В пятнадцатый день восьмого лунного месяца

По меркам жизни Чанъ’э интернет появился совсем недавно. Вот чуть больше сотни лет назад она сидела и читала различные каноны и сборники, а теперь смотрит как люди выставляют сэлфи с этими древними реликвиями в музеях. Время шло очень быстро, однако Лунная Богиня никогда не переставала жить как его часть. Многие небожители жили вне его, полностью отдавшись правилу, что на горе Куньлунь в Небесных Чертогах время идет иначе. Они не ведали жизнью простых смертных, относясь к их достижениям прогресса также, как тысячи лет назад к изобретению ими же фейерверков. С тех пор яркие огни в небе замылили богам глаза, и они перестали даже смотреть на них. Чанъ’э же была одной из немногих, кто правда любовался этим шоу каждый новый праздник. И сегодняшний день не был исключением. Прошло около года и вот по лунному календарю вновь наступил День Середины Осени. Праздник, к которому Чанъ’э относилась… по-особенному. По меркам жизни Чанъ’э интернет появился лишь недавно. Она успела привыкнуть к сотням лайков, комментариев и репостам в своем кулинарном блоге и под каждым новом видео. Однако даже спустя столько лет она не до конца смогла привыкнуть к резкой тишине, наступавшей в ее праздник. В этот день могло появиться лишь один-два новых комментария от какой-нибудь милой бабушки, которая наконец нашла повод опробовать увиденный рецепт и порадовать родственников, чем по итогу и делилась под видео. В остальном в кибер-пространстве резко наступала тишина. Будто бы все люди неожиданно исчезли, а Лунной Богине об этом забыли сказать. Однако каждое утро праздника она смотрела на подпись рядом с датой и спокойно выдыхала. День Середины Осени - один из тех праздников, когда семьи собираются, даже будучи разделенными многими тысячами километрами, и наконец проводят время вместе под дружный хруст юэбинов. Кстати именно в этот день ее продажи вырастают до небес! Хотя чему она удивлялась, имея у себя под ногами огромную фабрику по их производству? Когда-то давно по милости бодхисаттвы Гуаньинь и Нефритового Императора она тоже могла видеться со своей семьей - со своим Хоу И. Под кроной раскидистого Лавра Вечности, сопровождаемые танцующим огоньком свечи, двое супругов проводили ночь в уединении. Не в том контексте, коим вы могли подумать. Немыслимые расстояния разделяли мужа и жену, отчего даже перекинуться весточкой было невозможно. Поэтому при встрече они рассказывали все, что накопили за год. Они не останавливались ни на миг, боясь, что если хоть секунду будут молчать, то упустят что-то. Хотя однажды…

***

— Неужели? Ты правда ее съел?! — лицо Чанъ’э искривилось в смеси отвращения и удивления. — Да! И знаешь, на удивление эта Медвежья лапа была даже вкусной! Во всяком случае намного лучше того сухпайка из перетертых корней папоротника. — мужчина демонстративно высунул язык и отвернулся в сторону. В ответ девушка рассмеялась, прикрывая рот рукой. Хоу И скучал по смеху своей возлюбленной, коего в его жизни стало слишком мало, оттого он ценил каждую его секунду, сам сдерживая порывы смеха, чтобы насладиться звонким хохотом своей жены. Неожиданное молчание застигло супругов врасплох. Чанъ’э сначала удивленно посмотрела на мужа, первой мыслью в ее голове была… впрочем она быстро исчезла, видя, как Хоу И тепло ей улыбается. Возможно в этот раз, спустя столько встреч, можно немного помолчать в уединении. — Хоу И, послушай… Мужчина кивнул ей, мол он слушает. Однако стоило ему взглянуть на возлюбленную, как он заметил, что ее взгляд был прикован к свече, а с языка так и не могли сойти новые слова. Свеча медленно догорала свои жалкие остатки. Когда-то давно она была огромной. И даже десятилетия спустя ее появления не было и намека на хоть какое-то уменьшение. Во всяком случае так им казалось. Шло время, каждый год они вновь виделись, озаряемые ее светом. Но в один из праздников лицо Хоу И стало слишком темным, что даже разглядеть его было сложно. Только тогда Чанъ’э заметила, что от свечи не осталось и четверти изначальной. И вот сегодня… она увидела уже полностью поплывший воск, цвета грязного риса. А сверху догорал свою последнюю треть от цуня черный фитиль. Она понимала, что сегодня может в последний раз услышать слова Хоу И. Но почему-то вместо того, чтобы наговориться вдоволь, между ними воцарилась тишина. Такая непривычная и неестественная, но будто бы правильная. Возможно именно сейчас им обоим стоило насладиться молчаливым присутствием друг друга.

***

Команда так и не понимала, почему их северного друга еще не прибрали к рукам небожители в качестве личного повара, однако до тех пор, пока этого не произошло, они искренне радовались присутствию Вейжа. До этого трапеза в их путешествии не была чем-то выделяющимся, и кроме как источник энергии не воспринималась. Конечно, Ред Сан и Сяолин готовили хорошо, и назвать их еду несъедобной стрепней никто бы не посмел, но контраст дал о себе знать. Северянин превратил каждый прием пищи в небольшой пир, лично для их собравшейся семьи. Сам он не считал свои блюда какими-то изысканными или возвышенными, хотя и здраво оценил свое мастерство намного выше среднего. И то благодаря своей наставнице. Забыть ее в такой день стало бы несмываемым грехом для всех его будущих перевоплощений, поэтому Вейж начал сегодняшний ужин чуть раньше обычного. Благо юная Сяолин помогала с готовкой, и дракон успел закончить со всеми блюдами в срок. Когда все собрались, юноша хотел огласить список и вкратце рассказать про каждое блюдо, однако даже Ред Сан пропустил его вступление мимо ушей, тут же приступив к еде. Ред Бас наполнила атмосфера семейной встречи после долгой разлуки. Каждый клал к себе в тарелку все новые и новые блюда, передавая их дальше по кругу остальным. Донгэй и Ред Сан помогали девушкам с разлитием напитков, перед этим лишний раз проверив отсутствие в каждом из варенья или другой экзотической добавки. (Где-то за столом грустно вздохнула Линг) Вейж с упоением наблюдал за друзьями. Да так бы и стоял, если бы не тянувший его за подол ханьфу Паньгу. Малыш хотел побыстрее усадить хозяина за стол, пока все жаренные баклажаны в томатном соку не разобрали, а золотистая корочка не размокла. Юноша посадил зверька себе на плечо и занял свое место за столом. Мэй тут же ярко улыбнулась, показывая всю застрявшую у нее в зубах зелень, на что демон быстро подал ей зубочистку и платочек, раздраженно вздохнув. Вечерний пир прошел на славу. Из-за стола первым вышел Ред Сан, знавший чувство меры и время своего отбоя. Юци напоследок выпила еще стаканчик согревающего напитка, после чего побрела в сторону двери подышать свежим воздухом. Сяолин позаботилась о своей госпоже и смогла отговорить ее от еще одной порции салата, вместо этого отведя Линг в их комнату. Демон взял на себя простаков, набивших свои животы до отказа, и любезно довел их до своих комнат. А вот последним оказался Донгэй, закинувший руки за голову и развалившийся на стуле. В отличии от других дней сегодня он был особенно щедр на комплименты, в который раз хваля ужин, приготовленный Вейжем. После таких угощений Восточного Палача стало клонить в сон, посему он бросил убиравшему со стола повару «спокойной ночи» и направился к себе в комнату. Уложив южанку спать, Сяолин заступила на ночную смену и начала мыть посуду, освободив от этой ноши Вейжа и Паньгу. Северянин еще раз поблагодарил ее за помощь и отправился к себе. В комнате уже слышались посапывания Ред Сана. Дракон тихо зашел внутрь, закрыв дверь за собой. Пока Паньгу устраивался на кровати хозяина, зная, что сегодня ночью она будет свободна, Вейж успел переодеться. Однако на нем была вовсе не ночная одежда, как на всех пассажирах Ред Баса в этот час. На драконе был надет дорогой костюм из бирюзы, расшитый драконами, звездами и луной на месте груди. Узоры красиво переливались белым золотом под лунным светом, то и дело пуская солнченые зайчики в лицо хмурившегося демона. Из ящика прикроватной тумбочки Вейж достал несколько палочек для благовоний и зажег их. Сев между ними, он принял позу лотоса и стал медитировать. Из рассказов МК дракон знал, что только они вдвоем умели использовать астральную проекцию. Хотя ученик Царя Обезьян и признавал, что его технику еще стоит доработать. В отличии от него Вейжу хватало чуть меньше пяти минут, чтобы засиять голубым и переместить свою проекцию в одно далекое место.

***

Роботы-кролики, обычно не спеша разъезжавшие по своим делам, выполнявшие те или иные поручения, сегодня активно носились по всей дворцовой, и не только, территории. День праздника всегда был полон хлопот и забот, впрочем как и дни до него. Выполнить план по выпечке юэбинов было необходимо, что кролики старались успеть сделать в срок. И лишь небольшая их часть была освобождена от этого, взамен отправившись помогать в готовке лично Лунной Богине. На одного из таких малышей и наткнулся Вейж. Робот изо всех сил пытался вытянуть из земли выросшую морковку, но упрямый овощ никак не сдавался кролику. Благо кровь дракона наделяла северянина большей силой, чем у обычного смертного или даже робота, а потому помочь ему не составило труда. Малыш улыбнулся своей цифровой мордочкой и тут же поспешил на кухню. Хоть юноша и знал дорогу до небольшого деревянного домика, он последовал за роботом. — Наставница… Спустя столько лет отсутствия Вейж теперь смаковал каждый слог, каждую букву в этом слове. Словно произносить его было какой-то давно забытой роскошью или привилегией, которую он давно потерял, но спустя столько лет смог вернуть. — Вейж! Ты уже прибыл? — на лице богини проскочило небольшое удивление, однако назвать его неприятным было никак нельзя, вид ученика разлился теплым чувством в груди, заставив Чанъ’э наконец на миг остановиться. — С праздником! Проходи, я быстро закончу. — И Вас с Праздником, Наставница! — теперь уже Вейж стоял с теплым ощущением в груди. Юноша переступил деревянный порог и стал озираться в поисках свободного уголка для принесенного гостинца. Один из роботов-кроликов будто прочел мысли дракона и тут же подъехал к нему с протянутыми руками. Резная доска опустилась на его крохотные ручки, и он тут же развернулся и поехал в противоположную сторону, неизвестно куда везя подношение Лунной Богине. Говоря о ней, Чанъ’э стояла за кухонным столом и быстро нарезала зеленый лук для остывавшего рядом с ней супа. К ней подъехал освободившийся кролик, которому она быстро перепоручила нарезание лука, а сама, надев прихватки, стала доставать пряники из духовки. Внутри Вейжа вспыхнула поварская искра, и, подхватив у Лунной богини горячий противень, он быстро поставил его на подоконник, не забыв поставить на рядом стоявшем таймере с кроличьими ушками пять минут, чтобы юэбины успели остыть. Чанъ’э даже ахнуть не успела, как быстро влился ее ученик в рабочий процесс, тут же приступив к другим делам. Она только спустя полминуты вспомнила, что северным драконам не страшны горячие противени или другие раскаленные предметы. Посмеявшись с самой себя, она вернулась к процессу. Богиня сдержала обещание, и вместе с Вейжем они быстро закончили. Второй раз за день дракон смотрел на ломившийся от угощений стол. И несмотря на почти полный живот, вид блюд его Наставницы все равно пробуждал в юноше аппетит.

***

— И вот представляешь, как я потом переживала за него? Подстрелить бога ветра! Пускай в образе птицы, пускай неумышленно, но факт оставался фактом. А его это казалось даже не волновало, будто он простую дичь в лесу стрелял. Хотя я должна признать, что когда эту историю несколько раз вспоминали на пирах, на которых я уже представала как Богиня Луны, сдержать усмешку я не могла. Вейж не смел вставить и слова, завороженно слушая свою Наставницу. Она и раньше рассказывала ему множество историй из древности. Еще из тех времен, когда она была обычной смертной. Но на празднике она, казалось, приберегала самые необычные и интересные. И, конечно, в каждой фигурировал Хоу И, а иногда она сама. Откуда еще можно было узнать, если не из уст самой богини, что высокие ворота в своем саду она построила от Тяньгоу, чтобы он перестал топтать ее травы, рвать кусты и съедать сочные плоды, что когда-то она делила свой дворец с Юэлао, пока тот не решил спуститься на землю и начать вести свое брачное шоу, что цветы в ее саду благословлены Богиней цветов и Богиней Ветерка? Каждую историю, рассказанную Чанъ’э, Вейж переживал, словно сам был участником этих событий, до того рассказы его Наставницы были красочными и впечатляющими. Одна за другой истории слетали с уст Чанъ’э. Блюд на столе уменьшалось, не без помощи роботов-кроликов. А время медленно утекало. Дело близилось к полночи, заметив это, Лунная Богиня встала из-за стола, повернувшись полубоком к Вейжу. Взглянув на часы, возникший у Вейжа вопрос тут же рассеялся, а он сам последовал примеру своей Наставницы. Вместе они вышли из студии и направились в Гуанхань. Спустя бесконечные коридоры и бесчисленные комнаты, они наконец добрались до нужной. По всем канонам потомки мужского рода должны были делать подношения, чтобы задобрить иньские души внутри усопшего, и не дать им стать злыми демонами, однако у Чанъ’э и Хоу И так и не было детей, а были ли у легендарного стрелка другие родственники богиня не знала. Поэтому каждый год она молилась за своего мужа, хотя и была уже не простой смертной, а настоящим божеством. Но кто запрещал богам молиться? Они ведь тоже могут во что-то верить и на что-то надеяться, разве нет? Пока Чанъ’э сидела на коленях с закрытыми глазами и сложенными перед собой руками, Вейж внимательно изучал глазами алтарь, в центре которого располагалась картина ее мужа. Он не смел прерывать Наставницу, или даже спрашивать ее о чем-то, пока они были здесь. Сейчас Чанъ’э вспоминала своего мужа, а юноша рядом с ней от всей души сопереживал ее горю, выражая свое бесконечное уважение великому стрелку и Лунной Богини, чьи судьбы так трагично разошлись в потоке времени.

***

В загробном мире каждые тридцать лет выбирают одного человека, чтобы отправить его обратно в мир живых. Но за столько столетий, Хоу И так и не выиграл в этой лотерее. А вскоре и вовсе подошло его время. Все суды были пройдены, судьи единодушно вынесли свой вердикт - великий лучник переродится в высшее, нежели человек существо, более благородное и могущественное. Выпивая суп забвения, который должен был стереть все его воспоминания о нынешней жизни перед началом новой, мужчина думал лишь о том, что после сотни прощаний, он так и не смог отпустить свою возлюбленную. Может колесо перерождений сжалится над ним, и новая жизнь свяжет его с Лунной Богиней? В другом теле, в другом времени, с другим именем и историей, но он все равно окажется под лунным светом? Когда последнее воспоминание бесследно растаяло в голове, с глаз капнули слезы, а одна из душ - Цзюе-хунь дрогнула.