Вампир с фобией боли.
23 октября 2025 г., 10:49
Тэхён стоял перед зеркалом в своём готическом особняке и в двадцатый раз пытался изобразить устрашающий смех.
— Муа-ха-ха-ха-а-а… — начал он, но в конце голос предательски сорвался на хрип, точно ему в горло попала семечка. — Да ёб твою мать… Даже смех у меня звучит так, как будто я поперхнулся пауком, — он нахмурился.
Вампир поправил длинный чёрный плащ и расправил плечи. Красавец, да, бесспорно. Высокий, бледный, глаза светятся, а клыки острые. По всем параметрам не вампир, а мечта. Ну, кроме одного маленького недостатка…
Пока он репетировал, в зал заглянул его старый, верный и вечно охреневающий от загонов хозяина слуга. С подносом, на котором стоял бокал.
— Господин, свежая кровь, как вы просили, — почтительно и заикаясь произнёс он.
Тэхён обернулся, а там и правда блестела алая жидкость.
— …Ты издеваешься? — прошипел вампир, отступая назад.
— Но вы же велели… — не понял мужчина.
— Я велел для антуража! — заорал Тэхён, пнув красивый резной стул.
— Но вы же… вампир… — слуга недоумённо уставился на хозяина.
— Вампир, да, — заскрипел зубами Тэхён. — Но, блять, я имею очень специфическую проблему, как ты знаешь!
Он ткнул пальцем в бокал:
— Интересно, человеку, который сдавал кровь, было больно? Я вот не могу даже укол пальца пережить, забыл, да?! Склеротик!!! — выругался Тэхён, судорожно вспоминая, сколько лет его слуге, девяносто или уже все сто.
Как назло, в этот момент старичок, вечно неуклюжий… споткнулся и упал. Бокал разбился, и осколок попал в руку. Капля крови выступила на коже мужчины.
— АААА! — заорал вампир, роняя плащ и одним прыжком взлетая на антикварный диван. — УБЕРИ ЭТО НАХЕР!
— Господин, это же… просто царапина…
— Царапина, царапина, — голос Кима срывался в истерику, — ты что, не помнишь, как ЭТО больно?! Я из-за всего этого триста лет в гробу прятался, чтоб случайно не зацепиться или не удариться! — Нет, всё. Я официально самый жалкий вампир в истории. — Он драматично упал на спину, зажимая уши.
Слуга молчал. До него медленно доходило, что он снова забыл о фобии господина. Ситуация была безнадёжной. Вампир, который боится боли — это как идиот-оборотень с аллергией на луну.
Тэхён закинул руку за голову и самым мрачным взглядом уставился в потолок.
— Всё равно завтра Хэллоуин, и я собираюсь выйти в люди. Может, хоть там в этот день никто не догадается, что я не гроза человечества, а, мать его, трусливый котёнок в плаще.
***
Ночь Хэллоуина настала, и город загудел так, словно все психиатрические клиники одновременно вывалили пациентов на улицу. Толпы ряженых студентов в дурацких костюмах шатались по тротуарам. Там были и зомби с размазанной зелёнкой на щеках, и ведьмы с перекошенными пластиковыми шляпами, а уж сколько оборотней с мехом из дешёвых ковриков IKEA гуляло, не сосчитать. Повсюду пахло жжёной тыквой, горячими хот-догами и сладкой ватой. На каждом углу орала громкая музыка, слышался визг, смех, и многие считали своим долгом заорать «БУУУ!» в лицо прохожему. Тэхён шагал по мостовой, закутавшись в свой дорогой бархатный плащ, и думал, что впервые за сотни лет чувствует себя… среди своих. — Наконец-то, — пробормотал он и обвёл взглядом толпу. — Вокруг такие же идиоты в плащах, и никто не догадается, что я настоящий. Он выпрямил спину, поправил воротник и попытался изобразить суровую мину. Внутри, правда, было лишь сплошное нытьё: «Главное, чтобы никто не толкнул меня и не задел локтем, блять, и никаких порезов… Уф. Всё, Тэхён, соберись. Ведь ты бессмертный, мать его, вампир. Ты можешь, сука, пережить любое… ай, блять, кто меня потрогал?!» — Крутой костюм, бро! Прям как настоящий! — какой-то студент-зомби хлопнул его по плечу. — Если ещё раз тронешь, я превращу тебя в гарнир к кетчупу, — прошипел ему вслед Тэхён и одарил его таким взглядом, что у того стёрло улыбку, и он замер от неожиданности. Наконец парень отмер, заржал и убежал. Вот тут Ким и увидел ЕГО. Знакомый парень стоял посреди площади — в свете гирлянд из пластиковых тыкв, в нелепом дешёвом плаще из секонд-хэнда. Волосы растрёпаны, на шее — нарисованные маркером «укусы», изо рта торчат пластиковые клыки. Глаза… чертовски живые, блестящие. И улыбка — такая, что любой вампирский «гипноз» нервно выкурил бы в сторонке. Чон Чонгук. Человек. Идеально играющий роль вампира. «Что за нах… Почему он в десять раз убедительнее меня? Я, блять, три века репетирую взгляд хищника, а этот щенок с пластмассовыми зубами выглядит как босс уровня дохуя?» — Тэхён застыл. Чонгук внезапно заметил его, прищурился и подошёл с самой дерзкой ухмылкой. — О-о-о, братишка, костюмчик у тебя огонь. Где брал? Неужели AliExpress может прислать ТАКОЕ качество? — он склонился и принялся разглядывая клыки Тэхёна с самым наглым видом. — Слушай, дай я потрогаю, а? Они прям реалистичные. «Только попробуй сунуть пальцы в мой рот, человечишка. Я реально укушу… А потом буду три дня жалеть, что зубы болят…» — у вампира внутри всё похолодело. — Отвали, — прошипел Ким, отстраняясь. — Ого, — фальшивый вампир расхохотался, — ты ещё и в образе! Ну ты псих. Мне нравится. Тэхён хотел было сохранить достоинство, но впервые за очень долгое время поймал себя на мысли: «А если… я не хочу, чтобы он отваливал?» Чонгук ходил вокруг него кругами, как кот, изучающий новую игрушку. — Слушай, ну серьёзно, — он щёлкнул пальцами, — дай потрогаю клыки, а? Я ж чувствую, что это не дешёвый пластик. — У тебя зубы лучше, чем у стоматолога моей мамы, — Чон ухмыльнулся шире. — Если тронешь, укушу, — процедил Тэхён и сжал губы, как девственник на первом свидании. — О! — глаза Чонгука сверкнули. — Ты прям вжился в роль! Ну давай, укуси, посмотрим, какой ты брутальный. «Сука… он реально думает, что я играю?! Да если я его грызану, мне потом неделю жевать будет больно! Блять, ну почему я родился вампиром, а не, не знаю, котиком? Их хотя бы гладят…» — Слушай, — начал Ким, пытаясь сохранить надменный тон, — может, ты пойдёшь поищешь кого-то… менее занято́го? — Ага, конечно, — фальшивый вампир ухмыльнулся и ткнул его пальцем в грудь. — Не отмазывайся. Ты самый реалистичный из всех, кого я тут видел. Давай, колись, кто тебя красил? Тычок пальцем оказался неожиданно сильным. Тэхён охнул. Только не от удара, а от самой мысли, что может быть больно. Он инстинктивно схватился за грудь и трагически простонал: — Ай, бляяяя… аккуратней, идиот! — Чего? Я ж едва коснулся! — Чон завис. — Ты чуть не проломил мне грудную клетку! — заорал Ким, хватаясь за плащ так, как будто сейчас падёт замертво. Толпа студентов оглянулась. Кто-то хихикнул: — Ого, этот тип прям актёр! «Блять, да это не актёрская игра! Это реально больно! Ну ладно… почти больно. Ведь МОГЛО ЖЕ БЫТЬ!» — Щёки вампира готовы были полыхнуть, но увы… Чонгук расхохотался так громко, что даже парень в костюме надувного динозавра посмотрел в их сторону. — Ты… ты серьёзно?! — он держался за живот. — Ты орёшь, точно тебя автобус переехал, а я просто ткнул! — У меня… очень чувствительное тело. — Тэхён вскинул подбородок, пытаясь выглядеть хоть на каплю внушительно. — Да ну? — Чон скривил ухмылку. — У тебя не тело, а, блять, хрустальная ваза из IKEA. «Сука… ну и что, что боюсь боли? Это же логично! Боль — это плохо. Кто, мать его, нормальный будет радоваться боли? А этот человек ржёт, словно я котёнок, наступивший в лужу. Ненавижу… блять, и нравится одновременно…» Вампир отстранился, поправил плащ и процедил: — Найди себе другую игрушку, Чонгук. — О, ты знаешь моё имя? — удивлённо вскинул брови парень. Ким понял, что прокололся, и мысленно заорал: «БЛЯТЬ! Я даже не спросил! Так, откуда я тогда знаю… Что же сказать-то, ё-моё? Я же не могу признаться, что вечерами сталкерил его после университета. Что сказать? Психическая связь, вампирское чутьё… о, гениально, Тэхён!» — Я всё знаю. Я… особенный. Мысли читаю, — в итоге вслух буркнул вампир. — Да ты ебанутый, — Чонгук снова заржал. — Идеально. Мне такие нравятся. Ким хотел оскорбиться, но почему-то вместо этого почувствовал, как в груди предательски дрогнуло. Толпа внезапно подхватила их обоих и потянула в сторону ближайшего бара. Чон, сияющий как фонарь, ухватил вампира за руку: — Пошли, кровопийца. Я тебя угощу чем-нибудь жёстким. «Больно же будет, если он ногти в кожу вдавит! Блять, да почему я не могу сказать «отпусти по-хорошему»? Нет, я буду выглядеть как истеричка! Хотя я и есть истеричка…» — Ким дёрнул ладонь, но тот держал мёртвой хваткой. Бар оказался переполненным. Внутри играла музыка, на сцене орала девчонка в костюме ведьмы, пытаясь петь кавер на «Thriller». Народу было как в аду в день распродаж. В воздухе висел стойкий запах пива, перегара и чего-то остро-сладкого, что било в нос. Гирлянды из пластиковых скелетов мигали, как дешёвый раздражающий стробоскоп. — Два «Bloody Mary»! — крикнул Чонгук бармену. Тот кивнул и начал резать лимон ножом. Тэхён замер. Нож. Острый. С блеском стали. Ким загипнотизировано уставился на бармена, как кролик на удава. Лезвие щёлкнуло по доске. — Чпоньк! Вампир вздрогнул, подпрыгнул и опрокинул на себя чужой стакан колы. — Эй, ты чего? — Чон с трудом сдержал смех. — Ты выглядишь так, точно нож сейчас прыгнет и отрежет тебе яйца. — Это… опасная штука, — выдавил сквозь зубы собеседник. — Братан, это нож для лимона! — парень чуть не подавился от смеха. — Ты чё, издеваешься? Бармен поставил на стойку бокалы. Красный напиток с трубочками выглядел подозрительно и слишком натурально. Тэхён посмотрел на него, как на яд. Чонгук заметил это и ухмыльнулся. — Что, страшно? — Мне похуй, — буркнул Ким, но руки предательски задрожали. — Ага, — Чон хитро подвинул бокал ближе. — Давай, глотни. Ты же вампир, мать твою. «Блять. Это ж жжётся! Оно холодное, но жжётся! Это же боль… а я… я не могу…» — Вампир наклонился к бокалу, но в последний момент отстранился. — Я не пью… из трубочек, — пробормотал он. — Ты серьёзно?! — парень ржал в голос. — Ты думаешь, тебе будет больно от пластиковой трубочки?! — Мало ли… Она может поцарапать. — Тэхён скривился. — Бляяя… — Чонгук уткнулся лицом в ладони и продолжил хохотать. — Ты, сука, самый жалкий вампир, которого я видел. Нет, стоп, ты лучший! Я тебя обожаю! В этот момент рядом какой-то пьяный клоун задел Кима локтем. Плащ зацепился за край стула и сдавил плечо. Тот вскрикнул так, точно его ударили молотом. — АЙ, БЛЯЯЯТЬ! Бар притих. Все на секунду повернули головы. Ким мог бы быть красным, как помидор, но он вампир, который сейчас дёрнул плащ и шикнул: — Чего уставились?! Я… репетирую крик жертвы! Тишина сменилась смехом. Половина посетителей захлопала ему, как артисту. Чонгук лупил в ладоши громче всех, едва не катаясь по полу. — Чувак, — выдавил он сквозь хохот, — ты официально мой любимый вампир. «Чёрт. Я хочу провалиться сквозь землю. И… почему, блять, мне нравится, как он ржёт?» На улице воздух был прохладным, пахло дымом от фейерверков и сладкой карамелью. Толпы студентов разбредались по переулкам, кто-то уже валялся под кустом в костюме зомби. Чон тащил Кима за собой прочь из того заведения, чтобы разобраться. — Давай-ка сюда, — он остановился в тёмном углу, где горел только один тусклый фонарь. — Скажи честно, что у тебя за херня? — Какая херня? Я… легенда ночи, — Тэхён вырвался и обиженно поправил плащ. — Легенда истерики, — хмыкнул Чонгук. — Я видел, как ты чуть не обоссался от ножа для лимона. «Попался. Вот и всё. Он понял. Сейчас засмеёт, пошлёт нахрен и уйдёт к своей студенческой тусовке. Я опять останусь один, жалкий бессмертный нытик…» — Я… просто… бдительный, — промямлил Ким. — Бдительный?! — Чон хлопнул себя по колену. — Да ты трясёшься от всего, что может царапнуть! Ты, блять, вампир или кто? — Я… — он хотел соврать, но слова вырвались сами. — Я боюсь боли, понятно?! Голос сорвался на визг, как у школьника, которого застукали с сигаретой. Парень моргнул. — Боишься… чего? — Боли! — заорал Тэхён. — Любой! Укола, удара, пореза, сука, даже если бумага палец поцарапает — всё, это конец! Фонарь моргнул, как если бы тоже охренел от признания. Чонгук ошарашенно смотрел пару секунд, потом медленно начал смеяться. Сначала тихо, потом громче, а через минуту уже складывался пополам, хлопая себя по бедру. — Бляяяя… я не могу! Вампир, мать его, который боится боли! Да тебя даже дети с игрушечным мечом завалят! — Это не смешно! — Тэхён вспыхнул. — Это пиздец как смешно! — Чонгук утирал слёзы. — Ты понимаешь, какой ты уникальный?! Это лучший подарок в честь Хэллоуина в моей жизни! — Я серьёзно! Это мой крест! Я триста лет живу в страхе, потому что малейшая хрень может… может… ну, теоретически… А вдруг! — Тэхён топнул ногой, как пятилетний ребёнок. Чон выпрямился, подошёл ближе и внаглую ткнул его пальцем в плечо. Ким взвизгнул. — Видишь? — ржал парень. — Ты даже от тычка орёшь так, словно тебя пронзили колом! «Терпеть не могу. Хочу исчезнуть. Почему, блять, в груди горячо, когда он стоит так близко?» — Ну что, киска, будешь моим личным проектом. Я тебя, блять, вылечу. Нам нужны тренировки. — Чон склонился и ухмыльнулся прямо ему в лицо. — Тренировки? — переспросил Ким, прижимая плащ к груди, видимо, надеясь, что тот может спасти от любых страданий. — Ага, — Чонгук ухмыльнулся, — экспресс-курс: «Как перестать быть восприимчивым к боли за 7 шагов». — Я не киска! — заорал вампир, когда до него дошло. — Ты не киска? — Чонгук смачно щёлкнул пальцами. — Да ты, блять, мяукаешь громче котёнка, когда тебя трогают. Он достал из кармана… резинку для волос. Вампир с интересом на него уставился. — Это что за орудие пыток? — спросил Ким. — Первое упражнение, — Чонгук растянул резинку и щёлкнул ей себя по запястью. — Ай, блять! — заржал парень. — Нормально, живой. Теперь твоя очередь. — Ты ебанулся? — прошипел Тэхён. — Это же больно! — Идея-то именно в этом, дебил! — Чонгук ткнул ему резинку в руку. — Давай, хищник, покажи мощь. Ким дрожал, как студент перед экзаменом, который даже учебник не открывал. Он натянул резинку, зажмурился… и отпустил слишком слабо. Щёлкнуло еле-еле. — … — Это всё? — Чонгук моргнул. — Ты меня щас разыгрываешь? — Ну… больновато же! — Тэхён потряс рукой, будто его подстрелили. — БЛЯАА, да ты мой лучший проект! Я тебя люблю! — Чон согнулся пополам от смеха. — Я не игрушка! — вампир обиделся. — Конечно, не игрушка. — Человек всё ещё ухмылялся. — Ты — мой любимый фарфоровый сервиз, только с клыками. «Падла. Зачем он это говорит таким тоном? Почему внутри всё кувыркается, как если бы я проглотил тысячу летучих мышей?» — Ладно, урок второй, — парень сунул ему в руки деревянную линейку. — Стучи себе по пальцу. — ЧТО?! — негодовал вампир. — По пальцу. Сильно, — уговаривал Чон. — Ты садист, — взвыл Ким. — А ты ссыкун. Давай! — подмигнул Гук. Тэхён вдохнул, выдохнул и — бац! — едва коснулся. — АЙ, БЛЯТЬ!!! — завопил он, раздувая драму до уровня «меня пронзили копьём». В этот момент мимо шла компания студентов-зомби. Они замерли, уставившись. Один шепнул: — Охренеть, актёр! Он прям как живой вампир страдает! —посмеялись ребята и пошли дальше. Чонгук захохотал так, что рухнул на лавку. — Видал? Даже прохожие думают, что ты в роли! Ты реально легенда, братан! — нахваливал Чон. «Я его убью. Точнее, укушу. Хотя… больно же будет зубам… сука…» — Тэхён, злой и униженный, сжал кулаки и, если бы мог, то приобрёл бы пунцовый цвет. Чонгук вытер слёзы и посмотрел ему прямо в глаза. — Ничего, киска. Завтра продолжим. Я тебя сделаю крепче. Ты у меня станешь вампиром без памперсов, — ухмыльнулся парень и щёлкнул его по носу. — Сука, не трогай! — взвизгнул Тэхён. — Ахаха, бля, я обожаю тебя! Тем же вечером Чон притащил Кима в бар, который был собран, буквально, в заброшенном здании — оно выглядело так, словно само пережило пару апокалипсисов. Старый кирпичный особняк с выбитыми окнами, облупленной штукатуркой и вывеской, где неоновые буквы «Д» и «E» уже не горели. Теперь она светилась просто как «Мёртво Серце», и это, блять, звучало честно. Перед входом крутились дым-машины, раздувая холодный дым по ступеням. Ветер таскал по полу чёрные лепестки роз и бумажных летучих мышей. У дверей стоял охранник в маске плачущего клоуна — этакий здоровенный мужик с глазами усталого кота. Внутри царил мрак, но не пустой, а живой. Воздух пах смесью горелого сахара, алкоголя, воска и даже немного крови, разумеется, искусственной, но чертовски убедительной. По потолку ползли гирлянды из черепов и свечей в бутылках, с которых капал воск прямо на столы. Барная стойка выглядела как алтарь, украшенный зеркалами в трещинах; там же были бутылки, подсвеченные красным светом. Наверху над ней — висящая вверх ногами люстра из костей. Бармен в костюме Франкенштейна протирал стаканы с таким видом, с каким мог отпускать грехи, а на спине у него виднелось тату: «Drink or Die». В углу играла живую музыку группа, состоящая из двух парней и девушки в костюмах зомби. Контрабас гудел, как раскалённая труба ада, а барабанщик бил по тарелкам так, словно хотел вызывать демонов из отпуска. Музыка представляла собой смесь джаза, рока и чего-то колдовского. Люди плясали кто во что горазд. Там были ведьмы с кружевными масками, вампиры с фальшивыми клыками, демоны в сетке и париках из серебра. Над ними вертелась диско-шарообразная луна, мерцая тускло-красным светом. Где-то в полутьме, за барной стойкой, сидели двое. Один являлся настоящим вампиром с глазами, полными тоски и иронии. Рядом с ним — человек, чересчур дерзкий, с ухмылкой, словно бросил вызов самому аду. В этой какофонии света, теней и дыма всё вокруг дышало. Каждый вздох, каждый удар баса казался ритуалом, где мёртвое и живое, боль и наслаждение, страх и страсть сливались воедино. Бар гудел, как неугомонное сердце. Музыка качала, люди двигались в дыму, а Тэхён всё время морщился. То ему слишком громко, то слишком близко, то слишком… живо. Чонгук встал и пошёл сделать заказ, там он склонился к бармену, стукнул пальцами по стойке: — Два «Кровавых заката». Один без крови, второй со льдом, но не спрашивай, зачем. Бармен кивнул, точно понял всё. Вампир уже стоял рядом и неловко теребил край плаща. — Я не уверен, что хочу пить что-то, где есть слово «кровавый», — буркнул Ким. — Расслабься, киска, — усмехнулся Чон. — Там гранатовый сироп. Хотя… если сильно захочешь, я могу добавить немного себя. — Сука, не смешно, — фыркнул Тэхён, но уголки губ дрогнули. Когда бармен поставил перед ними бокалы, то один был красным, как рубин под светом неона. Чонгук взял оба и махнул головой: — Пойдём. Здесь слишком шумно, я хочу слышать тебя, а не только твои жалобы, — после этих слов они двинулись сквозь толпу. Люди смеялись, танцевали, кто-то обнимался прямо на лестнице. Парень ловко лавировал между ними, одной рукой придерживал бокалы, а другой касался локтя вампира, невзначай направляя его. — Ты всегда так спокойно ведёшь себя в аду? — буркнул Тэхён. — Только если рядом ангел с лицом вампира, — отозвался Чонгук. Вдруг мимо прошёл парень в готическом костюме, на шее у него сверкала чёрная атласная лента. Чонгук, не замедляя шага, ловко потянул её, и та осталась у него в руке. — Что ты делаешь?! — зашипел Тэхён. — Украшаю вечер, — ухмыльнулся тот и, остановившись у старого дивана в полутьме, обернул ленту вокруг запястья Тэхёна. — Чтобы ты не убежал, когда снова решишь, что «слишком страшно». Вампир посмотрел на него, и глаза чуть блеснули. — Это угроза? — Это забота, — спокойно ответил парень, протягивая ему бокал. — За смелость, киска. — Горько, — Тэхён взял напиток, коснулся губами и поморщился. — Привыкай, — сказал Чонгук, — всё настоящее всегда чуть горчит. Теперь продолжим. Гук развязал ленту, оставил бокалы на каком-то бетонном выступе и приблизился к Тэхёну. — Это что за хрень? — подозрительно спросил Ким, отступая к стене. — Упражнение доверия, киса, — ухмыльнулся Чон. — Сейчас проверим, способен ли ты расслабиться, когда не пытаешься всё контролировать. — Расслабиться?! Я вампир! Я всегда должен всё контролировать! — возмутился Тэхён. — Да ты даже собственный пукан контролировать не можешь, — съязвил Чонгук. — Давай сюда. — Нет! Ты мне что там собираешься делать? Бить? Пытать? Иглы в жопу совать? — Ким упёрся руками в стены. — Ахаха, бля, у тебя фантазия богатая! — Чон расхохотался. — Успокойся, я просто хочу, чтоб ты доверился. Он шагнул ближе и мягко, но настойчиво натянул повязку Тэхёну на глаза. Того аж затрясло. — Чонгук… я… я не люблю, когда не вижу… — голос вампира впервые дрогнул. — Вот именно, — шёпот прозвучал рядом, у самого уха. — Это твоя главная проблема. Ты всё время ждёшь удара, но если я рядом, тебе не надо бояться. «Блять. Почему он звучит так близко? Почему внутри горячо, словно я глотаю огонь?» — Теперь встань ровно, руки вдоль туловища, — скомандовал Чонгук. — Я похож на дебила! — возмутился Тэхён. — Ты и без этого похож, — ухмыльнулся парень. Внезапно случился лёгкий толчок в плечо. Вампир всё-таки взвизгнул: — ААА! Ты чё делаешь?! — Расслабься, я ловлю, — парень реально подхватил его, когда тот чуть пошатнулся. — Видишь? Не упал. Я здесь. Ещё один толчок. Снова визг. Снова руки Чонгука обхватывают его за талию, удерживая. На третий раз Тэхён уже не кричал, а только судорожно выдохнул, ощущая, как горячие ладони держат его крепко и уверенно. — Вот. Уже лучше, — прошептал Чон. — Ты доверяешь? — Я… — Ким сглотнул. — Я не знаю. Но… я чувствую, что ты не дашь упасть. Молчание. Только их дыхание в темноте. Тут кто-то из студентов внезапно ввалился к ним в костюме клоуна, с гремящим ящиком пива. — Опа! А чё вы тут… ого… у вас тут свои приколы, да? — ухмыльнулся он и быстро смылся. — Сука! Он подумал… — Тэхён дёрнулся, сбросил повязку, лицо его, казалось, по-человечески горело. — Да и похуй, — ухмыльнулся Чонгук. — Пусть фантазирует, что хочет. — Главное, что я знаю, — он шагнул ближе, уже без шуток, — ты не просто киса. Теперь ты можешь доверять и стал чуточку смелее. Вампир смотрел на него, а внутри поднималась ощутимая буря. «Чёрт. Если это ещё одна тренировка… то я, кажется, готов потратить на них целую вечность». — Так, блять… почему тут темно, пыльно и пахнет так, будто тут сдохло три крысы и один студент после экзамена? — вампир внезапно ощутил какое-то амбре. — Атмосфера, киса, — ухмыльнулся Чонгук. — Ещё одно практическое задание. — Чего? — насторожился Ким. Тут из-за очередного бетонного столба кто-то завопил: — МОООЗГИИИИ!!! Из тени показались три студента в гриме зомби с вымазанными томатным соком рожами и в порванных футболках. Они завыли и поплелись прямо на Тэхёна. — АААА, БЛЯЯЯТЬ!!! — заорал вампир, подпрыгнув, как кошка от брызгалки. — УБЕРИ ЭТИХ УЕБАНОВ! — Ахаха! — парень уже держался за живот от смеха. — Это мои друзья! Я попросил их помочь с тренировкой. Давай, отбивайся! — Ты ебанулся?! — Ким шарахнулся к стене. — Они ж меня сожрут! — Это же студенты, а не настоящие зомби! — Чон хлопнул одного по плечу. — Глянь, это Минсу, он со мной на лекциях сидит! — Минсу, мать твою, отъебись!!! — визжал Тэхён, размахивая плащом, точно это боевое оружие. — АААА, ПУСТИ!!! БОЛЬНО ЖЕ БУДЕТ, ЕСЛИ УКУСЯТ! — вампир заорал так, что стекло дрогнуло, как только один из «зомби» ухватил его за рукав. Вместо укуса парень захохотал и отпустил. Ким, задыхаясь, впечатался спиной в стену. — ВСЁ, Я УМИРАЮ. ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ В БАРХАТЕ. — Эй! Смотри на меня! Они ненастоящие. Никто тебя не тронет. — Чонгук подошёл, схватил его за плечи и слегка встряхнул. — Но я чувствую… почти реально… типа сейчас будет больно… — причитал вампир, а глаза его метались, и он тяжело дышал. — И что? — резко возразил парень. — Даже если будет, ты справишься. В конце концов, я рядом. Он буквально прижал Тэхёна к себе, сжимая руками его плечи. — Ты слышишь меня? Пока я тут, никто тебе не навредит. Тишина. Даже «зомби» перестали играть, ошалело переглянулись. Ким смотрел на Чона, а тело его содрогалось. «Чёрт побери… Он реально… защищает меня. Почему от этого всё внутри горит сильнее любой боли?..» — Вот. Видишь? Ты жив. Никто тебя не сожрал. Между прочим, выглядел так, будто был готов выпрыгнуть через окно. Настоящий боевик. — Чон заметил его взгляд и вдруг улыбнулся, мягче и уже без ухмылки. — Ты издеваешься? — прошептал Тэхён. — Ага, — ухмыльнулся Чонгук, — но ты мне нравишься именно таким. После зомби-нападения вампир вымотался так, как если бы отбегал марафон с гирями на ногах под палящим солнцем. — Ты сумасшедший, Гук, — прохрипел он, присаживаясь на ящики. — Я реально думал, меня разорвут. — Но ведь не разорвали, — ухмыльнулся парень и присел рядом. — Ты не сдох. Даже больше, выглядел очень бодрым. Ким повернулся, посмотрел на него. — Ты реально думаешь, что из меня может выйти… ну, нормальный вампир? — Нет, — Чонгук фыркнул. — Но из тебя может выйти лучший Тэхён. «Блять… это он сказал серьёзно? Без стёба?..» Тишину разорвал странный шум от того, что в углу склада что-то брякнуло, точно железо упало. — Твою мать, — прошептал Чонгук, подскакивая. — Это уже не мои друзья. Из тени вывалился какой-то алкаш в рваной куртке. Он явно забрёл сюда случайно, но взгляд у него был бешеный, а в руке блестела бутылка. — Кто здесь, суки? Чё ржёте тут? — Прорычал он, пошатываясь. — Эй, мужик, спокойно… — начал парень спокойным тоном и инстинктивно прикрыл собой Тэхёна. — Убью нахер! — алкаш замахнулся бутылкой. Тут произошло странное. Ким, который обычно визжал и прятался, вдруг резко встал. Страх бил током, но внутри что-то щёлкнуло. «Чонгука могут ударить. Я этого не позволю». Алкаш рванул вперёд, и Тэхён, сам не понимая, как, толкнул его в грудь. Сила была нечеловеческая. Мужика отбросило на пару метров, он впечатался в коробки и затих. Тишина. Чонгук ошарашенно уставился на Тэхёна. — …Ты это видел?! — прохрипел вампир, тараща глаза. — Я его не убил?! — Нет… — медленно выдохнул Чонгук. — Но ты, блять, красавец. Ким трясся, словно после прыжка в ледяную воду. — Это было… больно? — спросил он сам у себя. — Нет, — Чон улыбнулся и схватил его за руку. — Это было охуенно. Ты перестал думать о боли. Ты думал обо мне. «… он понял. Он понял, что я…» — Тэхён отводил глаза, а Чонгук не отпускал его руку. — Вот это и есть твой секрет. Ты не сможешь победить боль для себя. Но ты сможешь ради того, кого хочешь защитить. «Ради него… я реально могу всё», — вампир нервно сглотнул, ощущая, как внутри всё переворачивается. Чонгук всё ещё держал Тэхёна за руку и не отпускал. — Знаешь, киса, — сказал он, ухмыляясь, но уже без яда. — Я реально впечатлён. Ты так двинул этому уроду, что я аж возбудился. — Ч-что?! Ты совсем ёбнулся?! — Ким подавился воздухом. — Ну а чё, — Чон пожал плечами, но глаза блестели. — Ты выглядел секси. Типа, с плащом, с клыками, глаза горят, и такой «БУМ» в стену мужика. Ммм… почти мой тип. «Вот идиот. Зачем он это говорит? Почему у меня ноги ватные и сердце колотится, как у подростка на первом свидании?» — Ты меня дразнишь, — выдавил Тэхён, стараясь отвести взгляд. — Ну да, — спокойно сказал Чонгук, шагнув ближе. — Но не только. Парень оказался так близко, что вампир почувствовал запах его кожи. Приятную смесь мятной жвачки и чего-то тёплого, домашнего. Глаза Чонгука блестели, но в этот раз не от смеха. Тэхён замер, прижатый к ящикам. — Эй… если ты ещё раз подтолкнёшь меня, я реально умру, но уже от инфаркта. — предупредил вампир. — Да не, — ухмыльнулся парень. — Ты слишком живучий. Он наклонился чуть ближе. Секунду казалось, что всё, граница будет пересечена, и тут Тэхён резко зажмурился, пискнув: — НЕ НАДО! — Чего «не надо»? — Чонгук застыл в паре сантиметров. — Если… если ты меня сейчас поцелуешь, я умру! — выпалил вампир. — Я серьёзно! Это же будет… ну… больно! Тишина. — БЛЯЯЯ! Ты единственный вампир в мире, который думает, что поцелуй похож на пытку! — Чонгука разорвало смехом так, что он едва не рухнул на пол. — Сука! Я серьёзно! Это страшно! — Тэхён пнул его в ногу. — Ты невыносим, — всё ещё смеялся Чонгук. — Но, знаешь… именно поэтому я хочу тебя. Эти слова пронзили Тэхёна сильнее любого ножа. «Он… он правда это сказал? Не как шутку?..» Впервые за триста лет Ким не почувствовал страха. Только дрожь, но сладкую. Бар к тому времени почти выдохся. Музыка стихла, свечи догорели, а за стенами полил дождь. Ким стоял, глядя на их бокалы, в которых почти не осталось напитков. Неоновый свет подрагивал на его лице, рисуя синеву под глазами. Чонгук уже вовсю лениво крутил в руках свой стакан. — Что ты весь такой напряжённый, а? — спросил он и прищурился. — Я же не кусаю… пока. — Вот именно. Ты не кусаешь, — Тэхён усмехнулся, но как-то слишком тихо. — Что это значит? — Чонгук нахмурился. — Значит, кто-то из нас двоих врёт о своём костюме, — Ким выдыхал долго, как если бы решался на прыжок с крыши. Пауза. Только дождь застучал по бетону. — Ты… шутишь? — Чонгук не сразу понял. — Нет, — Тэхён поднял глаза. — Я настоящий вампир. Без фокусов, без грима. Да, с клыками, кровью и всей этой ебучей вечностью. Слова повисли в воздухе, как гром перед ударом. — Охуеть… То есть… ты серьёзно сейчас? — Чон моргнул, хрипло рассмеялся — нервно, но не издевательски. — Я триста лет прятался от людей, — тихо сказал Тэхён. — Думаешь, я выбрал бы такую шутку ради флирта? Тишина снова легла между ними. Чонгук опустил голову, посмотрел в стакан, потом вдруг поднял взгляд. В его глазах не было страха. Было что-то вроде... уважения? Любопытства? Трепета? — Ну, — медленно произнёс он, — это многое объясняет. Почему ты бледный, нервный, и почему с такой силой ушатал мужика. — Ты не боишься? — с испугом спросил Тэхён, искренне удивлённый. — Да хрен там. Конечно, боюсь, — честно ответил Чонгук. — Но, если честно… мне страшно не то, что ты и есть настоящий вампир. — А что тогда? — Что ты мне, блять, нравишься. Только теперь я вообще не понимаю, куда это всё заведёт. — Он усмехнулся, прислонился спиной к холодной колонне и замер. — Хотя… может, я просто мазохист. Влюбиться в того, кто может меня убить. — Я не пью людей. — Тэхён улыбнулся впервые за весь вечер — по-настоящему. — Тем более. Тогда, похоже, я в безопасности, — сказал Чонгук и чуть приглушённо добавил следующее, — знаешь… мне кажется, ты самый живой «мертвец», которого я встречал. Он протянул руку и коснулся пальцев Тэхёна. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Так что… — Чонгук улыбнулся уголками губ. — Что скажешь, киса? Попробуем? — Это опасно, — тихо ответил Тэхён. — Я же сказал: я мазохист. В этот момент без громких слов, без света и фейерверков между ними наконец случилось то, что сильнее всех страхов. Тихое, настоящее «да». Хэллоуин в кампусе кати́лся к апогею. Толпы студентов шатались по улице в костюмах, орали песни, пили из пластиковых стаканов. В воздухе пахло сладкой ватой, дымом и дешёвым пивом. Чонгук и Тэхён шли бок о бок. Тэхён был весь на нервах, держал плащ прямо как бронежилет. — Зачем ты меня сюда потащил? — бурчал он. — Я же говорил, толпа — это всегда угроза. — Ты не на кладбище, киса, а на тусовке, — ухмылялся Чонгук. — Расслабься. Однако расслабиться не вышло. Пара пьяных студентов в костюмах оборотней, заметив Тэхёна, подскочили к нему. — Ооо! — заорал один. — Гляньте, какой красавчик-вампир! — Настоящий или понарошку? — заржал другой. — Давай проверим! — загомонила толпа, окружив их. — Чонгук… — Тэхён застыл, челюсть свело, а руки заходили ходуном. — Тсс, — шепнул тот, остановился рядом, — не бойся. — Ну-ка, клыки покажи! Укуси меня, если смелый! — оборотень-придурок схватил Тэхёна за плащ. Толпа заржала, скандируя: — КУСАЙ! КУСАЙ! «Сука… они ждут! Если укушу, то будет кровь… если кровь — будет боль… я не выдержу…» — Тэхён в ужасе отшатнулся. Правда, прежде чем он сорвался в истерику, Чонгук шагнул вперёд. — Эй! — его голос прозвучал так резко, что все притихли. — Отвалите от него. Он мой. — Ооо! Парни, романтика! — толпа заржала ещё громче. — Давай, пусть докажет, что он твой! — Вот! Пусть проколет палец и оближет! Настоящий вампир или нет? — кто-то протянул нож, и Тэхён побледнел. «Проколоть… палец… нет… я сдохну, блять…» Толпа скандировала. Душа Тэхёна рвалась. Он дрожал так, что чуть не рухнул. Вдруг Чонгук резко выхватил нож у студента и, не моргнув, порезал себе ладонь. Капля крови блеснула под светом фонаря. Ким завопил: — ЧОНГУК, СУКА, НЕТ!!! — Ну что, киса… доверишься? — парень ухмыльнулся, зажал окровавленную руку прямо перед лицом вампира. Тишина. Толпа замерла. Все ждали. Тэхён задыхался, глаза метались. Боль рядом, она горела, она манила и в то же время ужасала. Только вот перед ним стоял Чонгук. Тот, кто всегда держал, всегда ловил. Тэхён шагнул ближе. Руки тряслись. Губы приоткрылись. «Если сейчас умру — то хотя бы ради него», — он коснулся его ладони губами. Толпа взорвалась воплями, смехом, аплодисментами. Но для Тэхёна мир исчез. Остался только вкус крови и глаза Чонгука, что смотрели прямо на него. — Видишь? — прошептал Чонгук. — Ты жив. — Я… жив… — Тэхён выдохнул, и в груди рвануло, но уже не страхом, а чем-то другим, ещё более диким. Толпа орала, хлопала, кто-то кидал конфетти, кто-то пытался потрогать Тэхёна за плащ. — Всё, нахер, валим! — рявкнул Чонгук, схватил вампира за руку и потащил сквозь людское месиво. — Я не могу! — выдохнул Ким, спотыкаясь. — У меня ноги ватные! — Да у тебя, блять, и мозги ватные, — огрызнулся Чон. — Но я тебя дотащу. Они прорвались через задний двор кампуса, перепрыгнули через мусорные баки (Чонгук тащил, Тэхён орал, что разобьётся) и, наконец, вывалились в тёмный сквер. Оба рухнули на траву. Тишина. Только дыхание. — Я сейчас сдохну, — простонал Ким. — Реально. У меня инфаркт. — Ты живее всех живых, киса, — Чон повернулся на бок, уставившись на него. Глаза у Тэхёна горели от страха, адреналина, но и чего-то нового. — Ты порезал себя ради меня… — прошептал он. — Ага, — Чонгук ухмыльнулся. — И что? Ладонь заживёт. — Ты боль перенёс так легко… я бы… я бы не смог… — Потому что ты думаешь только о боли. А я думал о тебе. «Он… он сказал это так просто… точно это само собой…» — Тэхён застыл. В голове было смятение. Руки тряслись. Только на этот раз не от страха он дрожал — сам не понял, как потянулся вперёд. Сначала чуть случайно. А потом ближе, ближе… тут их губы соприкоснулись. Секунда, и Тэхён вздрогнул. — АААА! — пискнул он и отпрянул. — Ч-Чонгук! Это… это… больно?! — Ты идиот, — рассмеялся Чонгук, притянув его обратно. — Это приятно, блять. Расслабься. Он поцеловал его уже по-настоящему. Сначала Тэхён дёргался, как котёнок в ванной, а потом… дыхание стало ровнее, руки перестали трястись. Впервые за века он понял, что боль не всегда является врагом. Иногда это сладкое ощущение. Когда они отстранились, Тэхён был в ужасе. — Я… я выжил, — прошептал он. — Более того, — ухмыльнулся Чонгук, — ты наконец-то живёшь. Парк был погружён в осенние сумерки, а они всё ещё лежали на траве, как два идиота, потому что Ким боялся, что на него упадёт ветка, а Чону в принципе было насрать. Очередной поцелуй случился спонтанно. Вернее, парень наклонился, чтобы стряхнуть с плеча вампира паука, тот отшатнулся, их головы столкнулись, а потом, ругаясь, они всё же нашли друг друга губами. Поцелуй был тёплым, немного неловким, и пах осенней листвой и жевательной резинкой Чонгука. Парень отстранился первым, глядя на вампира, который сидел с широко раскрытыми глазами, как оленёнок на трассе. «Ну что, пойдём ко мне?» — выдохнул Чонгук, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ким молча отвёл взгляд и как будто покраснел. Словно настоящий, живой человек. Это было чертовски мило и абсолютно не вязалось с его заявлением не так давно, что он «древнее зло, пьющее кровь младенцев». — К… к тебе? Но… э… солнце уже село. У вас же комендантский час для студентов? Чонгук фыркнул: — Во-первых, тебе лет триста, по твоим же словам. Во-вторых, я не собирался предлагать тебе топать в общагу. Хотя, погоди… — он прищурился. — Ты же не из тех вампиров, которые превращаются в летучих мышей и разносят почту? Потому что мой почтовый ящик в универе и так забит. — Я превращаюсь в облако тумана! — обиженно выпалил Тэхён. — И это очень элегантно! — Звучит как приступ астмы. Вставай, пошли,— Чон встал, отряхнул штаны и потянул Кима за руку. Дорога до дома парня прошла в молчании, если не считать панического шёпота вампира: — Осторожно, там лужа! — Твои шнурки развязаны, ты убьёшься! — Боже, смотри, какой злобный кот! Чонгук просто тащил его за собой, как воздушный шарик с гелием, который боится высоты. Квартира оказалась такой, какой и должна быть у простого парня, который зарабатывает на жизнь, ломая чужие носы на ринге. Там присутствовал минимализм, запах чистящего средства и протеина. На стене же висел гигантский телевизор. Сумрак являлся не просто отсутствием света, а кое-чем большим. Такой густой, бархатистой субстанцией, поглощающей звуки и прячущей углы. Именно в этой уютной темноте Тэхён почувствовал себя в относительной безопасности. Он первым делом сел на диван, поджал ноги и зачем-то закутался в мягкий плед, будто в кокон. Его вампирская природа была парадоксом. То самое древнее, могучее существо, содрогающееся при виде заострённого угла стола. Чонгук вошёл в гостиную без звука, но Тэхён всё равно вздрогнул, нет, не от шума, а от вторжения его ауры. Парень пах тёплой кожей, мылом и чем-то неуловимым с привкусом металла, что сводило вампира с ума. — Опять в свою раковину забрался? — голос Чонгука был низким, спокойным, как шелест листьев глубокой ночью. Он не подошёл сразу, дал Тэхёну время привыкнуть к его логову. Ким лишь кивнул, уткнувшись подбородком в колени. Его собственные клыки казались сейчас не орудием охоты, а обузой, причиной вечного страха причинить боль. Так же как и страха её получить. Чонгук подошёл и сел рядом, не касаясь его, но тепло ощущалось почти осязаемым. — Я… я однажды видел, как медсестра в клинике укол ставила, — прошептал Тэхён. — У меня аж в глазах потемнело. Чонгук тихо рассмеялся, и звук этот был похож на поглаживание. — Страшный, страшный вампирчик. Мир должен бояться тебя, а ты опасаешься шприцев. — Не смейся, — Тэхён надул губы, но в его глазах мелькнула благодарность за этот лёгкий тон. — Я не смеюсь. Я понимаю, — Чонгук протянул руку и медленно, позволяя вампиру отстраниться, коснулся его щеки. Пальцы были тёплыми, почти горячими. «Боль — это не про тебя. Ты создан для нежности», — подумал Чон, наклонился, и его губы коснулись лба Кима. Тот замер, поглощая это ощущение. Каждое ласковое движение рук парня по его спине, каждое прикосновение губ к вискам и векам стали будто ритуалом, заклинанием, рассеивающим страх. — Чонгук… — его имя на устах Тэхёна звучало как молитва. — Я здесь. Всё хорошо, — парень взял вампира за подбородок, заставив встретиться взглядами. Глаза человека оставались тёмными, полными такой неистовой нежности, что у владыки ночи перехватило дыхание. Он видел в них своё отражение, такое бледное, испуганное, но желанное. — Ты можешь, — прошептал Чонгук, точно читая его мысли. Он знал, о чём тот просит, чего боится и так отчаянно хочет. Его кинк, эта странная, обоюдоострая тяга, родился в тот момент, когда он впервые увидел, как Тэхён пытается скрыть свои клыки, стыдясь их. Для Чонгука они не были оружием. Они — часть самого вампира, самая уязвимая и интимная его часть. Чон наклонил голову, обнажая шею. Линия от ключицы к челюсти была идеальной, мощной, и под тонкой кожей пульсировала жизнь. Аромат крови, тёплой и насыщенной, ударил Киму в голову, затуманивая разум древним инстинктом. — Нет… я не могу… я сделаю тебе больно, — задрожал Тэхён, пытаясь отстраниться. Чонгук удержал его сильными, но нежными руками. — Ты не сделаешь. Я доверяю тебе. А боль… — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый знакомый хищный огонёк. — Мне понравится. Понравится от тебя. Это мой подарок тебе и себе. Это признание, откровенное и порочное, сломило последние барьеры. Вампир позволил себе быть ведомым. Человек медленно снял с него плед, затем его плащ и рубашку, обнажая бледную, почти фарфоровую кожу. Каждое прикосновение его губ к коже Тэхёна становилось клятвой. Он поклонялся этому телу, холодному и трепетному, согревая его своим дыханием, своими ладонями. Он опускался всё ниже, оставляя поцелуи на груди, на животе, и Тэхён закинул голову назад и тихо застонал. Страх таял, превращаясь в тягучее, сладкое желание. Он чувствовал, как его клыки удлиняются, становятся чувствительными и готовыми к охоте. Чонгук вернулся к его губам, поцелуй стал глубже, требовательнее. Язык скользнул по острию клыка, и Тэхён вздрогнул, услышав тихий стон парня. Вкус собственной крови, капля, которую он подарил, возбуждала его невероятно. — Сейчас, — приказал Чонгук шёпотом, голос был хриплым от желания. — Не бойся. Я хочу этого! Он снова отклонил голову, прижимая Тэхёна к себе. Тот сдался и позволил свою натуру увести за собой инстинкту, но смягченному нежностью. Он не впился, не рвал. Лишь приблизился к пульсирующей точке на шее Чонгука с почти священным трепетом. Его губы коснулись кожи, почувствовали солёный вкус и бешеный ритм жизни под ней. Затем медленно, с осторожностью он вонзил клыки. Это было не больно. Это было… Острый, сладкий удар, от которого всё тело человека напряглось в экстазе. Он вскрикнул, не от боли, а от наслаждения, его пальцы впились в плечи вампира, прижимая его ещё ближе. Горячая жидкость с привкусом металла наполнила рот древнего бессмертного, и это был не просто вкус крови. Это был вкус жизни Чонгука, вкус доверия, которое тот добровольно отдавал ему. Слёзы благодарности выступили на глазах у Тэхёна. Он пил маленькими, бережными глотками, ощущая, как тело под ним вздрагивает от волн удовольствия. Связь между ними стала материальной, электрической цепью, где боль и наслаждение переплелись в неразрывный узел. Когда вампир почувствовал, что достаточно, то он осторожно высвободил клыки и тут же прижался губами к ранке, запечатывая её. Его язык скользнул по коже, убирая последние капли, а потом принялся ласкать место укуса, заставляя Чонгука содрогаться вновь. — Боже… Тэхён… — это было всё, что смог выговорить Чонгук, его голос был сломанным. — Раздевайся дальше, — бросил Чонгук и посмотрел с вызовом. — Что? Прямо сейчас? А может, сначала свет приглушим? Или музыку? Или… я не знаю, проведём спиритический сеанс? — Тэхён замер, вцепившись в штаны, как в спасательный круг. — Тэхён, дорогой, мы не в готическом романе. Я предлагаю тебе потрахаться теперь, а не вызвать демона. Хотя, погоди… — он снова прищурился. — Ты демонов не вызываешь, случайно? Потому что хозяйка квартиры придёт в четверг, и она будет недовольна новым гостям. — Я вампир! — взвизгнул Тэхён. — Мы презираем такое! — Ну слава богу, хоть это, — Чонгук медленно приблизился к нему. Хищник, который вот-вот рассмеётся. Ким попытался надуть щёки, но выглядел жалко, потому что Чонгук всё ещё был в своем дурацком костюме. Вампир, бледный, как простыня, и Чон, который смотрел на него со смесью вожделения и глумления. — Так, правила, — начал Чонгук, расстёгивая пуговицы на своей рубашке, — во-первых, не кусай за родинки. Их у меня две, и они мои любимые. Во-вторых, если превратишься в туман, я включу увлажнитель воздуха и буду с тобой разговаривать, как с Сири. Третье… Он не договорил, потому что Тэхён наконец-то проявил инициативу и притянул его за шею. Поцелуй был уже не таким неловким. В нём чувствовались отчаяние и триста лет подавленного желания. Парень ответил с энтузиазмом, его руки скользнули по груди вампира, касаясь гладкой кожи. — Чёрт, ты холодный, как моя вчерашняя пицца, — прошептал Чон ему в губы. — Это вампирская эстетика! — пробормотал Тэхён, отстраняясь, чтобы снять штаны. — А ты горячий, как… как… — Как духовка? Спасибо, кэп, — Чонгук прижал его к дивану, и Тэхён издал тихий, панический вздох. — Эй, расслабься. Я же не собираюсь тебя колотить. Хотя… — Гук озорно ухмыльнулся. — Ты же не развалишься, если я шлёпну тебя по заднице? — Я ДРЕВНЕЕ СУЩЕСТВО! — попытался рыкнуть Ким, но получился скорее обиженный писк. — Древнее существо с попкой, как у греческого бога, — констатировал Чонгук, снимая с него брюки. Дальше всё пошло быстрее. Одежда оказалась на полу, свет был приглушён до приемлемого для вампира уровня, и парень, к большому разочарованию вампира, не стал зажигать свечи. Вот они кожа к коже. Чон был всюду, потому что его горячие ладони, губы и язык исследовали тело вампира с практичным любопытством, временами прерываясь на комментарии. — Вау, а сосочки действительно розовые. Я думал, у вампиров они чёрные или фиолетовые, или хз какие… — Заткнись и целуй меня! — А шрамы остаются? — Если ударить осиновым колом, то да! А сейчас, пожалуйста, помолчи! Чонгук засмеялся прямо в губы. Потом его смех сменился стоном, когда Тэхён, наконец-то осмелев, впился зубами в его плечо. Не клыками, а просто зубами, от отчаяния и возбуждения. — Ай! Ты кусаешься, да… — застонал Чон, который и не подозревал у себя подобной склонности. — Ты же сказал, тебе нравится! — просипел Ким. — Я говорил про укусы клыками, а теперь мне нравится и то, что ты грызёшь меня, как сухарик! Давай по-взрослому! — он перевернул Тэхёна на живот, и тот замер, ожидая продолжения. Чонгук наклонился к его уху. — Слушай, а кровь… она у тебя там… в процессе… Носом не пойдёт? — спросил он с внезапной долей издёвки. Тэхён застонал от унижения и возбуждения одновременно. — НЕТ! Я же не фонтанирую от каждого твоего прикосновения! — Ну ладно-ладно, спросить же не вредно, — согласился Чонгук, вошёл в него, и Тэхён впервые за вечер замолк. По-настоящему. Его тело, всегда напряжённое и готовое к бегству, наконец расслабилось, принимая это вторжение, жару и чистейшую, животную близость. — Боже… — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли пафоса. — Так вот, на что это похоже. Чон, обычно такой болтливый, на этот раз лишь хрипло прошептал ему в ответ: — Заткнись и двигайся навстречу, вампирчик. Они нашли ритм. Грубый, неидеальный, по-настоящему человеческий. Стоны перемежались смехом, когда Ким неуклюже толкался, а Чон ругался, но не останавливался. Потом, в самый разгар, Чонгук наклонился и прошептал: — Ну что, страшный вампир, покажешь мне свои клыки? — спровоцировал он и перевернул Тэхёна на спину, а его глаза горели тёмной, влажной страстью. — Теперь моя очередь. То, что последовало дальше, было нежным завоеванием. Парень входил в вампира медленно, бесконечно терпеливо, заполняя его своим теплом, своим размером. Тэхён обвил его ногами, впиваясь пальцами в мускулистую спину, полностью отдаваясь ощущениям. Не было спешки, только плавные, глубокие движения в такт их дыханию. Ким, уже не думал, не боялся, позволил клыкам выдвинуться. Он обнажил зубы в оскале, который был одновременно и угрозой, и высшим проявлением удовольствия. — Вот теперь похож на древнее зло, — усмехнулся Чонгук и насадил партнёра в последний, решающий раз, подставив ему шею. — Давай. Только аккуратнее. Тэхён впился клыками. Сначала была боль, сменившаяся острым, жгучим удовольствием, от которого Чонгук взвыл и вогнал в вампира член до самого конца. Потом из шеи пошла кровь. Мощной, опьяняющей струёй. Тэхён пил, а Чонгук кончал, и их тела дрожали в унисон в этом диком, нелепом, совершенном симбиозе. Каждый толчок был подтверждением, каждое прикосновение, словно обещанием. Тэхён смотрел в глаза Чонгука и видел в них не жажду обладания, а желание раствориться. Они двигались вместе, как два полюса одного магнита, притяжение между которыми было нерушимым. Напряжение нарастало, волна за волной, пока не стало невыносимым. Ким закричал, когда оргазм накрыл его горячей вспышкой, выжигающей последние остатки страха. С глухим стоном Чон толкнулся сквозь его удовольствие последние пару раз и замер, уткнувшись лицом в шею вампира. Когда всё закончилось, они лежали, сцепившись вместе, и Чонгук тяжело дышал. — Ну что? — спросил он, вытирая шею. — Удовлетворил древнее зло? Тэхён, прилипший к его боку, замотал головой. Он чувствовал себя таким сытым, таким тёплым и таким… живым. — Знаешь что? — прошептал он. — Ты ужасный человек. Чонгук расхохотался и потянулся к пульту от телевизора. — Согласен. А ты как нытик-вампир. Смотри, «Игра престолов» идёт. Там тоже кровь льют, но без такого количества возни. Вот так они и лежали вместе. Один крутой парень с дырками на шее и пугливый вампир, прижавшийся к его горячему боку. Без свечей, без спиритических сеансов и без дурацких луж крови в гостиной. Просто два идиота, нашедших друг друга в этом грёбаном мире в самый дурацкий праздник на свете. Это было идеально. Они лежали, сплетённые, слушая друг друга. Чонгук осторожно отделился и потянулся, чтобы убрать со лба Тэхёна влажные волосы. Его пальцы скользнули по его губам, по едва заметным, уже спрятавшимся клыкам. — Видишь? — прошептал он. — Никакой боли. Только ты и я. Тэхён кивнул, и в его глазах стояли слёзы, но на этот раз от радости. Он прижался к тёплой груди Чона, прислушиваясь к успокаивающему стуку его сердца, которое билось для него. — Спасибо, — выдохнул Ким. — Не за что, мой пугливый вампирчик, — Чон поцеловал его в макушку. — Спасибо тебе. За доверие. В бархатной темноте комнаты, там, где страх растворялся в нежности, а боль превращалась в высшую форму близости, они нашли свой единственный, совершенный способ любить. Пожалуй, для Тэхёна это было лучше, чем любая охота. Это было очищение.
