Разведчицы

Апрель. 1941 год г. Москва. Возле большого восьмиэтажного здания на Лубянке остановилась чëрная "Эмка", из которой быстрым шагом вышел мужчина средних лет довольно высокого роста, в военной форме, с тëмными волосами под синей фуражкой и в кожаном плаще с краповыми петлицами. Перебросившись на прощание парой фраз с водителем, он быстро скрылся за массивными дверями главного управления. - Разрешите? - войдя в кабинет, уточнил майор. - Костя... - повернувшись лицом к гостю, улыбнулся начальник и приветственно пожал руку. - Садись. - Я получил разрешение генштаба на открытие в Киеве разведовательной школы госбезопасности. Это школа особого назначения. Вот, почитай бумаги. - генерал протянул папку и с интересом стал ждать реакции. - И это одобрили наверху? - скептически уточнил Воротынников и получил утвердительный кивок. - Ну и какова моя роль в этом? - Организация, руководство и контроль. - на полном серьёзе сказал Иванов. - Кто будет заниматься подбором людей? - Ты. - генерал по одним только глазам увидел, в каком же сейчас Константин восторге. Прям таки поёт и пляшет от радости. - Не в одиночку конечно же. Для этого тебе понадобятся опытные инструкторы. - мужчина встал со своего места и вынул из лежащей на соседнем столе папки, листы с личным делом. - Я бы хотел, чтобы он работал вместе с тобой. Петров Николай. - Старший лейтенант. Погран-войска, обучение в диверсионной школе, участник боевых событий. Участник Финской войны. Битва при Суомуссалми... - впечатлённо хмыкнул майор. - Вот вот вот. Ценный кадр. Но с характером. Надеюсь сработаетесь. - Александр вытащил из ящика в столе лист бумаги с напечатанным текстом. - Вот приказ. Втечение этой неделе ты должен приехать в Киев. Есть вопросы? - Вопросов нет. - встав по стойке смирно ответил Воротынников. - Разрешите идти? Вздохнув, Иванов поднялся с места и подойдя к уходящему, пожал руку. - До встречи, Костя. Попрощавшись, майор направился к выходу, но уже взявшись за дверную ручку почему-то остановился. - Александр Николаевич, разрешите вопрос? - получив одобряющий кивок, мужчина продолжил. - Это война? - Да что ты, Костя? Какая война... - печально рассмеялся старый генерал. Проводив взглядом уходящего, он задумчиво посмотрел на портрет Сталина, висящий прямо над столом. *** 5 апреля. 1941 год. Киев. - Добрый день, товарищ майор! - увидев нужного человека, отсалютовал молоденький солдатик, подтянувшись как по струнке. Со стороны вокзала, к нему приближались двое – высокий усатый мужчина лет сорока, в форме НКВД, которого ему и нужно было встретить, и не менее высокая женщина в чёрном классическом костюме, про которую ничего небыло сказано. У обоих при себе было по небольшому чемодану. - Здравствуйте, лейтенант... - приезжий жестом попросил представиться. - Младший лейтенант Григорий Иващенко! - отчеканил рыжий. - Константин Ефремович Воротынников. - поставив на землю багаж, представился майор. - Матильда Генриховна. - дежурно улыбнулась женщина, вытянув вперёд руку в белоснежной, шёлковой перчаточке. Солдатик даже растерялся, и к своему стыду, совершенно не зная как поступить, глуповато улыбаясь пожал ей руку, повернув запястье в привычное направление. К счастью, пронизывающий взгляд чёрных крупных глаз мужчины, мигом вправил мозги в нужное место и напомнил про всё, что отошло на второй план. - Куда едем, товарищ майор? - улыбнулся лейтенант, складывая в багажник чемоданы. - Давай сначала на объект. - открыв дверь в салон, проговорил Воротынников, жестом приглашая спутницу на заднее сиденье. - Есть, товарищ майор! - снова подтянувшись по струнке, задорно отчеканил молодой человек и быстренько прыгнул за баранку. - Меня прикрепили к вам в качестве водителя и приказали оказывать любые содействия. Так что, если куда надо... То хоть в Ленинград домчу! *** 15 апреля. 1941 год. Пригород Киева. Зелёный ЗИС с характерным тарахтение двигателя мчался по грунтовой дороге, постепенно приближаясь к конечной цели, до которой уже оставались считанные метры. В кузове на лавке сидел высокий молодой человек с тёмно-русыми волосами и зеленоватыми глазами, одетый в форму пограничных войск. Он смотрел вперёд, то и дело поправляя то воротничок форменной зелёной рубашки, то такую же зелёную фуражку с синими кантами. Дождавшись когда машина остановится, он с улыбкой выпрыгнул из кузова, прихватив с собой чемодан, и поблагодарив водителя, быстрым шагом двинулся к глухим деревянным воротам, с небольшой створкой окошечка. - Проходите, товарищ старший лейтенант. - отдал честь солдатик на КПП, проверив документы. - Вас ожидают в кабинете географии на втором этаже. Идя по территории в указанном направлении, Петров с интересом смотрел по сторонам. Встретивший его вид, больше походил на старую школу при детском доме, или даже скорее на интернат, чем на военную часть. Вся территория была густо засажена многолетними деревьями и всевозможной растительностью, но присутствовали аккуратные дорожки, ведущие к разным объектам, а также местами виднелись лавочки и белоснежные статуи. Выйдя по прямой к нужному зданию, Николай поднялся по лестнице на второй этаж, задержав взгляд на огромном портрете "Вождя народов" и остановился у двери, поправляя форму, которая как ему казалось, была сегодня какой-то слишком неудобной: воротничок шею натирает, ремень то слишком широкий, то слишком узкий, кобура мешается, медаль висит криво, фуражка на голове держится какой-то ненадëжно, портянки в сапогах и те намотаны как-то не так... А начальник то, про которого ему уже самых разных слухов наговорили ещё до отъезда, находится за этой дверью. И кто знает, что из этого окажется правдой? Как бы там ни было, а произвести хорошее впечатление очень хотелось, и предстать перед новым начальством в лучшем свете, как порядочный человек, ответственный офицер... А не шпана подзаборная. И всë-таки непонятно, почему в кабинете географии? Ну, дело его. Может человеку глобусы очень сильно нравятся, или он без ума от карт тектонических плит... Постучав пару раз и не получив какого либо знака, молодой человек снова взял чемодан, и осторожно открыв дверь, шагнул внутрь. - Старший лейтенант Петров прибыл! - сделав голос как можно серьёзнее, начал Николай, смотря по сторонам, выискивая некого майора, фотографию которого ему показывали перед отъездом. Кабинет встретил его самым обычным внешним видом. Свет из больших окон плясал по поверхностям парт, портретов, и отскакивал от светлой стены, делая её светящейся. У самого окна, в дальнем углу, к нему спиной стояла высокая дама, примерно лет сорока. С чёрными смоляными волосами немного выше плеч в идеальной укладке, бледной кожей, в чёрном костюмном жилете и юбке, под которыми была белоснежная рубашка, с золотой брошью на горловине. Она обернулась на звук открытия двери и изучающе осматривала пришедшего со стороны. - Для дальнейшего прохождения службы... - озадаченно моргнув, Петров всё-таки закончил фразу. - Вы инструктор по диверсионной работе? - голос у женщины оказался на удивление низким, вкрадчивым, и с лëгкой хрипотцой, а на пару с этим, внимание привлекла, не свойственная для русскоязычного населения, чёткость. Каждый звук как по линейке. - Так точно. - поставив чемодан возле одной из парт, кивнул Николай, сглотнув от крайне неоднозначного взгляда. Вот вроде бы она ничего не делает, а он уже начинает себя чувствовать кроликом, которого кольцами обвивает удав, и который уже никуда не может двинуться. - Я Ваша коллега. Матильда Генриховна. - она протянула вперёд руку и обворожительно улыбнулась. - Для Вас можно просто Матильда. - Николай. - ответив на жест, серьёзно представился лейтенант и немного нахмурился, чтобы лицо не демонстрировало всему белому свету то, что творится у него в голове. С кем с кем, а с иностранцами у него хорошие отношения с самого начала не завязались... Не нравились друг другу, да так, что на подсознательном уровне возникало желание набить друг другу морду. Эта же дама хоть и старше него примерно лет на десять, но была в разы эффектнее почти всех его ровесниц. - Я так понимаю, курсантов ещё нет? - Курсанток. - поправила немка, так и не отпуская руку молодого человека, неспеша обходя его вокруг. - На этом объекте готовят женщин. Вас что-то смущает? - Я думал, разведка мужское дело. - выдавил Николай. Глаза предательски начинали пытаться убежать от цепкого взгляда, перепрыгивая то на серëжки, то на белый воротничок, то на брошь... Словом куда угодно, только бы убежать. - Не всегда. - продолжая улыбаться, проговорила Матильда и всё таки выпустила его руку. - Мне нравится. - она слегка поджала губы. - Здесь. Только портреты я бы сняла. - как ни в чём не бывало она отошла к стене, и о чём-то задумалась, смотря на изображение Магеллана. Кивнув, Коля послушно повинуясь каждому слову, принёс табурет, подал руку, и подстраховал, когда потянувшись к портрету, она опасно качнулась на каблуках. - А на счёт того, что разведка – сугубо мужское занятие. - как из под земли вырос высокий мужчина со стопкой папок подмышкой, и одетый в незастёгнутую серо-зелёную форму без каких либо опознавательных знаков, из под которой было видно белую рубашку. Овальное лицо, крупные карие глаза, от взгляда которых создавалось ощущение, что он видит всё и всех насквозь, тёмно-русые волосы, начавшие седесть в паре мест, в целом уложенные, но видимо немного растрепавшиеся пока тот надевал новую форму. - Здравствуйте. - он протянул руку и представился. - Майор госбезопасности Воротынников Константин Ефремович. Начальник объекта. - Старший лейтенант Петров! - отчеканил Коля, поспешив вернуть снятую фуражку обратно на голову и подтянуться. - А! Николай, держите меня, Николай! - испуганно протороторила женщина, падая вместе с изображением Магеллана в руке. Видимо портрет мореплавателя был настолько качественно прибит, что чтобы снять его, пришлось наваливаться всем телом в противоположном направлении, что и спровоцировало падение, которое лейтенант предотвратил, очень вовремя поймав. - Так вот, Вы не правы. Женщины значительно больше подходят для разведки. - абсолютно невозмутимо продолжил Константин. - Николай отрицает равноправие полов. - будто жалуясь, проговорила Матильда, в наглую слегка подув в ухо спасителя, заставив нервно дёрнуться. - Я не отрицаю. - Петров постарался сделать лицо не таким осоловевшим, и смотреть ей в глаза, а не на грудь, которая оказалась на уровне его глаз и чересчур близко к лицу, когда брюнетка немного шевельнулась, устраиваясь удобнее на его руках. - А почему? - Потому, что любой мужчина, вне зависимости от статуса, теряет голову в присутствии красивой женщины. - приговорил Константин, а его усы, слегка дëрнулись в ухмылке. - Я считаю, это зависит от мужчины. - заявил Николай, вернув немку на твердую поверхность, и та с неизменным, полуотрешëнным выражением лица, отошла немного в сторону, и встала неподалёку от майора, предварительно положив на стол снятый портрет. - Где Ваше оружие, товарищ инструктор? - вдруг задал вопрос Воротынников, заставив молодого человека потянуться к кобуре и вытянуться в смеси удивления и испуга. Нет пистолета! Был был и нету! - А документы? - по очереди сунув руку сначала в нагрудные карманы, а потом и во все остальные, Петров с ужасом осознал, что и их тоже нет. Вообще ничего нет. Ни табельного, ни документов... Приехал, называется... Начальник объекта, вдоволь налюбовавшись целым букетом эмоций Петрова, переглянулся с коллегой. Старый трюк, а работает как швейцарские часы. Отрешённо полуулыбаясь, брюнетка протянула вперёд руку с пистолетом, которую всё это время даже ничем не прикрывала. Дождавшись когда Николай вернёт оружие обратно в кобуру, она достала обложку паспорта из под широкой лямки костюмного жилета, в области груди. - Держите. - уже совсем по-другому, без притворства, проговорила она. - И не обижайтесь на нас. - Никаких обид. Я понял. - кивнул лейтенант, всё ещё не до конца отойдя от того факта, что его, одного из лучших курсантов диверсионной школы, обчистили до нитки так, что он даже ничего не заподозрил, и если бы Воротынников не начал задавать вопросы, так бы и ходил с пустыми карманами. - Личные дела девушек, которые могут быть нам необходимы. Отберите тех, кто покажется Вам наиболее перспективными. - вручив целую кипу личных дел, начальник объекта покинул кабинет вслед за немкой. *** - Товарищ начальник объекта, - постучав и получив разрешение, вошёл в кабинет Петров. - Личные дела изучил, отобрал самых лучших. - Садитесь. - указав на место напротив, проговорил мужчина, складывая газету. - Так, посмотрим... Так... Не замужем – плохо. Разведена – плохо. Родители умерли – очень плохо. - бегло просмотрев, вдруг выдал Константин. - Но они комсомолки. Характеристики отличные. - Николай совершенно не понимал, что могло не понравиться. Он ведь отобрал лучших из лучших. Из личных дел каждой, едва ли не свет льётся. - Кроме идеалов – ничего. - сняв очки обосновал мужчина. - По-вашему это плохо? - Вы знаете, как часто наши агенты проваливаются? - он немного качнул головой в бок. - Там. - Я к этим свединьям доступа не имел. - Часто. Очень часто. Хотя с идеалами у них всё в порядке. - То есть, по-вашему, идеалы это плохо? - уточнил Коля. - Да нет, почему же? - повёл плечом майор. - Идеалы это замечательно. Но иногда нужен компромисс. - С кем? С врагом? - лейтенант широко раскрыл глаза от удивления, но майор поспешил объяснить. - Со своей совестью. А с ней гораздо легче договариваться, когда у тебя не только идеалы, но ещё и личный интерес. - Простите? - слегка не понял Петров. - Нужен человек приземлённый. Свой, родной. Мужья, жёны, дети... - загибал пальцы Константин. - Обязательно любимые. - То есть, когда разведчица предаёт, она предаёт не только себя... - Всё верно. А вот кандидатуры которые отобрал я. - Воротынников вынул из ящика ещё одну стопку личных дел и протянул ту, что была сверху. - Комсомолки и одна уголовница. - Уголовница даже? - Яна Ковальчик. Обладательница феноменальной памяти. Последние пять лет использует свой дар на благо преступного мира. - мужчина чиркнул спичкой по коробку и закурил. - Недавно впервые попалась. Очень ценный кадр. - Родственники. Брат. Стас Ковальчик. - прочитал Петров. - Слабоумный паренёк, но шпана с него пылинки сдувает. Все знают – Яна брата любит. Если кто обидит, то из под земли достанет. - жестикулировал Константин. - Ну что? Завтра беседуем с комсомолками, а потом едем в изолятор к этой Ковальчик. *** - Ну? Чего рассказывать? - А расскажи ка ты нам, Зоя Александровна, как ты до такой жизни докатилась. Людей убиваешь... - Не убивала я никого. - парировала Величко. - Курсанты видели у тебя медальоны, которые ещё вчера были на квартире Прозоровских. - расхаживал вокруг Константин. - Вчера же вечером там бойня случилась. А сегодня, эти же медальоны уже у тебя. - Так на дороге нашла. - не думая ни секунды, ответила Зоя. - Думаешь судья поверит? - начав улыбаться спросил мужчина. - А зачем ему верить? Ему ведь доказательства нужны. - Да на тебя доказательств столько, что книгу можно написать. - взяв со стола папку и надев очки, Воротынников начал зачитывать. - Недалеко от ресторана "Центральный" найден труп командировочного из Ленинграда – Питько Александра Всеволодовича. Свидетели видели, как он уходил из ресторана с девушкой, по описаниям очень похожей на тебя. Смотря в стену, Зоя нервно крутила и переминала в руках сигарету. - Дочку любишь? - вдруг спросил майор, вернувшись на место напротив. - Тебе то что? - фыркнула Величко. - Не "тебе", а "Вам". - всё-таки подал голос стоявший всё это время поодаль, Петров. - Извиняйте. - она откинулась на спинку стула. - Ну люблю, а что? - Плохо, вот что. Для дочки. Тебя ж посадят. - Это если ещё повезёт. - снова вставил пять копеек лейтенант. - А её куда? - повёл бровями Воротынников. - Ладно. - после нескольких секунд молчания, Зоя сдалась. - Что хотите? - А с чего ты решила, что мы что-то хотим? - Разговоры разговариваете, про дочку спрашиваете... Обычно плевать вашему брату. Ещё шире растянувшись в улыбке, Константин переглянулся с Николаем. - Мы хотим дать тебе шанс. Можешь искупить свою вину. Принесёшь пользу родине, получишь прощение от государства... - А Катя? - В детдоме будет. В хорошем. Заслужишь – дам свидание. - А если не заслужу? - окончательно раздербанив сигарету, спросила Зоя, но ответа не последовало. - Спасибо, я без вопросов. Катьку бы повидать... *** Пригород Киева. 21:26 вечера. - Здравствуйте. Простите, Вы ко мне? - выходя с территории объекта, поинтересовался Воротынников. Пару минут назад ему сообщили, что из Киева прибыл некий следователь НКВД, который ну очень желает поговорить. - Здравия желаю. - отдал честь приезжий и предъявив удостоверение представился. - Моя фамилия Микулин. Я веду дело Прозоровского. Вам она знакома, не так ли? - Да, я читал протоколы. - Да Вы не только читали... Вы ещё и главную фигурантку к себе забрали. - слегка дёрнув краешком верхней губы, проговорил Микулин. Лицо собеседника показалось ему знакомым. - Приехал её допрашивать, а мне отказывают. К Вам, вот, направляют... - Величко будет работать в интересах государства. И допрашивать её не получится. - отрезал Воротынников. - Ну, знаете, я тоже не в частной лавочке служу. - Хорошо, завтра я Вам отправлю официальные бумаги, что мы забираем Величко. Подошьёте к делу, и к Вам вопросов начальства больше не возникнет. - Что же... - нервно дёрнув лицом улыбнулся майор. - Получается повезло этой Величко. Да и мне, знаете ли, легче. Так-то сомнения были, а вдруг не врёт дочка Прозоровского? Может действительно опергруппу бандиты положили, а отец с дочерью здесь ни при чём. - Константин слегка кивнул головой, сохраняя невозмутимость лица. - Хотя нет, конечно. - усмехнулся Микулин, следя за реакцией. Классический метод профессии: прощупать оппонента, найти больное место и надавить, заставив тем самым дать слабину. - Врёт. Да и семья то у них, знаете ли... Какая-то ненадёжная. Отец профессор, мать немка, дочка три языка знает... Зачем обычному человеку три языка? - он как мог ворошил самую щекотливую тему для любого человека, но реакции так и не последовало. - Дожму я её. Ну что ж.. Извините, что побеспокоил. Завтра жду от Вас бумаги. Воротынников, всё также оставаясь на месте, равнодушно проводил взглядом этого Микулина, который быстро сел в ожидающую его машину и уехал. - Сволочь. - поджав губы, ёмко охарактеризовал Константин, и будто прогуливаясь, пошёл обратно на территорию объекта. Вынув из кармана небольшой блокнот, мужчина вывел на одной из страниц нужную фамилию и подписал. - Три языка. Интересно... *** - Как хорошо, что Вы пришли! Товарищ Микулин доложил наверх, да? У меня есть доказательства. Эта девушка, из-за неё убили мою маму... - начала тараторить молоденькая девушка, со светлыми волосами, убранными в низкую косичку, острыми, худощавыми чертами лица, и зеленовато-карими глазами. - Я не следователь. - продолжая читать личное дело, ответил Воротынников, невольно отметив подтверждение своих мыслей о том, что собеседница ещë вчерашняя школьница – студентка педагогического училища, по профилю иностранных языков. Двадцати ещë нет, а уже в такую передрягу влипла. - Простите, я подумала, раз Вы здесь... - она опустила было голову, но быстро сообразила. - Понятно. Я знаю в чём подозревают моего отца. - И делом Вашего отца я тоже не занимаюсь. - всё-таки отодвинув в сторону папку и сняв очки, мужчина продолжил. - Я Вам предлагаю послужить Родине. В замен, с Вас будут сняты обвинения в антисоветской деятельности. - Что значит "в замен"? - возмутилась Арина. - Эти обвинения – бред! Я комсомолка! Я хочу чтобы следствие во всём разобралось! - пытаясь бунтовать, тараторила девушка. - Bist du fertig? - демонстративно отпив чай из кружки, спросил Константин, заставив собеседницу удивлённо выпучить глаза. Он говорил на чистейшем немецком и без малейшего намёка на акцент, что совершенно не вязалось со внешностью абсолютно русского мужика. Сколько таких по всей стране, если похожих "дядь Кость" в одном только Киеве больше сотни. - Ja. - мигом стихла Прозоровская. - Es ist mir egal, was Sie wollen. Ich verspreche Ihnen keine Gerechtigkeit. Ich biete Ihnen an, Ihrem Land zu dienen. Wenn Sie einverstanden sind, melde ich Sie noch heute in der Geheimdienstschule an. - Ich möchte meinem Heimatland etwas Gutes tun. - не веря своей удаче, проговорила Арина. - Gut. - Ich möchte wirklich! - Gut. - Aber... was ist mit Vater? - Это зачтётся при решении его судьбы. - майор вновь перешёл на русский и надев очки, вынул из папки фотографию девушки, постарше самой Арины. Светлые волосы убранные в две косы, круглое лицо, глаза с чуть нависшими веками, вздёрнутый нос, и большие пухлые губы. Прозоровская чуть ли не затряслась от злости и вскочила с места, услышав, что она будет учиться вместе с ней. - Да как же так, товарищ, дорогой?! Она!.. - Сейчас она тоже нужна стране. - отрезал мужчина, одним взглядом заставив почувствовать свою неправоту и вернуться на место.