нет... Но я планирую, и я не против его делить, главное, чтобы мы на этом не перестали общаться... *Говорила смущённо Россия, отводя взгляд в сторону и внутри себя представляя, как будет биться её сердце в следующий раз.* А Герман в это время, находясь в своём доме, общался по телефону с Америкой, что контролировал немало перевозок и курс нефти с газом, на тему его предложения. — Слушай, Аме, может, прекратим активность прибалтов на Россию под угрозой потери поддержки? Россия теперь под моей властью в плане воли. *Ответил с ухмылкой Герман, после чего получил одобрение от Америки, так как Германия держала контроль над многими странами Европы.* Начался очередной совет стран, где Россия пришла в более обтягивающей рубашке, показывающей её изгибы, и чуть более короткой юбке с высоким каблуком. Также стараясь часто пересекаться взглядами с Германией, подмигнув ему не 1 раз, делая вид, что глаз зачесался. Но на удивление всех, включая Россию, крупные страны Европы, среди которых была и подконтрольная Альбионом Франция, заявили об отказе помощи прибалтийским странам, если они не наладят отношения с Россией на приемлемом уровне и откроют границы. От услышанного по залу прошли шопоты, и Россия даже чуть не поперхнулась водой, что в данный момент заявления пила. После сбора Россия пришла в кабинет Германии и, закрыв дверь, намекая на оплату, начала раздеваться. — Чем я могу оплатить за принятие такого решения главными лицами Евросоюза? *Спросила та, подойдя к Герману уже без лифчика, давая знак, что подвластна.* — Сначала не разрушение подписанных нами в ближайшее время соглашений на безопасность и вмешательства в СМИ этих стран. А так можно и обговорить конкретно. *Говорил с предвкушением приятных минут Герман, расстегнув ремень на юбке России, что упала вниз до колен и элегантно спущена полностью Россией.* Россия легким движением Германа оказалась на столе с раздвинутыми ногами. Но, видя, что Герман растягивает рубашку, под которой скрывается накаченный пресс с шестью кубиками, Россия намокает. Но ощутив его холодные, но пронизывающие её тело иглами касания и сильную хватку, по её телу пробежали мурашки, отбившие любое сопротивление с резким желанием страсти. — Возьми меня полностью... Дверь закрыта плотно... *Проговорила вполтона, скрывая своё возбуждение, Россия, смотря желающим взглядом на Германа и его пресс.* — Как хочешь, но я тебя не разочарую. *Сказал монотонно впол голоса Герман и провел рукой по животу России.* От его действий дыхание России стало тяжёлым, и положив одну руку на пресс Германа, та почувствовала резкую боль, заставшую её вздрогнуть. Но спустя некоторое время эта боль становилась приятнее и заставляла её тихо стонать от удовольствия, закатывая глаза. А сам же Герман, понимая, что самка уже потекла, решил не тянуть время и вошёл в Россию. Ощущая, как внутренние стенки сжимают его внутри, тот с каждым рывком пробивался глубже и глубже, пока не дошёл до чувствительной точки. — Я почти готов... Приготовься... *Сказал с тяжестью в голосе Герман и, ощущая кульнацию, начинал набирать темп.* Пока руки России, находящиеся на его плечах, сжимались и ногти впивались в его кожу, он получал удовольствие от вида великой державы, что тает под его натиском особенным образом. После небольшого замедления темпа оба успели выдохнуть, но куминация вызвала скорую реакцию обоих. Россия от резкого ощущения напряжения прогнулась, покрывшись мурашками по всему телу, и сразу же прижавшись к Герману, тяжело дыша от удовольствия и голоса, фактически сорванного из-за стонов. А Герман же почувствовал такое расслабление, что сам не заметил, как к нему прижалась Россия, и, вытащив свой инструмент подчинения, он быстро оделся и помог России одеться и привести себя в порядок. После чего неловко помолчав, уже в одетом виде они поклялись никому это не рассказывать. - Надеюсь, хоть часть санкций пропадёт после нашего разговора... *Произнесла, скрывая слушание и остаток возбуждения, и вышла из кабинета, направившись к выходу.*