Глава первая и последняя
6 октября 2025 г., 03:34
Чжун Хо впился распухшими пальцами в фарфоровый ободок унитаза. Тело выворачивало наружу, оставляя на губах горькую желчную плёнку. Он в изнеможении свесил голову, сжигаемый беспомощным стыдом. С каждым днём становилось хуже, и страх, настоящий, леденящий, подползал к самому сердцу.
По его спине скользнул успокаивающий жест ладони Ин Хо. Пальцы брата мягко провели вверх, отводя со лба мокрую от пота прядь.
— Тебе нужна больница, — тихо, но настойчиво произнёс он.
— Нет, — прохрипел Чжун Хо, с трудом опускаясь на колени. Голеностопы пылали, будто их стягивали раскалённые докрасна обручи. — Денег нет.
— Я устроился на работу, — не сдавался Ин Хо, обнимая брата за плечи и касаясь ладонью его лба, проверяя жар. — Мы справимся. Не истязай себя.
Этот разговор повторялся уже в который раз. Чжун Хо понимал: ехать следовало ещё несколько дней назад, когда он впервые потерял сознание на работе. Но он не мог позволить себе такой риск — счета, страховка, бесконечные траты. Он покачал головой и тут же пожалел — мир поплыл, накатила волна дурноты.
Новый спазм сдавил горло, и он снова склонился над водяной гладью. Грубый, выворачивающий душу позыв заставил его содрогнуться. Чжун Хо закашлялся, чувствуя, как его тело пытается извергнуть непонятную, съедающую его изнутри хворь. Он простонал, и слёзы бессилия выступили на глазах.
— Чёрт, — выдохнул он.
— Я не могу больше на это смотреть, — голос Ин Хо дрогнул, выдавая тревогу.
— Да, тебе, конечно, сейчас несладко пришлось, — резко бросил Чжун Хо, опуская голову на предплечье и всей тяжестью облокачиваясь на прохладный фарфор. Он тяжело вздохнул. — Прости. — Смахнул влагу с губ тыльной стороной больной руки. — Не надо было.
Ин Хо продолжал выводить медленные круги на его спине.
— Ничего, — сказал он.
Чжун Хо уставился на свои распухшие, чужие руки.
— Я никуда не поеду, — пробормотал он с упрямой безнадёжностью.
— Хорошо, — тихо согласился Ин Хо. Чжун Хо не поверил, но сил спорить больше не было.
***
Первым, что он ощутил, придя в себя, был запах. Тот самый, едкий и неумолимый, запах больницы. Предательский холодок сжал ему живот, когда он с усилием разлепил веки. Помещение поплыло перед глазами, в висках застучало, и тошнота снова подкатила к горлу. Едва сглатив спазм, он различил в расплывчатом мареве лица Ин Хо и матери. — Мама, — прошептал он. Мать нежно провела рукой по его волосам, и на её лице мелькнула напряжённая, вымученная улыбка. — Я здесь, — сказала она. Рядом возникло незнакомое лицо в белом халате. — Ваш брат сообщил, что вы потеряли сознание дома, — голос медсестры был ровным и профессиональным. — Вы это помните? Нет, и это испугало его ещё сильнее. — Нет. Она задумчиво хмыкнула. — Я бы хотела провести осмотр, если вы не против. Поскольку вы поступили не сами, вы вправе отказаться. Хотя я бы не советовала. — Уголки её губ дрогнули в дежурной, сочувственной улыбке. Чжун Хо с трудом приподнялся на локтях. Его взгляд скользнул по встревоженным лицам матери и брата. Ин Хо, сжимая руку мачехи, безмолвно кивнул ему: соглашайся. Чжун Хо боялся долгов, но страх за собственную жизнь оказался сильнее. — Ладно, — нехотя выдохнул он. Медсестра улыбнулась и отошла, чтобы подготовить инструменты.***
Чжун Хо знал, что его ждёт, и покорно позволил надеть на лицо маску. Кто-то начал отсчёт, но его сознание угасло гораздо раньше, чем прозвучало «ноль».
***
— Как самочувствие? — спросил Ин Хо, усаживаясь на край кровати. Чжун Хо тихо рассмеялся. — С каждым днём лучше. — С момента трансплантации почки прошло четыре дня, и врачи настаивали на наблюдении до полного восстановления. Пока осложнений не было. А ты как? Ин Хо весело похлопал себя по животу. — Потрясающе! Лучшая диета, я считаю. — Они оба рассмеялись, но затем Ин Хо стал серьёзнее. — Я рад, что ты в порядке, — тихо сказал он, беря брата за руку. — Я волновался. Чжун Хо сжал его ладонь и улыбнулся. — Я в порядке. Благодаря тебе. Ин Хо смущённо опустил голову. — Пустяки… — Нет! — настоял Чжун Хо, стараясь сесть прямее. — Ты привёз меня сюда. И… это твоя почка. Ин Хо откинулся на спинку стула, и на его лице расплылась улыбка. — Ну, если ты так говоришь… Чжун Хо рассмеялся, но почти сразу смолк. Он принялся теребить пальцы брата, и Ин Хо нахмурился. — Насчёт страховки… — начал Чжун Хо. — Не беспокойся, — перебил его Ин Хо, покрывая его руку своей второй ладонью. — У нас были кое-какие сбережения. Все улажено. Чжун Хо насупился. — Ты о «заначке на чёрный день»? Ин Хо усмехнулся, и в его голосе прозвучало напряжение. — А разве это не он и есть? Чжун Хо закусил губу. — Но что, если подобное повторится? Твоя работа не самая безопасная, а мама стареет… Ин Хо фыркнул. — Будем решать по мере поступления, ясно? Сейчас главное, что ты жив.***
Чжун Хо стоял в стороне, наблюдая за церемонией. Тарелка в его руке была приятно тёплой, что вполне гармонировало с летним зноем. Фуршет ломился от угощений. Ин Хо подошёл к нему, с трудом опираясь на спинку стула. Он смеялся, и его лицо сияло радостью. Чжун Хо ухмыльнулся и хлопнул брата по плечу. — Хороший праздник, а? — сказал он, помогая тому выпрямиться. — Потрясающий, — ответил Ин Хо, обнимая его. Затем он отстранился и вновь прислонился к Чжун Хо. — Всё идеально. Она идеальна. Чжун Хо проследил за его взглядом и отыскал в толпе новоиспечённую супругу брата. Её ханбок переливался в лучах закатного солнца, почти столь же ярко, как и её улыбка. — Тебе повезло, брат, — сказал Чжун Хо, ставя тарелку на ближайший стол. — Она тебе под стать. Чжун Хо придвинул стул, и они уселись рядом. Ин Хо, подперев голову рукой, смотрел на брата, его глаза блаженно сияли. — Я люблю её, — сказал он. Чжун Хо улыбнулся. — Я знаю.***
— Я что-нибудь придумаю, любимая, — донёсся до Чжун Хо голос брата из больничной палаты, сквозь приоткрытую дверь. Услышав это, Чжун Хо замер. Он прислонился к стене, раздумывая, входить ли. Он пришёл навестить невестку, но, возможно, сейчас не лучший момент. — У меня есть план, — продолжал Ин Хо, и Чжун Хо представил, как тот склоняется к жене, утешительно сжимая её руку. — Вчера я встретил одного человека. Думаю, он сможет нам помочь. Послышался шорох простыней, и жена Ин Хо произнесла: — Ты доверяешь этому человеку? Кто он? Ин Хо, любимый мой. Не делай глупостей. Не делай того, о чём придётся жалеть. — Я никогда не пожалею ни о чём, что спасёт тебя, — прозвучал в ответ отчаянный шёпот. Чжун Хо стиснул челюсть и оттолкнулся от стены. Он развернулся и зашагал прочь по коридору, громко стуча каблуками по линолеуму. В животе заныло.***
Чжун Хо протянул заявление о пропаже человека, его дыхание сбивалось, почерк был неразборчивым. — Мы сделаем все возможное, чтобы найти вашего брата, сэр, — сказал офицер, принимая папку. — Офицер Хван — один из лучших. — Спасибо, — пробормотал Чжун Хо. В животе заныло.***
Чжун Хо присутствовал на её похоронах, а Ин Хо — нет. Именно тогда он окончательно понял: что-то пошло не так.***
Прошли годы. Чжун Хо прошёл до конца по каждой зацепке, но вскоре следы окончательно остыли. Пока что ему пришлось с этим смириться, но он не забыл. Виски обжигающе скользнуло по горлу. Он с пьяным лязгом поставил пустой стакан на стол и перевернул страницу фотоальбома. Заламинированная фотография юного Ин Хо отсвечивала под светом лампы. Чжун Хо вглядывался в глаза мальчика, пытаясь разглядеть в них того мужчину, которого он когда-то знал. Альбом был составлен в хронологическом порядке, и вскоре на страницах должен был появиться он сам, ещё младенцем. Так и случилось. Вот снимок из роддома, вот — из родительского дома. В углу приклеена маленькая фотография, и Чжун Хо придвинулся, чтобы рассмотреть её. Ин Хо, тогда ещё шестнадцатилетний, с замиранием сердца держал на руках маленький свёрток. Чжун Хо захлопнул альбом и налил себе ещё. В животе заныло.***
Взгляд Чжун Хо зацепился за геометрическую визитку в руке мужчины, и он подумал: наконец-то. Он ныл.***
Чжун Хо не знал, какой именно наркотик был в его крови, но от него роскошный номер плыл перед глазами, свет пульсировал, а чувства обострились до предела. Он зарегистрировал в комнате мужчину — без маски. Почему этот человек был без маски в таком месте? Мысли не задерживались, уплывая снова, пока обжигающе горячая рука легла на его бедро. Чжун Хо почувствовал, как кровь приливает к низу живота, рождая навязчивое, требовательное желание. Он застонал, и у него не хватило душевных сил, чтобы испытать за это стыд. Раньше ему было холодно, припомнил он. Почему же сейчас он не мёрз? Волосы мужчины были тёмными, а лицо — расплывчатым, но это не имело значения, когда тот приблизился. Челюсть Чжун Хо обвисла, когда в его рот проник тёплый влажный язык. Он нахмурился. Что-то было не так. Он попытался оттолкнуть мужчину, но обнаружил, что его руки связаны где-то над головой. Как он не заметил этого раньше? Он уставился на мягкий жёлтый свет лампы над головой мужчины. Она раскачивалась и пульсировала, и он потерял счёт времени. Его внимание резко вернулось с острой болью, с чем-то толстым и навязчивым внутри. Нож, что ли? Пуля? Он не знал. Боль не утихала. Он снова застонал и попытался вырваться. Не вышло.***
Придя в сознание, Чжун Хо сразу понял — действие наркотика закончилось. Голова раскалывалась, так же как болели бёдра и пространство между ног. До него дошло понимание. Во рту пересохло, а сердце забилось тяжёлым, горячим стыдом. Шёлковые простыни не приносили утешения его обнажённой коже. Он почувствовал царапающую засохшую кровь, въевшуюся глубоко в матрас, и попытался свернуться калачиком, но вздрогнул от боли. Движение вновь раскрыло что-то внутри него, и он с тошнотой почувствовал, как по ногам потекла свежая кровь. Тошнота подкатила к горлу, и у него едва хватило времени отодвинуться, прежде чем его вырвало на пол. Желудок содрогнулся, причиняя невыносимую боль. Желчь с противным хлюпаньем растеклась по дорогому ковру; он поморщился от звука и закашлялся, противный привкус наполнял рот. Всё тело ныло. Его взгляд упал на что-то тёмное на полу, небрежно брошенное среди груды одежды, о которой он боялся думать. Это была маска — тёмная, геометрическая. Она словно насмехалась над ним, подумал он.***
Взгляд Чжун Хо следил за движением рук Ведущего. Медленно, поднявшись, они сняли с его лица тёмную геометрическую маску. Чжун Хо дышит. Чжун Хо не дышит. Внутренности Чжун Хо остановились. Внутренности Чжун Хо работают в авральном режиме. Чжун Хо думает. Чжун Хо не думает. Чжун Хо ноет. Пистолет в его руке дёргается, но это дёргается не он. Это его руки. — Нет, — говорит, и думает, и чувствует Чжун Хо. Нет.
***
Чжун Хо уставился на пузырёк с таблетками. Он ощущал себя изнутри с мучительной, противоестественной ясностью. Казалось, будто можно почувствовать очертания каждого органа, их плотную, инертную тяжесть. Липкий ужас накатывал волнами, порождая эти фантомные ощущения, эту внутреннюю карту нездоровья. В последние дни старый шрам напоминал о себе тупой болью и назойливым саднением, но он уже не мог с уверенностью сказать, где кончается реальная физическая боль и начинается порождение его собственного, исступлённого воображения. Он был так благодарен тогда. Ин Хо спас ему жизнь. «Теперь брат всегда будет со мной», — думал он, и это приносило утешение. Теперь брат всегда будет внутри него. Он провёл ногтем по шраму на животе, мечтая, чтобы тот был острее. Он мог бы вскрыть рану, залезть внутрь и выковырять частичку Ин Хо, с которой теперь навеки связан. Его так и подмывало вцепиться в шрам, разорвать хрупкую кожу и наблюдать, как кровь струится по телу. Раскрыть себя насильно. Но он не мог, потому что не смел. Ин Хо уже сделал это. Он открыл пузырёк. Лёгким движением — и иммунодепрессанты высыпались в раковину. Он повернул кран. Они исчезли в сливном отверстии.
