Озеро

Не верилось даже, что он будет стоять на полупрогнившем мокром пирсе, который не внушал доверие и так и кричал, что когда они начнут бежать, оба поскользнутся и упадут, и точно сломают себе что-нибудь или нахлебаются воды, но, кажется, Кевина не волновала их возможная смерть. Все же Аарон с готовностью откинул эти мысли, эти зеленые глаза опять смотрели в душу, мягко очерчивая Аарона. Резко он взял его за руку и начал отсчет, Аарон только и успел опомниться, как уже надо было бежать. Кевин озорно ломанулся, таща друга почти за собой, пока тот не ожил, и на удивление тоже набрал скорость, быстро сравнявшись. Край пирса предвещал полупрохладную воду и полное погружение, а также запах болотных волос и как Кевин будет закатывать глаза на его бесконечные жалованья на то, что душ не 24/7. Но Аарон вошёл во вкус, плевать на лагерь и на его проблемы с другими ребятами. Он прыгнул, отдаваясь ощущениям секундного парения. Улыбка исчезла в ту секунду, когда он понял, что его руку отпустили ровно в момент прыжка. Но было уже поздно, Аарон погрузился в леденящую всё тело горную воду, глубоко погружаясь, закрывая глаза, пока злость вскипала в жилах. Пронзительный смех Кевина, кажется, был слышен всему 9-му домику, который находился, к их сожалению, в относительной близости к озеру. Но улыбка сползала с лица каждую секунду после подозрительно долгого нахождения в воде Аарона, а потом и вовсе расширилась в ужасе, когда он увидел, как длинные бледные пальцы стали неистово бить по воде, пока светлая макушка мелькала, пытаясь побольше набрать воздуха в легкие. В ту же секунду, не думая, Кевин рыбкой, не разбрызгивая больше воды, нырнул левее Аарона в воду, разворачиваясь, хватая его и быстро начиная грести к выступу пирса, вода бы не дала грести одной рукой слишком долго, но пирс был достаточно низок, чтобы практически легко посадить тонущего и сразу же сесть рядом. В необычном напряжении Кевин внимательно вглядывался в более худощавый силуэт друга, несколько секунд думая, что сказать, страх ещё оставался, но при виде того, что Аарон дышит и дышит достаточно бодро, его вид стал более виноватым, чем напряжённым. Но чего он точно не ожидал, что те самые красивые, но твердые руки резко схватят его и со всей жестокостью толкнут обратно в воду и ногой с неистовым напором помогут спине погрузиться в воду. Плевать. Он заслужил, не умрет, он же спортсмен. Аарон смотрела с надменно обиженным прищуром, когда Кевин с по-настоящему сбитым дыханием всплыл и отчаянно попытался откашлять воду из лёгких при внезапной подставе. Придя к каким-то выводам у себя в голове, Аарон, посмотрев в глаза Кевину, и без капли сожаления начала бодро размахивать руками по глади воды, разбрызгивая миллион капель в ужасно раздражающе идеальное лицо Кевина, которое попыталось прикрыться рукой, и опять начало кашлять, ну, так могло показаться на первый взгляд. Через пару секунд их ручной битвы с водой стало понятно, что эти ужасающие звуки были смехом. Аарон даже остановилась в оципинении, чтобы разглядеть лицо, которое было обсыпано теперь не только редкими родинками, но и частыми каплями воды, и оно улыбалось во все 32 от уха до уха, глаза прищурены от невозможности убрать оттуда воду. И он часто заморгал от внезапной передышки. Он так и остался сидеть на пирсе по колено в воде с опущенными ладонями, мирно расслабившимися после беспощадной атаки. А в груди растеклось что-то теплое, может быть, это уже был солнечный удар, но это что-то быстро перекрыло раздражение и фантомное подобие обиды. — Ты чего? — Но, как всегда, кажется, Кевина ничего не смущало, а на лице от той самой широкой зубатой улыбки осталась ухмылка и прищуренные глазки. — Ты не прыгнул со мной, — Кевин выгнул бровь так, будто он сказал что-то на латыни, а тот ничего на ней и не знал. Но он не собиралась в этот раз проигрывать и уставилась на Аарона так же, ждя пояснений. — А ты заставил меня поволноваться и устроил мне дождь в июне, спасибо, я обожаю ливни. Аарон со злостью возобновил ливень своему дорогому другу, из-за спокойной интонации и непроницаемой рожи, но тот, оказывается, не планировал наслаждаться одним таким прекрасным явлением и точечно начал брызгаться в ответ, мастерски удерживаясь в это время на воде. В этот раз в Аароне не было злости, непонятное чувство было слишком вязким и тягучим, везде прилипало и ополяло, и там просто не было места леденящей обиды в таком мягком пекле тепла