Дом, который лечит

Ночь придёт и звезду

Ты увидишь во сне

Мальчик мой, погрусти

Может эта печаль

Мое сердце откроет тебе

Светлана Владимирская

Дом постепенно восстанавливался и приходил в порядок. Неделю назад ещё можно было сказать, что деревянный старик просто прилёг отдохнуть. Сейчас он стоял во всей красе, как и в тот вечер, когда добродушно принял новых жителей. Чудеса активно ремонтировали побитые страшной бойней этажи. Несмотря на то, что в доме стояла мрачная скорбь из-за случившегося, они старались отвлечься. Голову реже забивали те страшные моменты, когда руки заняты молотком и гвоздями или ведёрком с краской. Некоторые притащили непонятный хлам, прикрыв им следы нашествия Ловцов, которые не удалось исправить. Огромной радостью было то, что дом остался тёплым и таким же вместимым. Общие ужины остались традицией. График готовки не изменился. После смерти Капитана его место пришлось занять Хаджи. Чудеса поддержали новоиспечённого лидера и даже устроили торжество, которое растянулось на несколько дней. Джинн не задержался на банкете. Уже через час после начала пира его и след простыл. Чудеса попытались его найти, но он слишком хорошо уходил от их любопытных глаз. Находиться в чуть более просторном кабинете, чем раньше, было не очень приятно. Хаджи ощущал непонятный осадок в груди, который подкатывал к горлу, когда он касался вещей Капитана. Здесь по-прежнему было много барахла и приходилось искать место, чтобы уронить свой зад. Джинн не смел выбрасывать эти вещи, даже если они казались ему ненужными. Что-то его руки бросали за старый диван, что-то закатывали под пухлое драное кресло. Сидеть за резным столом с кипой каких-то бумаг и пометок тоже было неуютно. Хаджи переступал через себя, убеждая разум в том, что всё пройдёт со временем. Дни шли, а лучше не становилось. Он с головой ушёл в работу, порой проверяя дом. Джинн спускался в подвал, всё пересчитывал, проводил в своей голове перекличку сожителей, наблюдал за состоянием окружающих и скотины в хлеву. Парень активно отвечал на просьбы от похищенных Чудес, собирал команду и отправлял их на миссию, а затем радостно встречал и распределял новичков. Им стоило пережить зиму и часть весны, чтобы вернуться к гастролям. Он часто думал об этом, а затем представлял реакцию Каравана. Может, они и не захотят больше никуда выезжать. Некоторые чудеса были заняты созданием пруда для карпов кои, за который отвечала активная Эрис. Ивонн и её братья пристрастились к дикой охоте, при которой они резвились днями и ночами, помогая дому оставаться на плаву. Эльфы практически прекратили таскать в свою часть обитания трупы животных и прочую гадость. Они почти исправились! Отличался лишь вечно голодный Лиам, которого забавляло прятанье трофеев и подъедание их в тихую. Чудеса реже упоминали случившееся и оставались бдительными. Алая заботливо выходила практически всех. Её заботливая натура не могла без тревоги оставить подбитое Чудо. Она постоянно держала своих пациентов в поле зрения, словно родная мама, и помогала, чем могла. Были и те, кто отказался от помощи других. Теперь в Караване присутствовало две подбитые сирены. Обе без голоса и одна без желания жить. Эхо вкусила любовь по полной. Она наконец-то ощутила себя значимой и важной. Её фигура часто маячила у всех на глазах. Эхо то за фортепиано, то в хлеву ухаживает за козочкой, то помогает Чудесам. Она убирается у эльфов, играет с ними, запирается в библиотеке Дамьяна. Ей нравится жить. Грим бесследно исчез. Она больше не носила кучерявые дешёвые парики. Её чёрные локоны медленно отрастали. Дамьян и Теодор иногда колдовали над её прядями, сидя в гостиной после игры на фортепиано, и создавали для неё интересные и красивые причёски. Эльфы приносили им заколочки и резиночки, которые Чудеса тащили, как барахло в дом. Всем было весело и интересно. Гостиная грела всех своей тёплой атмосферой. Она никогда не оставалась пустой. С Хелаем всё было труднее. Алаю к себе он не подпускал. На сестру фыркал. Дамьяна часто задевал плечом и смирял пустым взглядом. Ненависть от его фигуры плавно растекалась по дому, касаясь всех жителей. На улицу он выходил редко. К воде подходить боялся, хотя было видно, как желание поплескаться бурлит в нём. Хелай сам лениво бинтовал себя, часто забивал на это, за что получал словесные укоры от сестры. Он стал тихим, но не незаметным. От него разило кровью. Раны очень медленно затягивались, но не гноились, по крайней мере те, которые были видны невооружённому глазу. Эхо не смогла осмотреть его. Дамьян попросил её быть аккуратней. Сирена редко выходил из своей комнаты. Он отказался от еды и развлечений, медленно пытаясь умереть. Медальоны от него держали подальше. Чудеса, даже наплевав на собственный дискомфорт, который Хелай вызывал, старались следить за ним и поддерживать его. Лиам оставлял под его дверью полёвок и даже змей, но дары Хелай не принимал. Сирену кормила сестра. С трудом и долгими уговорами, но кормила. Он стал ещё одним ходячим мертвецом в доме. Поздним вечером Хаджи внимательно читал новые письма, в которых лорд Бэлл сообщал о том, как протекает жизнь Чудес в приюте. Ничего особенного не было. Джинн был рад, что им нашлось место в этом мире и никаких конфузов там не возникает. Он недавно вернулся с собрания домочадцев, где получил порцию тёплой похлёбки от Алаи и сведения о том, что всё хорошо. По поводу состояния Хелая они бросили пару слов и перевели тему. Хаджи отметил, что обязан проведать старого друга и вновь поддержать, надеясь на изменения в его поведении. Он поблагодарил трудяжку Алаю за вкусный ужин и поспешил в свой кабинет. Хаджи немного поколдовал над планировкой в комнате и успокоил скорбящую душу. Он плюхнулся на диванчик и скрылся за бумажками, которые заполняли его стол. Джинн едва провалился в сон, когда дверь в его кабинет распахнулась без стука и громко хлопнула, когда чьи-то неспешащие ножки прошли в комнату. Хаджи подскочил и выглянул из-за бумажных баррикад, сжимая письмо от лорда Бэлла в ладони. Его взгляд смягчился, разглядев в середине помещения высокую фигуру. Комнату заполонил аромат моря, перебиваемый нотками ржавчины. Житель дома пусто посмотрел на нового главу и отвернулся, смело сбрасывая какие-то вещи с кресла. Они громко плюхнулись на пол и рассыпались в стороны, но их никто не подобрал. Хелай, облачённый в свой тёмно-синий халат, упал в кресло и подтянул ноги к телу. — Что-то случилось? — Спокойно поинтересовался Хаджи, выпрямляя спину и приподнимая подбородок. Его взгляд не покидал лицо гостя. Тот в ответ аккуратно покачал головой выдержав паузу. — Как ты себя чувствуешь? Хаджи заприметил сероватый бинт на шее сирены, которым тот теперь прятал свой уродливый шрам. Лоскуты посвежее проглядывались на ноге и запястье. Джинн понимал, что это не все, но был рад, что они вообще присутствуют. Сирена вёл себя заторможено. Хаджи был осведомлён о таком вялом поведении сожителя, но всё равно заострял своё внимание на этом, тревожась за Хелая. Немая сирена походил на фарфоровую статую в любой ситуации и обстановке. На его хрупкие плечи хотелось накинуть что-то тёплое, хотелось протереть его щёки, которые проело солёными слезами. Пальцы неосознанно лезли к чужому лицу, собираясь игриво придавить пухловатую нижнюю губу, но вместо этого поправляли чёрные вьющиеся прядки. Неожиданно для Хаджи Хелай вытащил непонятно откуда розовый блокнот и ручку. Ручка растянула щелчок перед тем, как выронить наружу свой пишущий узел. Кривоватые буквы вытянулись на бумаге. Было видно, что Хелаю трудно совершать какие-либо действия. Он больше не видел смысла в своём существование — это уже объясняло отказ от любого труда. «Они дали мне это.» Хаджи пригляделся к написанному в слабоосвещённой комнате. На его лице растянулась аккуратная улыбка. — Они позволили тебе общаться с ними, несмотря на все гадости, которые вытекали из твоего рта. У тебя очень длинный язык. — Хаджи не хотел его задеть. Он просто заострил общее внимание на очевидных фактах. Хотя после сказанного джинн испугался, предположив, что это может оказаться последней попыткой Хелая вернуться к обычной жизни. На лице сирены не дрогнул ни один мускул. Блокнот отвернулся от Хаджи и чуть погодя повернулся обратно. «Смешно.» Хаджи улыбнулся и пожал плечами. Он убрал письмо в сторону, собираясь написать ответ на него позже. Его руки быстро зашерудили по столу. Осознание пришло не сразу. Это была первая страница этого глупого блокнота. Джинн поднял голову и заметил, как напряжены чужие суставы. Несмотря на то, что подобное занятие явно не доставляет Хелаю удовольствие, а даже наоборот боль, он хотел поговорить. — Тебе не обязательно писать… что-то глобальное. Можно просто… «сегодня в супе была морковка» или «солнце светит в окно». Можешь написать, что ты ненавидишь розовый цвет. Маленькие вещи тоже имеют значение. — Он с теплом обратился к Хелаю, который теперь внимательно прислушивался к любому слову Хаджи. Однако его ладони так и не сдвинулись с места. Они приросли к блокноту, словно кораллы к камню. Джинн понял, что разговор не продолжится. Очередной выстрел и мимо. Он попытал свою удачу, но выполнить собственное желание не смог. Хаджи задумался. Его руки сами вытягивали нужные бумаги и неосознанно сортировали их. Он отвлёкся, когда сбоку выросла аккуратная фигура, нависшая над ним. Хелай держал перед грудью блокнот с новой записью. «Это глупо.» — Они волнуются за тебя… — Вздохнул Джинн. — Знаешь ведь, что напрягаешь Чудеса своим мёртвым видом. Швимпик даже предложил переселить тебя к Дамьяну и Теодору, чтобы освободить комнату для нового Чуда. Хелай покачнулся и Хаджи напрягся, собираясь ловить обессиленное тело. Однако сирена ловко рухнул на подлокотник диванчика, на котором сидел джинн. Его ладонь опять зашкрябала по бумаге. Хаджи сдвинулся в сторону, освобождая место рядом с собой. «Они хотят, чтобы я ушёл» Лицо Хелая вновь не выразило ни одну эмоцию, словно на нём была маска. Хаджи тяжёло вздохнул и замотал головой. — Ты же знаешь этого болвана. Вечно им места мало! — Он прикрыл глаза и поправил рукой волосы. Диван сбоку прогнулся. — Нет. Они хотят, чтобы тебе стало лучше. — Хаджи взглянул на сирену и попытался почувствовать изменения. «Я в порядке.» Хаджи захотелось ударить собеседника, но едва ли это сделает лучше его состоянию. Рука напряглась. Он дёрнул её в сторону Хелая и сжал его щёку, несильно трепя в стороны. — Глупый. Я вижу твой порядок. — Совсем недавно Эхо рассказала, что сильный грохот ночью был вовсе не громом на улице, а припадком Хелая, который перевернул всю комнату вверх дном, навредив себе. Сирена отпрянул назад. Хаджи убрал руку от его лица, напоследок щёлкнув по носу. Тот скривился и отвернулся. Джинн бросил взгляд на бумажную работу, которой ему совсем не хотелось заниматься. — Больно? — Невзначай полюбопытствовал Хаджи, напоминая себе, что Хелая следовало бы показать Алае. Но перед этим уговорить больного на мирный осмотр. Звуки ручки под боком прекратились. Джинн опустил голову и довольно кивнул. «Нет. Сейчас не больно» Тусклый свет убаюкивал. Хаджи вздрогнул и замер, когда ощутил холодную тяжесть, которая припала к его плечу. Его голова плавно наклонилась вбок, рассматривая уставшего гостя своего кабинета. Хелай прожигал грустным взглядом страницу розового блокнота, царапая ручку своим ноготком. Его чёрные длинные ресницы распушились веером. Чёрные локоны были собраны в тугой пучок, из которого выбилось пару прядей чёлки. Хаджи наплевал на свои обязанности, рухнув спиной назад. Он соскользнул со спинки дивана и улёгся головой на свободный подлокотник, растянувшись. Хелай тряпичной куклой соскользнул на тёплое тело. Блокнот и ручка выскользнули из его рук и глухо упали на пол. Сирена молча смотрел в лицо джинна, потираясь щекой об его домашнюю одежду. Хелая хотелось посадить в большой просторный аквариум, кормить рыбой и просто весь день наблюдать за его движениями. Хаджи периодически подглядывал за резвым Чудовищем, что так активно плавал. Каждый взмах его хвоста оставлял чудесные переливы. Смотря на Хелая сейчас, было трудно даже представить, что его тонкие синеватые ноги облачаются блестящей чешуёй. Хаджи всей душой верил, что он вернётся в своё нормальное состояние и расцветёт пуще прежнего, просто ему нужно дать время. Хаджи своевольно стянул резинку с аккуратного пучка и разбросал чёрные волосы по хрупким плечам. Пальцы занырнули в мутные волны, перебирая каждый локон. Сирена недовольно съёжил носик. Он аккуратно прополз выше, укладывая тяжёлую голову на грудь джинна. — Как давно ты не был на водохранилище? — Негромко спросил Хаджи, боясь нарушить образовавшуюся идиллию. Хелай пожал плечами, взмахнув своими ресницами-веерами. Джинн стоял уже по колено в неспокойной воде, заглядывая в глубоки глаза сирены. Он утонет в ней. В этом нет сомнений. — Не хочешь прогуляться завтра? — Хелай долго рассматривал его лицо, обдумывая свой ответ. Сирена прикусил нижнюю губу, цокнул и, вздохнув, приподнялся. Его руки схватили то самое письмо лорда Бэлла и развернули текстом к Хаджи. Пальчик с аккуратным ноготком стал тыкать в буквы, складывая текст в голове джинна. «Сначала поможешь мне с бинтами.» Даже точку выделил. Хаджи довольно улыбнулся, подтянув хмурое лицо к себе. — Как скажешь. — Выскользнуло из его рта с звонким чмоком, который джинн оставил на губах сирены. Хелай нахмурился, закатив глаза. Каламбур он точно оценил.