И наступил штиль

***

Хэ Сюань сегодня снова целую ночь гонял демонов, запугивая утопить всех и вся. Его водные гули словно на доске для Го окружали обезумевших демонов Призрачного города и гнали их обратно в черту владений Красного бедствия. Но не всех. Листовок с пропавшими демонами Инь Юй приносил с каждым днём всё больше. Небожители все заняты отстраиванием своей пресловутой столицы, заклинатели по всему миру разбираются с последствиями борьбы небожителей и демонов на земле, а Черновод работал за всех троих непревзойденных, ещё пару троек небожителей. Донести бы ещё хоть до одной обезображенной души, что Хозяину Черных вод пристало заботиться о собственных владениях, а не натуральной рыбой, выброшенной на берег, биться в потугах усмирить весь этот сброд. Между прочим, Черные воды пережили самую настоящую небесную кару, даром только не вознеслись. С уровнем трудоголизма и вездесущности Хэ Сюаня не соревновалась даже приговорённая ко всей небесной бюрократической волоките Лин Вэнь. Та хотя бы провинилась, за что её таким жестоким образом и наказывали, Хэ Сюань трудился не расслабляя жабры во имя погашения его бесконечного долга. И нет, он не признается, что отчасти в этом обязательстве было желание помочь Красному бедствию поскорее вернуться, хотя... если только в формулировке "скинуть всю работу обратно на него". Хэ Сюаню настолько осточертел этот мир, что даже... Да без даже. Ему просто всё осточертело. И единственное, что придавало желания двигаться — лапша в столичной лапшичной, которую он обогащал ежедневно на десяток золотых монет за пару часов в то время, как одна их порция не стоила и десяти медяков. Так тянулась неделя за неделей, месяц за месяцем, в постепенном нарабатывании безусловного авторитета среди всех демонов, что шатаются за пределами моря. Да и славу Хэ Сюань приобрёл ещё более устрашающую: "не понял распоряжения с первого раза, отправился на закуску", некоторые особенно отчаявшиеся смелые (слабоумные) демоны стали звать его "Чёрной бездной", вместо привычного "Хозяина Чёрных вод". Многие даже перекатывались, что всех пропавших демонов поглотила Чёрная бездна. Не сказать, что новое прозвище далеко от истинны, но настроение оно Хэ Сюаню не делало, только раздражало ещё больше. Из всех существ его не выводили из себя разве что Ин Юй, что как и он работал над благополучием Призрачного города, и Се Лянь, который на деле оказался весьма трудолюбивым и грамотным управленцем, хорошо выстраившим новые небеса. Если отбросить всю шелуху с беснующимися демонами, то вот сейчас, пожалуй, для Хэ Сюаня наступил полнейший штиль. У него не осталось ни стремлений, ни желаний, лишь глухая тишина. Казалось бы, самое время отправиться на новый круг перерождения совершенно добровольно, но что-то держало Хэ Сюаня в этом мире. Сам он сетовал на какое-то колдовство Красного бедствия, что не позволяло ему рассыпаться прахом и сбежать от долга, но Черновод таких заклинаний не знал, поэтому не спешил слать проклятия распавшемуся мотыльками кредитору. Спокойствие это было совсем похоже на Черные воды. Штиль. Мертвый и упокоевшийся. Упокоевшееся всё вокруг них. Пустой, холодный и одинокий. Да только в чёрных водах под гладью воды носились костяные драконы. Что было не так со штилем на земле? В демонических волнениях наконец наступил порядок и покой, насколько это возможно для существ сотканных из эмоций и желаний. Настроения небожителей так же в настоящий момент Черновода никак не касались. Погода тоже успокоилась. Ветер стих. Ветер стих... Слишком тихо в жизни Хэ Сюаня. Должно быть он просто привык за столько лет слышать галдешь в оба уха: про дражайшего принца Сян Лэ с одной стороны и бесконечный поток слов на любую тему и вне обозначенных во второе ухо. После исчезновений сразу двух источников шума, сейчас впервые за всё время Хэ Сюань не плыл в шумном потоке. Он оказался в стоячей воде, втянул жабрами застоеную воду и подавился ей. В ушах звенело от тишины. Прикинув в воспоминаниях, Хэ Сюань нашёл несколько моментов, когда то тут, то там ловил взглядом фигуру Цинсюаня и слышал его голос. Не специально. Просто лапша в этой лавке самая вкусная, а Цинсюань иногда возвращался к храму этой дорогой. Когда же он последний раз его видел? Больше недели он его точно не замечал на этой шумной дороге. Да и не присматривал он за ним больше с той самой встречи в лесу. Да что с ним могло случиться? Он ведь даже себе новое развлечение нашёл — учит желторотого юнца основам заклинательства. Только бы не довёл до искажения Ци. От подобных рассуждений Хэ Сюань почувствовал укол беспокойства, что всколыхнули его ровную гладь чёрных вод. Естественно беспокоился он за молодого студента. С таким учителем как Цинсюань научиться можно было разве что ерундой заниматься, да в женские наряды переодеваться. От воспоминаний Хэ Сюань передёрнул плечами, но рассчитавшись за плотный ужин отправился в сторону заброшенного храма. Там ему ничем не помогли, сказав только, что Цинсюань за последние месяц всё больше времени проводит за обучением какого-то студента и даже подсказали, где того найти. Только вот где искать внезапного ученика бывшего повелителя ветров Хэ Сюань уже знал, а потому направился сразу к особняку в лесу. Жаль только, что из-за позднего времени парадную дверь ему не открыли. Пришлось Хэ Сюаню пробираться вором в поместье, протекая мимо окон, заглядывая в каждое, но так и не находя того, что искал. Слишком долго лазить в чужом жилище Черновод не стал, а потому решил вернуться утром. Только вот утренняя новость его озадачила не меньше. Слуги дома ответили, что вот уже как несколько дней не видели наставника юного господина и сами пребывают в недоумении, почему тот отказался продолжать обучать их способного господина, что души в наставнике не чаял. В аудиенции с самим юным господином Хэ Сюаню отказали, сославшись на заполненное расписание и предложили навестить их через несколько дней, когда их молодой господин закончит с очень важным проектом. Хэ Сюаню ничего не оставалось, кроме как поблагодарить за вежливость и удалиться. Всё бы было ладно, если бы демонический нюх не учуял знакомый запах бывшего небожителя, а бездна внутри голодно не заворочилась. Во что опять ввязалось это нелепое божество? Демон обошёл поместье по периметру забора и снова проник на территорию, но теперь внутрь дома. Внутри Хэ Сюань ещё ярче почувствовал тяжёлый запах, перебиваемый сладким и душащим ароматом благовоний. От такого отвратительного смешения хотелось чихнуть или перестать дышать, но Черновод двигался на запах, как акула на кровь, оставаясь незамеченным слугами и хозяевами дома. Запах привел Черновода в тёмный подвал и если бы не демоническое зрение, Хэ Сюань и собственных пальцев не разглядел, а так перед глазами предстала очень странная картина: большой стол в центре, на стенах разной формы ножи и иглы, на полках ремни, бинты и тряпки. Демон такого изобилия орудия видел разве что в оружейной Хуа Чена и та выглядела более презентабельно и менее жутко. По мёртвому загривку словно ледяной волной прокатило, когда Хэ Сюань уловил почти неузнаваемый сорванный голос. Вот тебе и белый штиль. Демон щагнул к ближайшей клетке и разглядел в самом дальнем углу свернувшийся ещё живой комок, не прекращающий шептать "спаси меня, Мин-сюн, Мин-сюн, Мин-сюн". Зациклено, задушено и совершенно безумно. За воем, стенаниями и рычанием демонов в соседних клетках эту тихую мольбу почти и не разобрать. Хэ Сюань пересёк решетку без труда и присел у едва дышащего клубка. Теперь вблизи он смог рассмотреть, как тот прижимает к груди перемотанные кровавыми бинтами руки, как поджимается к совсем впалому животу одна нога, вторая кое-как вытянута с неестественно вывернутой лодыжкой. Хэ Сюань попытался откинуть с лица остриженные спутанные волосы, но испугался прикасаться к сплошной лиловой гематомме на виске и щеке, поэтому убрал лишь часть. Только в этой кромешной тьме Цинсюань почувствовал даже столь незначительное прикосновение, вздрогнул всем телом и загнанно задышал, продолжая безостановочно выть чужое имя. — Мин-сюн-Мин-сюн-спаси-Мин-сюн-забери-меня, — выдавив на одном выдохе сорванным голосом скулеж, Цинсюань закашлился снова и снова содрогаясь всем телом так, словно его сейчас стошнит. — Я заберу тебя отсюда, — Хэ Сюань даже не стал исправлять неправильное имя, только протянул руки к измученному телу. Ши Цинсюань не стал сопротивляться, сам подался вперед, и только когда его кожи коснулись холодные руки его разум подкинул ещё одно воспоминание, после которого он тут же слабо оттолкнул демона. — Нет, не Мин-сюн... — Ши Цинсюань вцепился двумя руками в веер, но в том больше не осталось силы, чтобы защитить бывшего бога. — Божок-пустослов... Демон Хэ Сюань... Нет, не трогай. Я заслужил это. Это... — Закрой рот, — приказал Хэ Сюань сгребая в охапку отчаянно сопротивляющееся тело. Только что мог человек, тем более такой истощённый, против демона. — Я заберу тебя отсюда. Клетка, в которую Черновод проник, с ржавым лязгом захлопнулась, оставляя их вдвоем запертыми внутри. — Никуда ты его не заберёшь. Да и сам ты из этой клетки никуда не денешься. — В паре шагов от клетки появился тот самый студент, которого спасал Цинсюань. — Ни одному заклинателю или демону не преодолеть этот барьер. Даже не дослушав до конца насмешливую речь, Хэ Сюань призвал бушующие волны, из пены которых выпрыгивали костяные рыбы. Цинсюань же едва услышал всплеск воды или же юношеский голос застыл ледяным извоянием и вжался в держащее его тело. Он больше не отбивался, не сопротивлялся, казалось даже дышать перестал. — А, так ты тот самый "Мин-сюн" которого он так отчаянно звал. Думаешь сможешь выбраться от сюда такими фокусами? Здесь везде каменная кладка и железные прутья. Будь ты хоть трижды заклинатель, у тебя не хватит силы сточить эти камни. Этот юнец очень уж сильно действовал на нервы Хэ Сюаню. Сильнее даже, чем Зелёный фонарь. — Это он с тобой сделал? Глубокий голос прямо над ухом заставил Ши Цинсюаня вздрогнуть, но всё-таки поднять голову. Демон увидел в этих остекленевших глазах столько ужаса направленного и на него и на юнца за пределами клетки, что столько и во всех чёрных водах не сыскать, даже собрав все покалеченные души, приют которым дарил Черновод. Настолько отчаянным взгляд Цинсюана не был даже когда тот просил о смерти. — Ответь мне. — Да, — сорвалось сухое и хриплое с потрескавшихся губ и этого тихого шелеста было Черноводу вполне достаточно, чтобы положить ладонь на глаза бывшему божеству, шепотом приказывая "поспи". Едва Цинсюань закрыл глаза, ресницами обжегая холодную ладонь, как черная волна прокатилась по помещению, прибила парня к стене, приложив того затылком о хвалёную каменную клатку. Зубастые скелеты повинуясь безмолвному приказу своего хозяина накинулись на юнца, как верные гончии на дичь, отрывая у того по куску выглаженной одёжки вместе с кожей, кусая за ноги и руки, обгладывая пальцы, но не доводя до смерти, громили всю комнату, пожирали пережевывая инструменты, мебель и всё, что могли схватить зубами, перегрызали прутья. Едва Черновод смог перешагнуть обглоданные прутья с Цинсюанем на руках, как в первую же очередь начертил на двери быстрый круг и шагнул за дверь, оставляя за спиной полный беспорядок и полуживого студента в компании костяных вечно голодных рыб. Хэ Сюань бесцеремонно завалился в Призрочный город и обосновался в личной резиденции Красного бедствия, впервые радуясь, что того нет на месте и некому отпускать едкие комментарии. Не успел Хэ Сюань выдохнуть, как с гвалтом вопросов влетел в резиденцию Ин Юй, безошибочно угадывая, какую комнату захватил Черновод. — Принеси горячей воды и жидкой каши. Все остальные вопросы потом, — скомандовал Хэ Сюань, прерывая причитания и укладывая тело легче детского на свежие простыни, моментально пачкая их в грязи, пыли и крови. Свежей. Какая-то из ран открылась. Хэ Сюань разорвал обноски на истощенном теле и застыл в оцепенении: на коже столько гематом Хэ Сюань даже у себя не помнил, пока был человеком, ребра натягивали кожу, а из-за количества ран, казалось, что и вовсе её прорывают. Демон провёл ладонью по груди напитывая бывшее божество капля за каплей энернией, пусть демонической, зато восстанавливающей тело. Казалось, что не только вся кожа была покрыта следами, но и на костях остадись грубые засечки. Ши Цинсюань почувствовав приток сил распахнул глаза и уставился на человека у постели. Его губы затряслись, а пальцы вцепились в чёрный рукав, так словно в мире больше ничего не существовало. Хэ Сюань старался не пугать Ши Цинсюаня ещё больше, но и не мог позволить себе остановиться, вливая силы, пока сухие губы не раскрылись. — Не... Надо. — Прохрипел Цинсюань, но рукав продолжал сжимать до дрожащих пальцев, — больно... Пожалуйста, прекрати... — Терпи, — фыркнул негромко Хэ Сюань и начал водить ладонью теперь по рукам: сначала вдоль той, которой Цинсюань крепко держал его, а после провёл вдоль второй руки, что плетью лежала вдоль тела. Брови сильнее сошлись к переносице, но вслух Хэ Сюань ничего не спросил. В комнату тихо зашёл Ин Юй. — Может лучше мне? — предложил управляющий Призрачным городом с подносом в руках, кивая на кашу, почему-то совершенно не доверяя в плане еды Чёрному бедствию. С чего бы? — У тебя полно своих дел. Спасибо и на этом. Оставь нас. Черновод проследил, чтобы всё необходимое осталось в зоне его вытянутой руки, а сам Ин Юй плотно закрыл за собой дверь. Но стоило только двери закрыться, как крепко держащая его рука отпустила и потянулась в сторону миски. Хэ Сюань успел первым перехватить тонкое запястье и отодвинуть в сторону от еды. — Не торопись, сначала сядь, — Хэ Сюань пересел на край постели и помог Цинсюаню подняться на подушках. — Я хочу есть. — Я знаю. Ты обязательно сейчас поешь, но немного. Сначала выпей воды, — Хэ Сюань налил в маленькую пиалу тёплой воды на несколько глотков и поднёс к потрескавшимся дрожащим губам. — Мин-сюн, я хочу есть. Я очень-очень хочу есть. — Крупные капли скатились по щекам. — Знаю. Выпей воды и я покормлю тебя, — Хэ Сюань медленно влил в приоткрытый рот тонкой струйкой половину пиалы и опустил ее. — После долгого голодания нельзя сразу много есть. Может стать хуже. Я дам тебе немного, это не утолит голод в полной мере, но позволит постепенно вернуться в норму. Он позволил допить оставшуюся в пиале воду и взялся за кашу. Остекленевшие глаза наблюдали за плавными действиями, но рот Цинсюань открывал исправно, стоило почувствовать запах свежеприготовленной еды. Вот только и пяти ложек Ши Цинсюань не смог проглотить, как перекатился на бок и схватился за живот. Хэ Сюань отставил кашу обратно на поднос и вернул Цинсюаню вертикальное положение. — Мне плохо, Мин-сюн... — Всё пройдет. Ты будешь в порядке. — Хэ Сюань прижал холодную ладонь к пылающему лихорадкой лбу и снова принялся передавать духовные силы, чтобы помочь восстановить тело, — поспи ещё. — Нет, не уходи, Мин-сюн, я так скучал по тебе. — У Цинсюаня от протеста даже голос прорезался, только едва он договорил, как повис в руках демона, погрузившись в сон. Всю ночь Хэ Сюань вливал в истощенное тело духовную силу, капля за каплей, не смея увеличить поток, чтобы слишком сильное движение энергии не повредило то, что Хэ Сюань с кропотливейшим трудом собирал в человеческом теле. На утро большинство самых жутких гематом растворились на молочной коже, остались только неопасные синяки, да мелкие ссадины, все самые серьёзные раны Черновод залатал на манер артефакта. Не даром столько лет притворялся покровителем ремесленников. Цинсюань просыпался несколько раз за это время и несколько раз за ночь Хэ Сюань пытался кормить его. Ближе к утру даже получилось доесть эту маленькую порцию. Цинсюань снова заснул, крепко схватившись за чёрный рукав. Он ещё продолжал иногда бредить, забывал что под личиной Мин И на самом деле всё время жил демон, а когда вспоминал, то превращался в свою же соломенную версию. Он словно не мог разобраться в своих воспоминания, путался в их клубках и повисал на непрочных нитях. К утру Цинсюань уснул без применения силы, но всё так же крепко держался за рукав. Хэ Сюань не нашёл решения лучше, кроме как стянуть с себя верхний халат и накинуть его поверх Цинсюаня. Черноводу ещё предстояло разобраться с тем, кто сотворил с Цинсюанем подобное. — Ин Юй, если Цинсюань проснётся, лучше погрузи его в сон, много еды не давай, а лучше вообще ничего кроме жидкого супа и воды ему не давай. Доложи о произошедшем Принцу Сян Лэ. Пока я не вернусь, демонов из города не выпускай, пока я не вернусь. Не дожидаясь ответа от бывшего небожителя Черновод начертил круг на двери и шагнул за порог, возвращаясь в мрачный подвал. За ночь здесь фактически не осталось целой вещи, смятые, пережеванные клетки пустовали, все сбежали с первой же возможностью, разве что тот, кого Хэ Сюань оставил в живых, каким-то образом отбился от скелетов, замотал раны бинтами и с излишней надеждой посмотрел на открывшуюся дверь, что его силам не поддавалась нивкакую. — Что здесь происходило? Для чего тебе нужны были здесь демоны и Цинсюань? — Да не сдался он мне с самого начала, — огрызнулся студент, — Он первый ко мне прицепился в лесу, когда я ловил демонов. Они нужны были всего-то для проекта. — Что за проект? Парень оскалился в усмешке, когда Черновод подошёл к нему с немой угрозой, и только дернулся вперёд, целясь коротким ножом в шею появившегося названного гостя. Удар ножа пришелся аккурат в сонную артерию, но Хэ Сюань даже не сдвинулся с места позволяя нанести удар. Он брезгливо оттолкнул руку напавшего и отбросил выпавший из шеи нож к противоположной стене. Постепенно с лица стала стекать оплавившимся воском чужая личина и из-под матовой светлой кожи показалась серая, местами с чешуей. — Что ты такое?! — Что за проект? — с прежним спокойствием повторил Черновод, сбрасывая чужую кожу. В воздухе повисли малые костяные драконы, — не будет ответа — они тебя начнут есть. Сначала пальцы. Несколько драконов подплыли по воздуху ближе к отступившему к стене учёному клацая заострёнными зубами. Только когда одна из них действительно откусила несколько пальцев за раз на правой руке, которой учёный пытался отбиваться, тот завыл. — Я скажу, скажу. Забери этих тварей от меня. — Черновод поднял руку, останавливая скелеты, — это моё проектное выпускное задание. Я пытаюсь вырастить духовное ядро на энергии извне. Сначала пробовал перерабатывать демонов в чистую энергию и с её помощью сплетать духовное ядро. Демоны же состоят из чистой энергии, питаемой злостью и ненавистью, а ещё их как собак не резанных. Можно сказать, что я общественно полезным делом занимаюсь. Да только ядро оказывалось неспособным устойчиво себя вести в обычном человеческом теле, потом мне пришла идея, что нужно не только чтобы ядро принимало тело, но и само тело подготовить для приживления и поддержания ядра. Только теперь демоны мне не могли быть полезны. Нужны были человеческие клетки, которые могли бы внедрить в тело не заклинателя крупицы правильной энергии и запустить ее движение по телу, стабилизируя ядро и позволяя его использовать. Как оказалось на практике, лучше всего для этой передачи телесной памяти служит костный мозг. Поэтому мне пришлось добывать его для себя из тела свалившегося на голову наставника. Он так вовремя появился. Я уже был готов к краху своего проекта, а он точно с небес спустился, чтобы предложить себя. Мой эксперимент завершился успехом. — Ты на себе ставил этот эксперимент? — Черновода даже перекосило от услышанного. — Ну конечно, а как ещё отслеживать все изменения в теле?! Я пробовал и принимать плоть в пищу, пил кровь, надеясь, что через желудок тело усвоит все необходимые вещества, пробовал пересаживать кусочки тканей кожи и мышц, ничего из этого не давало нужного результата, пока я не добрался до костей. Вот где первоисток всей энергии. — Ты пытался есть человеческую плоть, чтобы обрести функционирующее духовное ядро? — "Кровь и плоть Цинсюаня?" Хэ Сюань настолько был поражён этими словами, что почти прослушал все остальные. Гнев снова заливал его сознание бурными потоками, смывая рациональные начала. — Я же говорю, оно не работало. Лучшим методом оказалась пересадка костного мозга. Хэ Сюаня затошнило так же, как тошнило ещё при жизни, когда он умирал от голода, а любой кусок, затолканный в горло выплевывался не успев даже перевариться. — Зачем? — голос демона опустился до шума волн на слабом прибое. "Зачем? Для чего такая жестокость? Зачем такой подход, когда есть другой? Да, сложнее и дольше! Зачем? Зачем-зачем-зачем-зачем? Зачем?!" Волновой шторм нарастал с каждым произнесенным звуком в мыслях, пока не достиг такой бури, что Черновод и не помнил, как перехватил этого человека и уложил на лопатки на стол, повторяя вопрос ему прямо в лицо, скаля острые демонические зубы. — Чтобы не тратить половину жизни на всё это дерьмо, что эти святые заклинатели вливают в уши своим ученикам. Чтобы действительно получить силу быстро, когда этого захочется, а не выбирая свой путь с детства. Чтобы это стало доступно всем, кто готов заплатить! А такая маленькая жертва, как парочка демонов и один заклинатель, о которых даже никто не вспомнит — сущая ерунда! Но этот набитый дурак первый, с кем хоть какой-то результат у меня получился! Его нужно вернуть! Что ты хочешь? Хочешь, я тебе заплачу? Буду давать проценты от каждой такой операции! Ты будешь купаться в золоте этих богатых простофиль. — Только этот набитый дурак заклинатель — бывшее божество, — острые демонические когти вошли в человечкскую грудную клетку как в размягшую после дождя землю, вспарывая кости как гнилые корни, — а про демонов, о которых никто не должен по твоим словам вспомнить, вспомнил я. Хэ Сюань вытащил из грудной клетки сияющее золотом с серебром духовное ядро и вложил его в раскрывшийся от боли рот, заталкивая в глотку до тех пор, пока учёный не задохнулся и не перестал биться в мёртвой хватке. Черновод слизал кровь с ногтей, снова погрузил пальцы в разодранную грудь, вытащил из неё сердце, и надкусил его, словно яблоко, поглощая целиком сначала сердце, затем печень и так, пока и косточки на столе не осталось. Все исчезло в бездонной тьме желудка вечно голодного демона. Стоило Черноводу переступить порог заклинания сжатия десяти тысяч ли, как весь особняк накрыло волной, выбивая окна, снося стены, не оставляя и камня на камне, а в перепачканых руках демон держал несколько рукописных книг и перепачканный грязью и кровью веер, который Цинсюань не удержал, когда Черновод его забирал из этого проклятого места.