Кукла колдуна

— От тебя мне нужно только послушание. Я надеюсь, ты понимаешь, что незаменимых людей нет.

— Да, Абраксас. Я это помню.

***

      Вивиан Розье стояла на перроне. Она, как признавали многие в их кругах, была очень хорошенькой. Изящной и хрупкой — такую всегда хотели защищать мужчины в эпосе и на страницах любовных романов. Розье слегка насмешливо улыбается, напряжённо сжимая свою палочку в руках. Перчатки всё-таки снижают чувствительность, но она по-прежнему ощущает гладкость древесины на пальцах, хотя вполне возможно, что это просто иллюзии мозга и её усталого сознания. Это не важно.       Она долго смотрит на знаменитую платформу девять и три четверти, на свой вагон для старшекурсников и на свои туфельки из кожи кого-то магического создания. Сердце бьётся слишком часто — отчаянно хочется отсюда убежать.       Унести ноги и никогда больше не видеть ни эту блядскую школу, наполненную будущими террористами, ни своего будущего избранника сердца — такого же будущего террориста, но ещё и при деньгах.       Розье нежно улыбается, когда слышит тихие шаги сзади. Он считает это милым? Подкрасться сзади и её напугать? Чьи-то ладони, похоже уже в любимых перчатках, ложатся на её миниатюрные плечи и слегка сжимают. Он останавливается впритык за её спиной, и она ощущает его громкое дыхание на коже шеи. Он как обычно.       — Милый, о Мерлин, как я рада тебя видеть! — лепечет она, поворачиваясь восторженным лицом к Абраксасу.       Он тепло улыбается. Почти так же тепло, как на прошлом Рождестве, когда отвратительно уверенно шептал те ужасы о пытках и зверствах, планируемых на людях, которым просто не повезло родиться теми, кто не устраивает этих малолетних нацистов. Мерзость.       Она робко сжимает его руки.       — Я могу сесть с вами в купе или вас стоит оставить наедине? Надеюсь, Том не будет против моей компании… — голос слегка сбивается, всё-таки про Тома она даже сейчас говорит с опаской. Она переходит на шёпот. — Я так соскучилась по тебе, милый!.. Даже не верится, что за все каникулы удалось увидеться всего пару раз…       Ну и слава Богу.       Абраксас мягко проводит рукой по ее волосам, убирая несколько прядок за ушко. Улыбка все не сходит с его лица.       — Не стоит, Виви.

***

      Самое ужасное было то, что Абраксас прекрасно видел, что ей неуютно. Он видел, как она едва заметно вздрагивает, задерживает дыхание или слегка сжимает пальцы — эта её губительная привычка всегда выдаёт её правдивую реакцию на сказанное, как бы она хорошо ни притворялась.        Но давать ей возможность и дальше играть в свою игру в притворство, если ей это так нравилось, было несложно. Просто вовремя не замечать мелкие жесты и игнорировать случайные ошибки в поведении — так же поступает джентльмен, чтобы не ставить в неудобное положение свою даму? Абраксас усмехается. Это было даже забавно. Но до момента, когда это также стал замечать и Том.       Она могла не соглашаться с его высказываниями и его действиями — это не беда. Абраксас знает её не первый год и знает, что очень маловероятно увидит её активные действия против. Она боится — впрочем, правильно делает. Ведь в их кругу её инициативы вряд ли поймут и поддержат. А она, несмотря на излишнюю наивность, не глупа — в это старается верить Абраксас.        Всё-таки знал и нежно любил он её давно, пусть и не понимал такую странную категоричность в естественных вопросах об их приоритете над грязнокровными ошибками Магии.       Он знал, что является её билетом в счастливое будущее. Она тоже это знала. Смирилась, но всё ещё проявляла внутренний и безмолвный протест, наивно полагая, что это остаётся незамеченным. Всё-таки она умеет быть милой. Его это даже позабавило вначале. Тома тоже, если судить по долгим взглядам и задумчивым улыбкам.       Но внимание Тома было опасным для его глупой невесты. Он был гениально талантлив, одарён Магией, и Абраксас рассчитывал на амбициозное будущее Тома, его взлёт. Но такое внимание к этой маленькой оплошности его избранницы щекотало что-то внутри него. Вполне возможно, это была ревность — он даже хотел верить именно в этот вариант. А может, всё-таки мордредова неспособность контролировать реакцию Тома насчёт этого наблюдения была чертовски неприятна? Мерлин знает — Абраксас не Мерлин. Он не знает.       Пока просто с улыбкой прижимает её поближе, стараясь мягко выразить мысль сесть с девочками-подружками, а не с ним и Томом. Всё-таки её под удар не хотелось бы ставить — вряд ли она до конца понимает всю серьёзность происходящего. А его долг как её будущего мужа — впредь не допускать подобных ошибок.