старая история

      Гентаро, вообще-то, Хифуми не нравится от слова «совсем».       Вычурная манера разговаривать, одежда, будто найденная на помойке, заносчивость, ужасная одежда, показная двуличность, он уже говорил про одежду?       И всё же за слоями сплетённой лжи и безвкусных тряпок лежало такое же живое, бьющееся сердце, как у самого Изанами. Возможно, будь их обстоятельства хоть немного другими — они смогли бы найти что-то общее, наверное, даже подружиться…       Или же не встретиться вовсе, услужливо подкидывал здравый смысл.       Но упиваться фантазиями — удел писателей, а не хостов, поэтому на их поле боя каждое «если» отходит на второй план, уступая место острым словам, вгрызающимся в чужую психику, словно стая волков в кусок мяса.       Каждый сезон баттлов как будто бы дразнит их, сводит вновь и вновь, будто пару бойцовских собак, чьи хозяева не могут решить застарелый спор. Сковывающие алые буквы, переплетающиеся с шипами золотых роз, снова и снова показывают причудливый танец, в котором нет ни ведущего, ни ведомого. Юмено огрызается на строки Хифуми, дерётся, пытается задеть, задевает, и после каждого поединка на душе остаются будто бы кровоточащие раны в тех местах, которые не смогла укрыть собой даже плотная ткань верного пиджака.       Они никогда не обсуждали свои отношения — да и зачем, если любой их разговор неумолимо перетекает в очередной раунд бесконечного круга их борьбы? Но влечение, то самое, что когда-то стало фатальной ошибкой, всё равно теплится в груди, призывает подойти поближе к логову чудовища, дать ему шанс, попытаться посмотреть сквозь решётки непобедимой крепости, возведённой вокруг души того, кого всегда считал врагом.       И Изанами, кажется, сам совсем не против — только вот не может, не может не выстраивать оборону, не может не ждать удара в спину, не может довериться. Он уже давно не маленький мальчик, не замечавший очевидное, и понимает, когда ещё следует рычать, сверкая зубами, чтобы не подпустить к самому важному.       Бурная река, разделяющая двух мужчин, продолжает бушевать очередной невероятно долгий день.