Без тебя

      Шин спотыкается, оступившись о какую-то... металлическую струбцину на полу. Он не различал инструменты, но точно знал, что этот его взбесил.       Он недовольно стонет, нахмурив брови, надеясь, что никто не заметил. Но, приподняв взгляд и увидев ту самую глупую ухмылку на лице Нацуки, понимает — вселенная сегодня явно не на его стороне.       — Бардак какой, — выдыхает Шин, опираясь на стол, чтобы удержать равновесие.       Рабочие столы стояли в таком беспорядке, что казалось, будто их специально расставили как можно более хаотично, чтобы кто-нибудь обязательно споткнулся. Отсутствие нормального освещения тоже не помогало. Лишь несколько мигающих потолочных ламп кое-как освещали путь, пока он следовал за Нацуки через хаос лаборатории по исследованию оружия, под постоянное гудение электричества на фоне. Полки ломились от бутылок с жидкостями, кабелей, инструментов и книг. На столах и на полу валялись недоделанные проекты, в самых неудобных местах, какие только можно представить. В таком месте неудивительно, что Шин немного оступился.       — Видит будущее, но под ноги смотреть не умеет, — лениво замечает Нацуки, даже не оборачиваясь. Его спокойный тон мгновенно задевает что-то внутри Шина.       Шин выпрямляется:       — Эй! Это не моя вина! Может, тебе стоит иногда убираться тут! — выпаливает он, голос срывается.       Нацуки делает вид, что не слышит, оставляя Шина один на один с раздражением. Тому ничего не остаётся, кроме как ускорить шаг, пробормотав что-то себе под нос и стряхнув пыль с брюк, пока они идут к рабочему столу Нацуки.       Мафую уже стоит у стола, скрестив руки, будто стараясь максимально дистанцироваться от окружающего бардака, его плечи напряжены. Даже сквозь маску, закрывающую половину лица, видно, как ему не по себе.       — Фу, брат, ты тут вообще когда-нибудь убираешься? — с отвращением тянет он.       Шин вспыхивает от радости, оборачиваясь к Нацуки:       — Видишь! Я же сказал! Я только что то же самое—       — Шин злится, потому что чуть не растянулся на полу, — перебивает его Нацуки, доставая какие-то провода и смахивая в сторону кучу бумаг.       — Что за чёрт! Нет, я не—       — Просто стыдно признаться, — невозмутимо добавляет Нацуки.       — Нет! Я просто немного оступился! — Шин сжимает кулаки, стараясь не повысить голос. — Ты просто отвлекаешь нас от того, что половина этих деталей вообще-то принадлежит другим проектам, которые ты опять растащил на запчасти!       — Ладно, — будто не слыша его, говорит Нацуки, хлопая ящиками, пока не достаёт то, что искал. Он вставляет несколько проводков на место, собирая какое-то сложное устройство. — Я улучшил перчатку, Шин. Думал, тебе захочется попробовать.       Любопытство Шина мгновенно вытесняет раздражение.       Свет мигает, когда Нацуки вставляет последнюю деталь — щёлчок раздаётся по всей мастерской. Он кидает перчатку Шину, тот ловит её и с интересом осматривает.       Мафую заглядывает ему через плечо, пока Шин поворачивает перчатку в руках, наблюдая, как свет отражается от металлических пластин на костяшках пальцев. Поверхность грубоватая, но точная — провода и токопроводящие пластины будто исчезают в ткани.       — И что в ней изменилось? — спрашивает Шин, надевая перчатку и сгибая пальцы.       — Эээ... управлять легче, — отвечает Нацуки, облокотившись на стол.       Он наблюдает, как Шин сжимает и разжимает кулак, и Мафую тоже, похоже, заинтересован новой модификацией.       — Можно я проверю её на тебе? — спрашивает Шин.       — Ха-ха, очень смешно, Шин.       — Я серьёзно.       — Ага, конечно. В общем, возьми её с собой на тренировку сегодня, посмотри, как себя поведёт, — бормочет Нацуки, уже снова копаясь в проводах.       Шин снимает перчатку, но продолжает рассматривать её, проводя пальцами по ткани. Вот бы она у него была раньше... Он даже не помнит, куда дел старую. Но всё равно — это шаг к тому, чтобы стать сильнее. Шаг к тому, чтобы не жалеть больше ни о чём.       Он нахмуривается, взгляд пустеет. Новая привычка, замечает Нацуки. Шина теперь сложнее вывести из себя. Искра в нём осталась, но энергия — будто притушена. Странно. Он привык видеть его более... живым. После своей шутки он даже ожидал уклониться от удара, но тот так и не последовал.       — Шин.       — Хм? — не поднимая взгляда, отзывается тот, продолжая разглядывать перчатку, мыслями где-то далеко.       Это из-за той девушки, да? — почти спрашивает Нацуки, но останавливает себя.       — Приятно видеть, что ты изменился, — только произносит он. Он знает, что Шин всё равно услышит его мысль, поймёт подтекст.       Голова Шина резко поднимается, губы приоткрыты, глаза слегка расширены. Он встречает взгляд Нацуки, в глазах мелькает подозрение. Открывает рот, но замолкает.       Мафую тоже теперь смотрит на него.              Шин кашляет, прочищая горло:       — Да, эээ... — он заставляет себя продолжить, чтобы показать, что может это признать. — Бывает, наверное.       Нацуки кивает, понимая, что его догадка верна. Между ними возникает тихое взаимопонимание. Он ожидает, что Шин уйдёт, выдумает предлог, чтобы не говорить дальше. Но Шин лишь слабо улыбается.       — Всё происходит не зря, верно? По крайней мере, она не ушла просто так, — говорит он, голос дрожит между смирением и тоской.       Нацуки снова кивает, отворачиваясь к столу и продолжая возиться с деталями.       Взгляд Шина возвращается к перчатке. Может, он сможет научиться жить с этим, научиться приспосабливаться к отсутствию той части себя, научиться меняться к лучшему. Чувство вины всё ещё остаётся — как признание того, что он двигается дальше, хоть часть его души всё ещё цепляется за прошлое. Она всё ещё живёт где-то в его мыслях — и, наверное, будет всегда. Но, возможно, со временем её память перестанет ощущаться как нежеланный призрак.       Кто бы мог подумать, что хороший совет он получит именно от Хэйсукэ.       — Шин-нн, тебе же нужно протестировать перчатку! Я тоже хочу увидеть, что она делает, — тянет Мафую, ломая тишину.       — О, чёрт! Уже время тренировки! — Шин суетливо прячет перчатку в карман. — Вернусь позже, расскажу, как она! — кивает он и быстро направляется к выходу, опасаясь грозного взгляда Киндаки.       Его глаза бегло скользят по мастерской — он мысленно готовится к обратному пути через этот хаос, стараясь не споткнуться снова.

***

      Так устала от этого запаха.       Лу морщится, осторожно ступая по коридору медицинского отделения JCC. Она изо всех сил старается следовать указателям, чтобы найти палату, где, как ей сказали, лежит Таро Сакамото.       Они здесь! Правда здесь, она не ошиблась, и её надежды оправдались — теперь она наконец сможет увидеть свою семью. С каждым шагом её сердце бьётся быстрее при мысли о том, что скоро услышит их голоса, их смех, после стольких дней, проведённых в той тягучей, пугающей темноте. Пальцы у неё слегка дрожат, по венам течёт предвкушение.       Хотя всё это немного странно — никто даже не проверил её, когда она вошла. Разве это место не должно было быть с повышенной охраной? Или, может быть, её просто ждали?       Она вспоминает, как здание возвышалось перед ней, когда она пришла — символ её надежды. Правда, в животе тогда свело от тревоги. Мысли о том, что их может здесь не оказаться, или что с ними что-то случилось, снова и снова прокручивались в голове. Но как только она вошла через двойные двери и администратор сразу же дал ей номер палаты и направление, тяжесть спала с плеч. Облегчение было огромным, ум наконец-то обрёл покой.       Она останавливается перед дверью, глубоко вдыхая носом, потом поднимает дрожащую руку и стучит.       Из-за двери доносится голос. Голос Аой — знакомая интонация мгновенно рождает в душе узнавание.       Лу сияет, хватается за ручку и толкает дверь, скрип которой эхом разносится по коридору.       Её глаза расширяются, когда она оглядывает просторную палату — куда уютнее той, где лежала сама. Большое окно впускало в комнату потоки света, делая атмосферу тёплой и живой. На стене висел детский рисунок, явно нарисованный Ханой — он придавал пространству ощущение тепла и домашнего уюта, смягчая холод клиники, гул аппаратов и проводов.       Три пары глаз уставились на неё. Холодок пробегает по спине, когда она быстро закрывает дверь за собой, щелчок эхом отдаётся в напряжённой тишине.       — Привет, босс.       Аой и Сакамото смотрят на неё — лица неподвижные, почти пугающе пустые. Аой сидит на стуле рядом с кроватью, где лежит Сакамото. Оба не двигаются. И вдруг, словно молния, Хана срывается с места и бросается к Лу, обхватывая её ногу и крепко прижимаясь, будто боясь отпустить.       — Лу! Они сказали, что я больше никогда тебя не увижу! — её звонкий голос звучит по всей комнате, чуть приглушённый тканью одежды.       Мягкая улыбка Лу медленно спадает, сменяясь лёгким нахмуренным взглядом. Она встречается глазами с Аой — та выглядит растерянной, губы чуть приоткрыты. Потом Лу переводит взгляд на босса — его плечи слегка напряжены.       — О чём она говорит? — тихо спрашивает Лу, слегка наклонив голову. Её глаза бегают между Аой и Сакамото. За дверью слышатся приглушённые разговоры врачей и медсестёр.       Спустя несколько секунд Аой подходит к ней, шаги осторожные и плавные. Она берёт руку Лу, заключая её между своими ладонями — от этого касания исходит тепло и мягкость. Её улыбка тёплая, но в глазах тревога.       — Лу, милая... мы думали, что потеряли тебя.       Шорох вентиляции наполняет комнату.       — А? — ошарашенно смотрит Лу, переводя взгляд с неё на Сакамото и обратно.       — Но я же здесь!       — Да, теперь мы видим это... но ты ведь умерла, когда нам пришлось уезжать в JCC, — голос Аой мягкий, почти шёпот. Монотонное «бип-бип» аппаратов продолжается, лёгкий ветерок шевелит занавески, но даже он не в силах развеять тяжёлый запах антисептика.       Лу застывает, тупая боль вспыхивает за глазами. Считали мёртвой? Мысль гулко звучит в голове, не давая уложить всё в логическую цепочку. Месяц, пока она была без сознания... всё это время они думали, что её нет в живых?       — Я... эм, потеряла память на какое-то время, — говорит она, глядя вниз и теребя резинку на запястье. Сердце стучит громче, и в груди рождается непреодолимое желание объясниться, рассказать всё. Но прежде чем она успевает, её перебивает голос Сакамото.       — Рад видеть тебя, Лу.       Его голос — низкий, спокойный, будто тёплая вибрация, наполняющая комнату. Он улыбается — тихо, искренне, словно говоря без слов, что не нужны ни объяснения, ни оправдания. Главное — она вернулась. Напряжение спадает с его плеч.       — М-мне разрешили войти без проблем... я подумала, вы знали, что я вернусь...       — Я сказал им о тебе. На всякий случай. Чутьё, — его взгляд смягчается, на лице появляется виноватая улыбка. Лу стоит неподвижно, тело напряжено, на лице читается тревога и замешательство. Она сглатывает.       Аой улыбается:       — Хорошо, что он так сделал. И я очень рада, что ты снова с нами, Лу. Мы скучали по тебе.       Лу встречается с ней взглядом — и на лице вновь появляется краска, глаза блестят.       Она почти забывает, зачем пришла, — что наконец достигла своей цели. Слова Аой возвращают ей это чувство — напоминая о долгих днях ожидания, о надежде просто снова увидеть их.       — И я скучала! Очень! Это было так скучно и одиноко без вас, я даже считала дни! — восклицает она, гладя Хану по голове. Та смеётся и крепче прижимается к ней.       Сердце Лу наполняется теплом — слышать смех Ханы, видеть улыбку босса, чувствовать рядом Аой... всё это невероятно приятно. Они живы, целы, всё такие же. Среди них она снова чувствует себя собой — принятой, настоящей, какой бы она ни была. Их присутствие вытаскивает её в настоящее, не давая застрять в прошлом.       Вдруг её глаза чуть расширяются, словно в них вспыхивает мысль:       — А где Шин? И Хэйсукэ? Они тоже здесь?       Аой сжимает губы, колеблется, потом смотрит на мужа:       — Они в одной из пустых аудиторий. Должны как раз начинать трениро—       Лу резко выпрямляется и с восторгом направляется к двери:       — В какой именно? Мне нужно—       — Лу, я... — Аой встречает её взгляд, в глазах появляется серьёзность. Лу останавливается. — Просто... будь осторожна, ладно?       Лу непонимающе морщит брови.       — Шин... ну, это может быть немного сложнее, чем ты думаешь, милая, — говорит Аой, её голос мягкий, но осторожный. Настроение Лу немного тускнеет, в глазах появляется тревога. — И Хэйсукэ узнал об этом совсем недавно. Так что, пожалуйста, береги их, ладно?       Лу медленно кивает.       — Я вернусь. Но, думаю, мне всё же стоит поговорить с ними сейчас, — выдыхает она, улыбаясь им обоим.       Надежда и радость всё ещё пульсируют внутри неё, но теперь с ними смешивается лёгкая вина, тугая нить которой обвивает её мысли и сжимает живот.       Она обнимает Хану в последний раз и выходит из комнаты, чувствуя, как по спине пробегает холодок.