Яркое Пламя

      Столичную таверну наполнял стойкий винный дух, запах дешёвой снеди и гомон нетрезвых завсегдатаев вперемешку со смехом и визгом продажных женщин. Шлюхи с натянутыми улыбками сидели на коленях у мужичков при деньгах, но их взгляды то и дело скользили к тому, у кого кошель был тяжелее всех — к сереброволосому принцу из правящего дома.       Хмельной и развеселившийся, он заплетающимся языком разглагольствовал на всю таверну о густой драконьей крови, валирийском происхождении, великих предках, рассекавших небеса на драконах, и своей избранности.       Публика была неприхотливой и, стоило лишь проставить пару серебряных оленей, уже начинала раззадоривать и подбадривать «избранного» принца, осушающего кубок за кубком. Собутыльники галдели, хлопая мужчину по плечу и одобрительно подхватывая каждое его слово — даже те, что балансировали на грани оскорбления королевской власти и достоинства.       Ни один из них, надираясь до той степени, когда шатает даже сидя, не замечал блуждающего взгляда принца, то и дело возвращавшегося к его сумке, содержимое которой он пока таил ото всех. Не зря, к слову: узнай они, что в ней находится, — кинулись бы к выходу быстрее собственного визга.       И когда смелость, подогретая вином, наконец дала о себе знать, он вскочил, подхватил сумку и, едва не навернувшись, только благодаря твёрдой руке одного из приятелей удержался на ногах.       Опершись о стол рукой, принц пошарил в сумке и, ухмыляясь, вынул причудливую колбу с зеленоватой жидкостью, потрясая ею перед взглядами любопытных зевак.       — Узрите, смерды! — усмехнулся он, вещая заплетающимся языком. — Узрите, ибо я — дракон! — к ужасу окружающих, он вновь встряхнул колбой.       Вязкая зелёная жидкость стукнулась о стенки, и стекло, казалось, даже немного задребезжало. Люди не могли не знать о «пиромантовой моче», которая способна гореть даже под водой.       — Мой принц, умоляю, одумайтесь! — даже затуманенный вином разум одного из приятелей осознавал угрозу, которую таило содержимое сосуда.       Эйрион, сильно пьяный и раззадоренный похвалой собутыльников за свои речи и хвастовство, лишь отмахнулся и поднёс колбу к губам, извивающимся в насмешливой улыбке.       — Пекло! — испуганно вскрикнул один из мужичков, рухнув на пол вместе со стулом.       Прочие посетители, чей хмельной разум тоже начал осознавать всю опасность происходящего, побледнели, их лица стали белыми, как снег далёкого Севера.       — Он обезумел! Спасайтесь кто может! — полный ужаса крик заставил пьяных мужчин броситься к двери, толкая друг друга и скидывая с коленей полуголых шлюх.       Паника мгновенно охватила весь зал, и началась настоящая давка. Принц, усмехаясь про себя и забавляясь этим жалким зрелищем, сделал первый глоток.       Он — дракон, потомок драконьих властителей, в крови его течёт магия Древней Валирии; разве пламя, заточенное в этой колбе, способно навредить истинному валирийцу?       Мерзкая на вкус жидкость жгла глотку, но он продолжал жадно пить, глоток за глотком, не останавливаясь, чувствуя, как бушующее пламя уже зарождается внутри, готовое вот-вот вырваться наружу.       Ощутив, как с последним глотком одежда на нём загорается, мужчина запрокинул голову и раскинул руки в стороны, словно крылья.       Ликующий человеческий крик, вырвавшийся из самого нутра, превратился в грозный драконий рык, и тогда потолок начал рушиться над головами тех несчастных, кто ещё не успел выбраться наружу.       Эйрион более не видел пред собой ни замызганных стен таверны, ни перекошенных от ужаса лиц жалкой челяди. Над головой виднелось яркое солнце, бескрайнее голубое небо и перистые облака.       Сотни людей устремили взгляды вверх, крича и тыча пальцами, следя за полётом золотистого дракона — красивого и изящного, рассекшего небесную гладь и возвещающего столице о возвращении драконов.       Драконье пение прозвучало в Королевской Гавани впервые со времён опустошительного Танца Драконов. Яркое пламя вырвалось из пасти золотого дракона, вызывая шок и трепет у всех, кто имел счастье стать свидетелем этого грандиозного зрелища.