heavydirtysoul

— Та-а-ак.

Нагорья Паломино, 01:20

Хейдзо скрестил руки на груди и сверлил взглядом рыжую макушку — того самого, кого привёл его коллега из другого конца города. Покрутил в руках жетон полицейского и вернул его хозяину. — Рассказывайте: кто это? Чего натворил? Зачем к нам привезли? — он продолжил скучающим тоном, пока полицейский с неподдельным любопытством разглядывал комнату: облупленные стены, камера под потолком, гора пустых кофейных стаканчиков в мусорке. Каэдехара всё это время молча сидел за столом. Поднялся, ловко вытащил из карманов задержанного документы и, мельком глянув на имя, коротко хмыкнул. Пахло табаком и дождём. Ночь обещала быть длинной. — Видел, как этот балбес наставил ствол на кассиршу в магазине на окраине. Я ему: что ты творишь? — мужчина рассмеялся сквозь фальшивую серьёзность. — А он мне в ответ — ствол в лицо. Ну что, забираете? Вам таких как раз не хватает? — Оставим его на воспитательную беседу, — сказал Казуха мягко, почти вежливо. — Если вы всё рассказали — свободны. Офицер отсалютовал и вышел. В коридоре зазвучали глухие шаги. Тишина. — Я не буду ни с кем разговаривать. Просто посадите уже, — спокойно сказал задержанный. Голос хриплый, глаза усталые, будто неделю не спал. Хейдзо помотал головой и усмехнулся. — Нет уж. Садись. Ты здесь пробудешь ровно столько, сколько нам понадобится, — Он пододвинул блокнот и карандаш, включил диктофон — тот отозвался коротким пик из динамика. Казуха толкнул задержанного в плечо, принудил сесть, защелкнул наручники на крюке стола. Затем протянул раскрытую пачку «Редвудов» сначала коллеге, потом рыжему. — Курите? — сдержанно спросил он. — Предупреждаю: поможете нам — поможем и мы. Содействие уменьшит срок. Рыжий взял сигарету. Зажигалка щёлкнула, пламя дрогнуло. Дым повис между ними серой полосой. Каэдехара подождал, пока тот сделает пару затяжек. Его плечи опали, взгляд стал спокойнее. — Итак. Вас зовут Тарталья, второе имя — Аякс, верно? — Да. — Вам двадцать три, не женаты, прописка... — Хейдзо замялся, не рискуя коверкать топоним. — Арендуете жильё здесь? — Всё так. — Последние три года вы, видимо, получали зарплату со счёта фирмы Фатуи. Работаете на них? — Это творческое объединение. Мы — труппа актёров. — Чем конкретно занимаетесь? — уточнил Хейдзо. — Ставим спектакли, репетируем, выступаем. Всё. — Тарталья пожал плечами и смахнул пепел в пепельницу. — Странно. Как актёр угрожает стволом беззащитной девушке в магазине? — фыркнул Казуха. — Не такой уж и беззащитной, раз я в наручниках по итогу оказался. — На вопрос отвечай, гангстер, — раздражённо вмешался Хейдзо. — Да всё... голова болит, отстаньте, не помню ничего, — отнекался рыжий, запрокинул голову и выдохнул дым в потолок. — Ничего, сейчас и головную боль вылечим, — Хейдзо приподнял бровь и глянул на Казуху. — Да? Каэдехара усмехнулся, приостанавливая запись на диктофоне. Он вынул из кармана рабочий телефон и нашёл в списке контактов того самого "доктора". Пальцы быстро начали строчить сообщение:

@kae-5707

Срочно гони в офис на допрос

01:23 ✓

@kae-5707

Я знаю, что ты не спишь

01:23 ✓

@wri-66799 Ты время видел? Если не говорит, просто в клетку киньте его на пару дней, подумает 01:25 ✓

@kae-5707

Он из Фатуи. У тебя пять минут

01:25 ✓

Блондин подошёл к шкафчику, казалось бы, с документами, но достал оттуда плотную чёрную ткань. Сложил её и завёл перед лицом Тартальи. — Это ещё зачем? — удивился тот. — К доктору поведём тебя. Объект режимный, глазам посторонних не место.

***

Парковка тонула в жёлтом свете фонарей. Воздух пах бензином и мокрым асфальтом. Казуха вышел на КПП. Обычно это самое оживлённое место; сейчас, посреди ночи, даже стажёры не дежурили, и поговорить совсем не с кем. Он закурил, отойдя от территории, облокотился о сетчатый забор и заметил одну машину напротив КПП — чёрную с сине-фиолетовым отливом. Сквозь нетонированное стекло встретился взглядом с водителем. — Вам позвать кого-то? — тихо спросил Казуха. Обычно у ворот дежурили родственники, ждущие людей со смены. Переднее окно опустилось. За рулём сидел слишком молодой парень. — Можно вас? — так же тихо ответил он. Детектив чуть опешил. Ни друзей, ни семьи. Все угрозы «найдём твоих» давно стали пустыми словами. Четвёртый год на службе, смены отделов, спасение заложников, отвоёвывание зданий — всё это закалило. Казуха бросил сигарету, подошёл к машине и поправил надетую задом наперёд кепку. — Наклонитесь поближе, — парень сказал слащаво. Незнакомец резко хватает его за воротник куртки, чтобы притянуть к себе ближе. Металл холодом лёг у виска. Ох, опять, как всегда. Хулиганьё с пушками решили пугать служащих на режимном объекте под камерами. — Слушаю, — голос Каэдехары не дрогнул; пальцы уже легли на кобуру. — Слушай сюда, мистер полицейский, мы с вами нянькаться не будем, — тон стал грубее. — Вернёшь нашего — никто не пострадает. Не вернёшь — я разукрашу твоё личико и взорву вашу шарашкину контору. Он усмехнулся под маской и кивнул на заднее сиденье, где сидели ещё трое в яркой одежде, лица скрыты масками. — Не думаю, что это возможно, ваш друг на допросе, — Каэдехара покачал головой и встретился взглядом с девчонками на заднем. — Ждём через полчаса. Порт, третий склад. И ни души — только ты и он. — Тебе лучше не злить ни его, ни нас, — добавил громила, сидящий на переднем, крутя в руке небольшой пистолет. — Мы тебя и до дома можем проводить, красавчик, — приторно пропел водитель и резко оттолкнул детектива. Казуха ударился спиной о асфальт, вдохнул пыль, поднял глаза — машина уже разворачивалась. Фары вспыхнули, колёса визгнули по мокрому покрытию. Он остался сидеть, глядя вслед уезжающему силуэту. Сигарета догорела рядом, оставив тонкий след дыма, пахнущий дешёвым табаком и грядущими проблемами. Спустя минуту Казуха поднялся, отряхнул плечи и посмотрел на здание. Камеры под козырьком горели красными точками. Он выдохнул, вжал сигарету в бетонную стойку и вернулся внутрь. Вентилятор гудел где-то за стеной. Он прошёл мимо ряда дверей и остановился у допросной. За стеклом — Тарталья, всё в той же позе: нога на ногу, сигарета тлеет в пепельнице, взгляд в никуда. По плечу Казухи прилетел лёгкий хлопок. Затем в дверь вошёл высокий мужчина в длинном пальто, с небрежно закатанными рукавами. От него пахло мокрой шерстью пальто, дождём и терпким вином, будто он только что вышел из бара. Светлая кожа, волосы собраны в низкий хвост. В одной руке маленький кейс, в другой — стаканчик кофе из севен-илевена. — Вижу, не дождались утра, — спокойно сказал он. Голос тихий, с хрипотцой, будто всю жизнь говорит шёпотом. — Что тут у вас? — Фатуи. Говорит, актёр. Ствол направлял на кассира, — отозвался Хейдзо. — Говорит, голова разболелась. — Конечно, — Ризли поставил стаканчик на край стола. — Голова нынче у всех болит. Ризли сел напротив Тартальи и секунду смотрел, не моргая. В комнате стало тише, чем прежде — даже лампа будто гудела слабее. Он не спрашивал, не представился, не кивнул, просто смотрел так, что внутри любого человека начинало шевелиться что-то старое, забытое и виноватое. — Актёр, значит? — спросил он мягко. — Давайте поиграем. Я — хороший следователь. Вы — человек, который хочет, чтобы его отпустили. Тарталья усмехнулся. — А вы кто? — Доктор. Иногда помогаю людям вспоминать. Он открыл кейс. Внутри перчатки, диктофон, сложенная ткань и блеск чего-то металлического под ней. Не набор медика. Скорее — того, кто привык вытягивать правду руками. — Что, будем вместе вспоминать? Казуха молча наблюдал из-за стекла. Доктор не повышал голоса — и от этого становилось только напряжённее. — Вы не понимаете, — выдохнул Тарталья. — Я просто выполнял задание. — Вот и расскажите, от кого. — Доктор подался вперёд. — Я слушаю. Молчание. Часы под потолком отбивали секунды. Тарталья вдруг посмотрел за спину Ризли — в окошко, за которым стоял Казуха. — А он — кто? Доктор не обернулся: — Тот, кто решит, останетесь вы здесь или нет.

***

Ризли поднялся, щёлкнув замками кейса. Ему даже не пришлось ничего делать — Тарталья сам раскололся без излишних телодвижений. — Этого хватит, — бросил он, даже не взглянув на рыжего. Казуха отпер дверь, впуская охрану. Двое увели задержанного. Тот не сопротивлялся — только скользнул холодным взглядом по Каэдехаре. Ризли вышел вслед за ним и молча протянул детективу диктофон. — Спасибо, — он убрал устройство в карман. «Доктор» молча махнул рукой и направился к лестничной клетке, оставляя Казуху одного в полутьме подвального коридора. Он вышел на крыльцо, натянул капюшон. Снаружи дождь уже лил по-настоящему. густой, как расплавленное стекло. Машины сверкали фарами в лужах. Достал телефон, проверил время — без двадцати два. Набрал короткое сообщение:

@kae-5707

Можно внедряться

01:43

Затем убрал его обратно в карман и шагнул туда, где за моросью и сигаретным дымом ждали порт, третий склад и ещё одна плохая идея.

***

Порт, южные доки. 01:55

Море шумело где-то совсем близко — глухо, будто за стеной. Воздух тянул солью и ржавчиной. Вдалеке вспыхнул прожектор — осветил ряды контейнеров и тут же погас. Казуха припарковал служебный седан у третьего склада. Тот самый автомобиль, что видел ночью у КПП, стоял чуть поодаль — тот же фиолетовый отлив, тот же водитель за рулём. Он заглушил мотор, посмотрел в зеркало. Тарталья сидел на заднем, глаза его были спокойны, в них читалось утомление. Казуха и сам хотел бы скорее оказаться дома и провалиться затылком в подушку. — Приехали, — коротко сказал Казуха, выходя из машины. Открыл заднюю дверь, помог рыжему выбраться наружу, снял наручники. Металл щёлкнул, будто слишком громко для этой тишины. Тарталья машинально размял запястья, обернулся на Казуху. — Не из страха, — тихо добавил тот. — Просто делаю, что считаю правильным. Ответом стал короткий смех. Резкое движение — и Казуха оказался на холодном асфальте, затылком к бетону. Воздух вылетел из лёгких. Он попытался подняться, но сразу почувствовал колено между рёбер. Из темноты вышло ещё три человека. Тот же «слащавый» парень впереди: ухмылка под маской, глаза блестят от восторга. — Говорил же, милашка нас не подведёт, — протянул он, разглядывая Казуху сверху вниз. — Привёз в срок. Верный пёсик федералов. Он склонился ниже, пахнуло резким таурином и чем-то тягуче-сладким. — Знаешь, что самое забавное? — он слегка пнул Казуху в бок, потом сильнее. — Ты даже не сопротивляешься. Казуха молчал. Солёный воздух жёг глаза, пальцы сжались в кулак. — Что, гордость прикусил? — ещё удар — теперь по лицу, металлический привкус на губах. Парень выпрямился и заправил за ухо чёлку. Из внутреннего кармана блеснул складной нож. Лезвие коротко щёлкнуло. Он опустился на корточки рядом, прижал Казуху плечом к асфальту. — Чтобы не забывал, — сказал он почти ласково. Он закатал рукав фирменной куртки детектива, оголяя кожу. Холод металла скользнул по ней, оставляя неглубокий надрез. Боль была резкой, но короткой. Кровь тут же смешалась с дождём. Казуха сжал зубы. Он видел, как незнакомец на него смотрел. Ждал хотя бы звука или страха в алых глазах. Но не дождался. Парень закончил, вытер нож о его куртку и ухмыльнулся. Казуха поднял глаза тихо и без злобы. На миг тот отвёл взгляд. Звери не любят, когда на них смотрят как на людей. — Передай своим, что мы не любим, когда нас держат за дураков. Он кивнул Тарталье. Рыжий поднялся, на мгновение задержался взглядом на Казухе — не злым, не виноватым, просто пустым. Потом пошёл прочь вместе с остальными. Фары машины прорезали дождь, заливая всё белым светом. Казуха остался лежать на мокром бетоне, слушая, как звук мотора тает в темноте. Он медленно сел, глянул на плечо. Кровь шла тонкой струйкой, смешиваясь с моросящей водой. Вытянул перед собой руку, хмыкнул: раны сложились в корявенькое «мусор». Казуха выдохнул, провёл ладонью по лицу и хрипло усмехнулся: — Так себе почерк, — пробормотал он себе под нос. Металл кузова был мокрым, как кожа под дождём. Дверь открылась со скрипом, слишком мирным для ночи, где только что пролилась кровь. Казуха опустился в кресло, прикрыл дверь и какое-то время просто сидел. Дышал. В зеркале — собственное лицо, полоска крови на щеке. Левый глаз слегка припух. Он включил зажигание, приборная панель загорелась мягким янтарём. Щёлкнул рацией, но не сказал ни слова. Только слушал, как трещит эфир: чужие голоса, статический шум, обрывки фраз. Несколько минут просидел, смотря в собственные глаза в отражении. Выключил рацию, заменил её шум на бархатный голос радиоведущего. На сиденье рядом — почти пустая пачка «Редвудов» и телефон, залитый каплями.Он вытер экран рукавом, глянул на время и закатил глаза.

***

Нагорья Паломино. 02:32

В медпункте пахло перекисью и старой плиткой. Холодный свет бил в глаза. Казуха сидел на кушетке по пояс раздетый, морща нос от спирта. На плече — красные, ещё сырые буквы. Медсестра молча обработала края и наложила тонкие полоски пластыря, как скрепки на бумаге. — Неровно, — прокомментировал Хейдзо, прислонившись к косяку. — Писарь из него так себе. — Мне так же показалось, — тихо ответил Казуха. Рядом, на металлическом столике, стоял пластиковый стаканчик, выданный торговым автоматом на четвёртом этаже. От дешёвого кофе исходил пар и почти уютный аромат корицы. Ризли заглянул в дверной проём, постоял в тени. Его пальто сменилось на чёрную рубашку и костюмную жилетку. Рукава всё так же закатаны по локоть. Он не вошёл — только взглядом прижал рану, будто проверяя, как держится. — Ты поехал один, — произнёс он ровно, не спрашивая, а констатируя. — Да, — отозвался Каэдехара. — Почему? Казуха пожал плечами. — Потому что надо было отвезти. И не хотел вас лишний раз дёргать. Ризли помолчал. Поправил очки на переносице, зацепился взглядом за стаканчик с кофе. — Добро — не индульгенция. За него всегда платят. — Заплачу, — ответил Казуха. — Уже, — кивнул Ризли на плечо. — Ещё заплатишь, когда они решат, что тебе пора «сделать выбор». Хейдзо тихо фыркнул: — Ладно, философы. Пойду я готовить брифинг для кадетов. И... Тебе бы проспаться, Каэдехара. Казуха опустил взгляд на собственные колени. Кивнул. Потянулся к стаканчику с кофе, сделал глоток — обжёгся и не поморщился. Ризли смотрел ещё секунду, потом ушёл, не сказав «береги себя». В коридоре на мгновение стало тише, чем было до этого. Дождь почти стих. Только редкие капли стучали по крыше, когда Казуха завёл двигатель. Дворники лениво смахивали влагу со стекла, отражая уличные огни и неоновые вывески. Город спал, но не до конца — где-то всё ещё дымили фудтраки, пару баров держали двери приоткрытыми. Он ехал без музыки. Просто слушал, как шины режут мокрый асфальт. В зеркале мелькали фонари, обгоняющие его один за другим. Плечо саднило, рубашка прилипала к коже, но он не трогал пластырь. На перекрёстке загорелся красный, и он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время хочет не кофе, а сна и тишины. Он довольно прикрыл глаза, наконец заприметив рекламный баннер Миррор-парка. Во дворе его дома пахло мокрым деревом и кошачьим кормом — соседка, должно быть, опять подкармливала дворняг. Он припарковался, достал из бардачка старую папку с документами, посмотрел на неё пару секунд и оставил лежать. Поднялся на крыльцо. Замок щёлкнул глухо, как будто сам устал от этих ночей. Внутри — темно, только лампа над кухней моргнула при включении. На подоконнике — чашка с засохшей гущей, на стуле — пиджак, так и не убранный с прошлой недели. Он снял кобуру, бросил её на тумбу, сбросил рубашку прямо на пол. Прошёл в спальню, плюхнулся на кровать. Голова коснулась подушки, и мышцы расслабились впервые за сутки. Он прикрыл глаза, выдыхая. Но рабочий телефон на прикроватной тумбочке всё равно замигал красным светом — уведомление от Хейдзо: @heiz-25894 если надумаешь взять выходной, не забудь допрос в документооборот закинуть, чтобы мы без дела не сидели 02:54 ✓ Казуха фыркнул, не открывая приложение, чтобы не оставлять его прочитанным. Выключил экран, уткнулся лбом в подушку. Всё, нет его. Подождут. Комнату заполнил ровный шум дождя за окном и запах дешёвого кофе, который он так и не допил.