Как и надлежит герою

Leading charges, fighting orks, Dodging bullets, cracking jokes… Because that's what a hero is supposed to do.       Кайафас чувствует, как под его кожей упорно продолжают пытаться расправиться тёплые крылья. Они ищут невидимую прорезь над позвоночником, чтобы сквозь комиссарскую форму рывком вытащить наружу другого Каина.       Того, кого знал весь Империум.       Но не сам Кайафас.       Шипя сквозь стиснутые зубы, Каин опускается на колени в центре своей каюты, ему — им — нужно пространство.       За его спиной на высокий потолок падает линия пронзительного золотого света, зов был слишком сильным. Он пробирался сквозь любые попытки Кайафаса отгородиться от высадки на другую промёрзшую планету, гулом в голове мешал ему оттягивать бумажную возню — болезненным жаром в груди вынудил подняться с места на последнем собрании.       Инквизитор-иерофант Яннис и лорд-генерал Живан сочли это жестом героического нетерпения ворваться в бой.       Пути отхода неумолимо сокращались, как и попытки Каина удерживать героя внутри себя.       — Кишки Императора! — Кайафас резко склоняется вперёд, с тяжёлым хлопком за ним вытягиваются крылья.       Сначала они опадают, подбито с шорохом расползаются по полу — потом, со всей силой поднимаются в взмахе.              Каин не успевает ничего сказать, выбивая всё дыхание из лёгких, его подбрасывает в воздух и так же быстро возвращает на землю.       Ему не нужно оборачиваться, чтобы увидеть «его».       Точнее, второго себя.       Полную свою копию в сияющей почти пылающей едва различимым пламенем комиссарской форме, удерживаемую при нём только тонкими золотыми цепями — они тянулись изнутри его тела, окутывали, стягиваясь петлями.       Потому, что…       Он был коконом для героя — живым образом труса, тянущего не менее живого святого вниз.       Поэтическое наказание для труса — не возвышение, а кара благословением.       — Не терпится, да? — улыбаться Кайафас едва способен.       — Долг, — не двигая губами шепчет святой Каин, его голос наполняет комнату.       — Как я мог забыть, — Кайафасу не удаётся натянуть маску удали обратно, его тело мелко подрагивает.       — Лорд-генерал ждёт нашего ответа, — святой Каин опускается, в пародии на утешение приобнимает Кайафаса за плечи.       — У меня есть выбор?       — Мы хорошо знаем ответ.       — Иногда я жалею, что отказался присоединиться к свите инквизитора, — Кайафас прикрывает глаза, мысленно возвращается к недавнему разговору с Эмберли.       Помогла бы она ему, если бы знала правду?       — Мы не жалеем, — святой Каин начинает растворяться, — Но хотим увидеть её ещё раз.       В уходящем тепле золотого света Кайафас сильнее понимает то, как будет холодно потом:       — Поэтому, ты и пришёл?       Святой Каин ответил слепящей вспышкой света, исчез, оставив после себя наставление:       — Пока не поздно.