Время тайн Пандоры

Следующее утро началось с мягкого солнечного света, но Мишель всё равно чувствовала лёгкую тень разочарования. Перед завтраком Хэтти напомнила, что им нужно попасть в колледж ко второй паре, и настроение у Мишель сразу слегка упало. Предстояла химия — важный предмет для будущих учёных, но сегодня не было занятий по астрономии с Имоджен Стаббс, а именно их она всегда ждала с особым нетерпением. Хотя Мишель и скрывала это, в глубине души она искренне любила Имоджен как учителя: за ясные объяснения, мягкий, уверенный голос и ту удивительную способность превращать сухие факты о звёздах в живое чудо. Мишель взяла телефон и зашла в общий чат группы в Телеграме, где переписывались все её одногруппники, включая Имоджен Стаббс. С грустью она увидела сообщение от куратора: астрономии сегодня не будет, и всем необходимо прийти в колледж к 9:20 на начало второй пары. Новость касалась не только Хэтти и Мишель, но и всей их группы, поэтому в чате уже появлялись грустные смайлы и короткие комментарии однокурсников. В этот момент в комнату заглянула Джоан, вытирая руки о кухонное полотенце. — Мишель, завтрак готов. — она мягко улыбнулась, но сразу заметила грустное выражение лица девушки. — Что случилось, милая? Почему такая грустная? Мишель подняла взгляд от телефона, где всё ещё горело сообщение в чате Телеграма. — Просто узнала, что сегодня не будет астрономии… — Не переживай, если Имоджен Стаббс не может провести у вас урок, значит она занята. — Да, теперь понятно. Элли упоминала, что её мама, Имоджен, не просто преподаватель астрономии, а настоящий ученый. Неудивительно, что её иногда нет в колледже, ведь наука требует постоянных исследований и разъездов. Но так как она — уважаемый человек в научном сообществе, то ей позволили выбрать оптимальный график, чтобы можно было преподавать астрономию и заниматься научной работой. — А теперь идём есть, сегодня на завтрак блинчики с клубничным вареньем. — Вот это да. Спасибо вам большое, а то моя тётка Изабелла только и делала, что давала мне на завтрак холодную яичницу. — Теперь у тебя будет большое разнообразие в еде. Идём, а то всё остынет. Хэтти наверное тебя уже заждалась на кухне. После короткого разговора Джоан и Мишель спустились вниз, направляясь на кухню. Большая кухня в доме семьи Морахан оформлена в роскошном сказочном стиле. В центре стоит круглый резной стол, вокруг которого расставлено много элегантных стульев с жёлтой обивкой, чтобы за ним могла собраться вся семья и гости. Интерьер выдержан в тёплых светлых тонах — жёлтых, кремовых и золотистых. Крупная мебель украшена декоративной резьбой и барельефами, фасады шкафов покрыты узорами, напоминающими роспись по дереву. П-образный кухонный гарнитур занимает три стены и включает множество просторных шкафов, полок и ящиков. На одной стороне расположен умывальник, на другой — плита с духовкой, над которой установлены вытяжка и полки с посудой. Столешницы уставлены кувшинами, баночками и чашками в том же стиле. Большие окна от пола до потолка обрамлены яркими жёлтыми шторами, за ними видна зелёная растительность. Вдоль верхней части мебели размещены горшки с растениями и свисающие лианы. На отдельной резной тумбе у стены стоит большая фруктовая ваза, наполненная яблоками, апельсинами, лимонами и грушами, создавая яркий акцент. В центре потолка висит крупная изысканная люстра, а сам потолок украшен рельефными орнаментами. Пол выложен плавными полосами пастельных жёлтых, кремовых, светло-розовых и светло-зелёных оттенков, придающих пространству ещё более волшебный вид. Хэтти и её отец Ричард в это время заканчивали сервировать стол. Они аккуратно поставили в центр большую фарфоровую чашу, из которой поднимался лёгкий пар — внутри лежали румяные тёплые блинчики, сложенные ровными стопками. Рядом Хэтти расставила несколько маленьких хрустальных чашечек с изящным орнаментом в виде объёмных кристаллов: в них густо блестело ароматное клубничное варенье, переливаясь на свету глубокими рубиновыми оттенками. Ричард добавил на стол кружки с горячим чаем, из которых поднимался тонкий парок, наполняя кухню мягким травяным ароматом. Всё выглядело так празднично и уютно, что даже обычный завтрак казался настоящим домашним торжеством. Мишель и Джоан заняли свои места за столом, и вскоре все спокойно принялись за завтрак. Тёплые блинчики таяли во рту, а сладкое клубничное варенье наполняло комнату нежным ароматом лета. Хэтти весело переливала чай из заварника по кружкам, а Ричард пододвинул к дочери тарелку с новыми блинчиками, чтобы всем хватило. Разговоры текли неторопливо, перемежаясь лёгким смехом и звоном посуды. Джоан рассказывала о планах на день, Хэтти делилась забавными новостями из колледжа, а Ричард время от времени вставлял короткие комментарии, создавая ощущение полного уюта и семейного тепла. Мишель слушала их и постепенно чувствовала, как утреннее разочарование от отмены астрономии растворяется в этой гармоничной атмосфере, уступая место тихой радости от простого домашнего завтрака. Внезапно Мишель отложила вилку, чуть нахмурившись, и провела пальцем по краю кружки. — Знаете… — она на секунду замолчала, собираясь с мыслями. — Сегодня у нас химия. Не просто лекция, а практика. Будем работать с реактивами. Хэтти оторвала взгляд от тарелки и наклонилась вперёд. — Ты же любишь химию, — мягко напомнила она. — Почему такое лицо? — Люблю, но… — Мишель глубоко вздохнула. — Всё-таки это опасные вещества. Я понимаю, что всё в лаборатории под контролем, но каждый раз боюсь что-то сделать не так: перепутать колбы, пролить что-нибудь. Джоан подалась чуть ближе и ободряюще коснулась её руки. — В колледже есть строгие правила безопасности. Преподаватели следят, чтобы ничего не случилось. И у вас, наверняка, выдадут перчатки, очки, халаты? — Конечно, — Мишель кивнула. — Но от этого мысль о химреактивах менее тревожной не становится. Просто… я иногда слишком сильно переживаю. Ричард, наливая себе чай, усмехнулся добродушно. — Переживать — нормально. Но страх дисциплинирует. Будешь внимательнее, и всё пройдёт идеально. Хэтти улыбнулась подруге, пододвигая к ней блюдо с блинчиками. — Я сяду с тобой за одну установку. Если что — вместе проверим каждую мелочь. Мишель почувствовала, как напряжение слегка спадает. — Спасибо. Когда ты рядом, действительно спокойнее. Джоан поставила перед Мишель маленькую чашечку с вареньем, в котором рубиновыми искрами играло утреннее солнце. — Вот, съешь ещё блинчик. Сладкое помогает отвлечься. Мишель невольно улыбнулась и отломила кусочек, чувствуя, как аромат клубники прогоняет тревожные мысли. За окном листья шуршали в лёгком ветре, а в кухне звучали тихие голоса и звон посуды — уютный ритм домашнего утра, который постепенно возвращал уверенность, что день пройдёт спокойно и даже интереснее, чем кажется. После завтрака Мишель и Хэтти отправились в комнаты, чтобы переодеться. Мишель надела белую кофту с небольшими, едва заметными дырочками. Воротник немного открывал шею, и по контуру были мелкие кружева. На рукавах были манжеты, также отделанные кружевами. Сверху, на левой стороне кофты, ближе к воротнику, был прикреплен маленький тёмно-синий бантик с декоративным золотым колокольчиком внизу. На ней были чёрные брюки, расклешённые книзу, что не сковывало движения. Образ завершали чёрные лакированные ботинки на шнуровке и платформе. Мишель заплела свои длинные серебристо-платиновые волосы в тугую косу, чтобы было удобнее работать на практическом занятии по химии. Хэтти надела светло-голубую кофту из мягкого хлопка с аккуратным округлым вырезом, по краю которого шла тонкая полоска белого кружева. Длинные рукава заканчивались узкими манжетами с маленькими перламутровыми пуговицами. Кофта мягко облегала плечи и смотрелась особенно свежо в сочетании с классическими тёмно-серыми брюками со стрелками, которые не сковывали движений. На ногах — чёрные кожаные лоферы на невысоком каблуке. Золотисто-рыжие волосы Хэтти собрала в аккуратный низкий хвост, оставив несколько лёгких завитков у висков, чтобы причёска выглядела естественно и не мешала на занятиях по химии. Мишель вышла из комнаты следом за своей подругой и увидела Джоан Морахан, которая стояла перед зеркалом и наводила марафет перед тем, как пойти на работу. Она стоит у зеркала и аккуратно наносит лёгкий макияж: выравнивает тон кожи, слегка подкрашивает глаза тушью и мягкими коричневыми тенями, добавляет лёгкий розоватый блеск на губы. На ней светлая хлопковая футболка с v-образным вырезом и свободная светло-зелёная куртка из лёгкой ткани с мягкими складками, а также женщина надела джинсы, слегка украшенные белым бисером. Джоан повернулась и, увидев Мишель, улыбнулась ей. — Вы отлично выглядите, — сказала Мишель, глядя на женщину и оглядывая её сверху вниз. На что Джоан с улыбкой ответила: — Спасибо, Мишель. Ты тоже отлично выглядишь. Хэтти подошла к ним. — Мамочка, желаю тебе удачного рабочего дня. Передай то же самое от меня папе. Мишель, пойдём, а то опоздаем на автобус. Мишель улыбнулась в ответ: — Да, ты права, Хэтти, идём. Желаю вам хорошего рабочего дня, миссис Морахан. Хэтти уже взялась за дверную ручку, когда вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу. — Ой, я рюкзачок забыла! — воскликнула она и быстро метнулась обратно в свою комнату. Мишель улыбнулась и обменялась с Джоан понимающим взглядом. Минуту спустя Хэтти снова появилась в прихожей с тёмно-синим рюкзаком за плечами. — Всё, теперь готова, — сказала она, слегка запыхавшись. Девушки надели лёгкие куртки, вышли в общий подъезд и за собой аккуратно прикрыли квартиру. В подъезде стоял свежий утренний запах — чисто вымытые лестничные пролёты слегка пахли лимонным средством, а из соседних дверей доносился аромат свежесваренного кофе. Они спустились по лестнице, их шаги мягко отдавались эхом, и вышли через стеклянную дверь на улицу. Солнечные лучи мягко скользили по фасаду дома, лёгкий ветерок приносил запах свежей выпечки из ближайшей пекарни. Мишель шла рядом с подругой по ровной плиточной дорожке, чувствуя, как прохладное утро постепенно наполняется теплом. На автобусной остановке их уже ждала Элли Стаббс-Нанн. Она радостно помахала рукой. — Привет, девчонки! — поздоровалась Элли, поправляя ремешок своего ярко-бордового рюкзака. — Мамы сегодня в колледже не будет. Она работает в центре экзопланетологии Пандоры. Сегодня как раз пятница, один из её рабочих дней там. Мишель заинтересованно подняла брови. — Центр экзопланетологии Пандоры? Звучит впечатляюще. А чем они там занимаются? Элли улыбнулась и ответила, слегка понизив голос, будто делилась чем-то особенным: — В этом центре изучают исключительно водную флору и фауну Пандоры. Он тесно связан с базой и научно-исследовательской организацией CORA. Там учёные исследуют быт, обычаи и традиции клана Меткайина, а ещё подводную флору и фауну океанов. Благодаря современным технологиям образцы из океанов Пандоры доставляют на Землю очень быстро, поэтому маме и её коллегам не нужно лететь на саму планету. Хэтти восхищённо протянула: — Ничего себе! Это же невероятно. Мишель почувствовала лёгкий трепет — её любовь к звёздам и далеким мирам снова ожила, и она с интересом вслушивалась в каждое слово Элли, пока они ждали прибытия автобуса. Элли посмотрела на подруг с тёплой улыбкой и добавила: — Мама вернётся в колледж к обеду. Её график в центре специально составлен так, чтобы она могла совмещать работу учёного с преподаванием и не разрываться между наукой и колледжем. Через несколько минут подъехал автобус, мягко шурша тормозами. Девушки зашли внутрь, нашли свободные места у окна и устроились рядом. Утренний город скользил за стеклом: аккуратные ряды домов, клумбы с осенними цветами, редкие прохожие, спешащие по своим делам. В салоне тихо гудел двигатель, и лёгкий шум колес создавал успокаивающий фон. Мишель наблюдала, как солнечные блики играют на стекле, а Хэтти и Элли молча смотрели в окно, каждый погружённый в свои мысли. Автобус уверенно вёл их к колледжу, и вскоре знакомые корпуса с аккуратными газонами и высокими стеклянными дверями появились впереди. Девушки вышли на своей остановке и, перейдя через широкую дорожку, направились к главному входу, чувствуя лёгкий прохладный ветерок и предвкушение нового учебного дня. Девушки вошли в холл колледжа, где сияние мягких ламп делало пространство почти нереальным. Стены светились серебристо-голубыми переливами, а потолок изогнутыми дугами уходил вверх, создавая ощущение лёгкости и невесомости. Они прошли в раздевалку, оставили вещи, надели светлые лабораторные халаты и отправились в аудиторию по химии. Помещение оказалось просторным и оформленным в футуристическом стиле: нежно-розовые панели стен мягко светились, а изогнутый потолок с плавными белыми подсветками создавал ощущение, будто они попали внутрь сияющей раковины. Столы для экспериментов стояли полукругом, между ними мерцали встроенные индикаторы и прозрачные экраны с формулами. У доски стояла их преподавательница — доктор Эвелин Харпер, высокая женщина с короткой стрижкой цвета тёмного мёда. Её серые глаза внимательно оглядели класс. — Доброе утро. Сегодня мы разберём основы работы с реактивами повышенной летучести, а затем проведём практическую часть. Напоминаю: абсолютная осторожность, никаких резких движений. Ученики расселись, и началась теоретическая часть. Доктор Харпер объясняла свойства реактивов, выводила формулы на прозрачном экране, который светился белым неоновым светом. Девушки внимательно слушали, делая пометки в планшетах. Когда настало время практики, аудитория наполнилась лёгким звоном инструментов и тихими переговорами. Мишель вместе с Хэтти и Элли заняли свой стол. Они аккуратно готовили колбы и пипетки, следуя инструкции. Но спокойствие длилось недолго. К их столу подошли трое из параллельной группы — Райан Флетчер, Коннор Блейк и Зои Митчелл. Райан скривил губы в ухмылке. — Смотри-ка, принцесса боится колбы уронить. Коннор фыркнул. — Не удивлюсь, если она сейчас всё разольёт. Зои усмехнулась и добавила: — Может, ей стоит сидеть с плюшевым медведем, а не с реактивами? Мишель почувствовала, как щеки вспыхнули, но старалась сосредоточиться на растворе. Хэтти резко повернулась. — Прекратите. Ей и так непросто. Элли шагнула ближе, глаза сверкнули. — Ещё хоть слово — и я всё расскажу маме, когда она вернётся из центра экзопланетологии. При упоминании Имоджен Стаббс троица тут же притихла. Райан кашлянул и отступил, Коннор опустил взгляд, а Зои резко отвернулась, будто нашла что-то интересное на противоположной стене. Доктор Харпер бросила на них строгий взгляд. — Возвращайтесь к своим местам. И чтобы больше никаких глупостей. Райан, Коннор и Зои молча отошли, а Мишель смогла наконец спокойно завершить опыт: реактивы соединились в мягко мерцающий раствор, который красиво засветился розовым под белыми лампами потолка. Имоджен Стаббс появлялась в центре экзопланетологии Пандоры дважды в неделю — по пятницам и субботам. Остальное время она проводила в колледже, занимаясь преподаванием и административными делами, и коллеги уважали её график, понимая, что без неё проект не обойдётся. Здание центра, построенное в старинном университетском парке, сочетало стекло и светлый камень. Высокий купол большого зала опирался на лёгкие металлические фермы, а сквозь огромные окна струился мягкий дневной свет. По периметру располагались ряды изогнутых экранов с потоковыми данными с орбитальной станции Пандоры: мерцающие карты океанов, снимки биолюминесцентных лесов, спектры атмосферных проб. В центре сиял голографический проектор, создающий трёхмерные модели континентов. Имоджен вошла в зал и сняла пальто. — Доброе утро, — сказала она, оглядывая команду. — Что у нас нового? — Пришёл свежий пакет данных, — ответил биохимик доктор Томас Лэнг, касаясь панели. — Спектрометры зафиксировали редкий газ, смесь метана и аммиака. — Отлично. Сверим с атмосферными моделями Альфа Центавры, — кивнула Имоджен. — Я подготовлю сравнительный анализ, — добавила инженер-астрофизик доктор Мария Кавана. — И я проверю влияние газа на местную биоту, — заметила микробиолог доктор Эвелин Чжан, листая записи на планшете. После короткого совещания группа прошла в лабораторный блок через широкий коридор, где стены украшали мягко светящиеся панели с изображениями Пандоры. Лаборатория напоминала сердце космического корабля: климатические камеры, роботизированные манипуляторы, герметичные боксы. На специальных столах стояли контейнеры с почвой, кристаллами и фрагментами растений, доставленными новым межзвёздным транспортом всего за несколько месяцев. — Давление внутри контейнера стабильное, — сообщил геохимик доктор Рафаэль Морено, проверяя показания. — Температура идеально соответствует условиям Пандоры. — Прекрасно, — сказала Имоджен и надела тонкие перчатки. Голографический сканер ожил, высветив молекулярную структуру образца. — Посмотрите, клетки почти не меняют форму при изменении гравитации. Это объясняет устойчивость флоры к экстремальным условиям. Доктор Лэнг наклонился к проекции. — Если подтвердим, это перевернёт наши представления о биологии экзопланет. Имоджен улыбнулась, наблюдая, как данные фиксируются в базе. Каждое такое утро делало её частью далёкого мира, хотя физически она оставалась на Земле, совмещая научное руководство с обязанностями в колледже и поддержкой мужа Тревора Нанна. Имоджен проверила показания голографического планшета и жестом пригласила коллег к следующему этапу. Рабочая зона лаборатории засияла мягким бирюзовым светом: потолочные панели изменили режим освещения, чтобы улучшить видимость мельчайших структур. На центральном столе лежали капсулы с образцами — фрагменты мха и водорослей, доставленных с прибрежных рифов Пандоры. Каждая капсула была герметична, снабжена датчиками давления и температуры. — Начнём с микросреза номер четыре, — сказала Имоджен, надевая прозрачный защитный экран. — Наша задача сегодня — оценить регенеративные свойства клеток при воздействии земной атмосферы. Биолог доктор Ли аккуратно поместил образец в стерильную камеру. Роботизированный манипулятор мягко удерживал тончайший срез ткани, пока автоматический микротом делал сверхтонкие слои для микроскопии. На голографическом дисплее вспыхнули синие и фиолетовые контуры клеточных стенок. — Потрясающе, — тихо произнесла Имоджен. — Видите, как быстро они восстанавливают структуру после разреза. Доктор Морено ввёл в камеру каплю питательного раствора, имитирующего океаническую воду Пандоры. Через несколько секунд клетки начали светиться мягким зелёным сиянием — признак активной регенерации. — Это значит, что флора способна к мгновенной адаптации, — уточнила Имоджен. — Если подтвердится, мы сможем объяснить устойчивость подводных экосистем. Коллеги записывали данные, сверяли показания датчиков влажности и кислородного баланса. В соседнем отсеке другая команда анализировала кристаллы почвы, проверяя их реакцию на земное давление. Роботы аккуратно измельчали частицы, а голограммы выводили спектр минералов в реальном времени. Часы лаборатории отсчитали полдень. Имоджен сняла перчатки, занесла последние результаты в электронную базу данных и отключила режим стерильности. — Отличная работа, — сказала она команде. — Я должна вернуться в колледж к занятиям. Продолжайте фиксацию данных, я просмотрю их вечером. Коллеги пожелали ей удачи. Имоджен вышла в коридор центра экзопланетологии, где стены мерцали световыми полосами, и направилась к транспортному лифту. За стеклянной дверью ждал служебный электромобиль, который быстро доставил её в центр города. Через полчаса она уже входила в здание колледжа, готовая снова стать любимым преподавателем астрономии для своих студентов. В раздевалке колледжа, где мягкий свет отражался от хромированных шкафчиков, Элли заметила знакомый силуэт. — Мама! — девушка улыбнулась, бросаясь к Имоджен. Она крепко обняла её за талию, почувствовав лёгкий аромат полевых трав от материнских волос. — Ты уже вернулась? Как прошла работа? Имоджен, снявшая с себя пальто, обняла двадцатилетнюю дочь в ответ и чуть отстранилась, чтобы заглянуть в её лицо. — Прекрасно, милая. Но ты выглядишь задумчивой. Что случилось? Элли опустила взгляд и тихо рассказала о том, как во время практического занятия по химии несколько студентов из её группы издевались над Мишель прямо на глазах у всех. Она подробно описала, как вместе с Хэтти пыталась остановить обидчиков. Имоджен почувствовала, как в груди поднимается горячая волна гнева. — Ты правильно сделала, что всё рассказала, — твёрдо произнесла она и сжала ладонь дочери. — Таких вещей я не оставлю без внимания. — Мам, я просто не могла молчать, — шепнула Элли. — Ты поступила смело, — Имоджен кивнула. — А теперь позаботься о Мишель и Хэтти. Я поговорю с теми, кто должен держать дисциплину. Имоджен направилась по коридору в соседнее крыло, где располагалась аудитория её давней подруги и коллеги — Хелены Бонем Картер, куратора параллельной группы. Хелена встретила её в своём кабинете, стены которого светились мягким салатовым оттенком, отражая изогнутые линии потолочных подсветок, как в футуристическом космолаборатории. Женщина сразу привлекала внимание строгой, но элегантной внешностью. Её густые тёмно-коричневые вьющиеся волосы были собраны в свободный пучок, из которого намеренно выбивались несколько прядей, придавая образу лёгкую творческую небрежность. На ней был длинный приталенный тёмно-синий жакет с тонкой золотистой окантовкой, подчёркивающий фигуру, и светлое льняное платье с изысканной фактурой, едва видневшееся под верхней одеждой. Тонкая кружевная отделка по вырезу добавляла утончённости, а строгий крой делал её вид деловым и уверенным. Имоджен без лишних прелюдий изложила ситуацию. — Хелена, во время пары по химии трое твоих студентов оскорбляли мою студентку, Мишель. Элли рассказала мне всё. Это недопустимо. Хелена вскинула брови, в её взгляде мелькнула сталь. — Что? — голос зазвенел от возмущения. — В моей группе? — Да. Я не позволю, чтобы это осталось без последствий. Хелена резко встала, отодвигая кресло. — Имоджен, можешь не сомневаться. Я разберусь немедленно. Таких выходок я не потерплю. Имоджен кивнула, чувствуя уверенность в подруге. — Спасибо, Хелена. Знаю, ты не подведёшь. — Не подведу, — решительно ответила Хелена. — Эти ребята узнают, что значит дисциплина. Две женщины обменялись понимающим взглядом. Имоджен знала: теперь обидчики Мишель быстро поймут, что их поведение им даром не пройдёт. Хелена Бонем Картер вошла в аудиторию «Экологического анализа внеземных экосистем» без стука. Салатовые стены коридора за её спиной мягко светились, но в зале тут же воцарилась тишина — даже голографические панели с изображениями инопланетных ландшафтов будто погасили свои цвета. — Райан Флетчер, Коннор Блейк, Зои Митчелл. Встаньте. Три студента поднялись с явной неохотой. Преподаватель курса, доктор Лидия Харгрейв, удивлённо вскинула брови, но, встретившись со взглядом Хелены, лишь слегка кивнула, позволяя ей говорить. — Мне сообщили, — голос Хелены был чётким и холодным, — что во время вашей прошлой пары вы позволили себе издевательства над Мишель. Райан попытался усмехнуться. — Мы просто пошутили… — Тишина, — резко оборвала Хелена. — Это не шутка. Это буллинг. Она подошла ближе, строгий тёмно-синий жакет мягко шелестел при каждом шаге. — Вы унизили человека и показали, что вам чужды дисциплина и уважение. С таким отношением вы никогда не окажетесь в экспедиции на Пандору, — её взгляд стал особенно тяжёлым. — Там нужны ответственные и надёжные учёные, а не те, кто тратит время на глупые издёвки. Коннор отвёл глаза, Зои нервно сжала руки. — С этого момента вы получаете официальное дисциплинарное предупреждение. Кураторы уведомлены, родители и опекуны будут проинформированы сегодня. Повтор подобного — и вопрос вашего дальнейшего обучения станет предметом серьёзного рассмотрения. Зои едва слышно пробормотала: — Мы больше так не будем. — Этого мало, — жёстко ответила Хелена. — Вы извинитесь перед Мишель и перед доктором Харпер. И сделаете это искренне, без ухмылок. Она обвела взглядом всю аудиторию. — Пусть это будет уроком для всех. Аудитория замерла. Даже приборы для анализа внеземных образцов казались громкими в этой напряжённой тишине. Когда звонок возвестил обеденный перерыв на полтора часа, Мишель, Хэтти, Элли и несколько их друзей направились в просторную столовую кампуса. Они вошли в светлый зал с высокими потолками, где царила лёгкая теплая атмосфера благодаря мягкому золотистому сиянию огромных парящих световых колец под потолком. Ряды длинных столов из светлого дерева с элегантными серыми стульями тянулись параллельно друг другу, на каждом столе аккуратно стояли белоснежные тарелки, столовые приборы и небольшие золотистые вазы с живыми цветами. Сквозь панорамные окна от пола до потолка лился мягкий дневной свет, а за стеклом едва угадывались очертания городских зданий в лёгкой дымке. Пол, выполненный из светлого дерева, гармонировал с общим скандинавско-минималистичным стилем, создавая ощущение простора и уюта. Столовая была разделена на четыре зоны. Первая — обеденная, где студенты уже рассаживались за длинные столы, обсуждая лекции и последние новости. Вторая зона предназначалась для основных блюд и выглядела как современный салат-бар: длинная витрина с прозрачными изогнутыми стеклянными перегородками мягко светилась бирюзовой подсветкой, подчёркивая чистоту и свежесть. На чёрной глянцевой поверхности в два ряда были расставлены блюда с яркими, свежими продуктами: зелёные соцветия брокколи, ломтики сладкой дыни, кубики мягкого сыра, сочная тёртая морковь, дольки сливочного авокадо, салат из куриной грудки, разноцветные кусочки болгарского перца, свёкла глубокого бордового оттенка, фасоль, кукуруза, маринованные груши и яблоки. Выше размещались контейнеры с листовой зеленью — латук, шпинат, руккола — и маринованными овощами: золотистым перцем, белоснежной цветной капустой, хрустящей зелёной фасолью. Рядом находилась третья зона — зона десертов — плавно изогнутая белая барная стойка с неоновым оранжевым кантом, излучающим тёплый свет. На ней выстроились аккуратные ряды свежей выпечки и сладостей: стопки золотистых блинов, нежные масляные кексы, порционные пироги с фруктовой начинкой, румяные булочки и особенно привлекательные желейные десерты, сверкающие в мягком свете. Четвёртая зона отводилась напиткам: высокий холодильник с прозрачной дверцей манил разнообразием. На верхней полке красовались ярко-оранжевая Fanta, зелёный Sprite, классическая и вишнёвая Coca-Cola, банки кокосового молока YOU с нежно-голубыми и кремовыми этикетками. Ниже располагались экзотические газированные напитки со вкусами личи, ананаса, винограда, авокадо и апельсина — их банки переливались розовыми, фиолетовыми и жёлтыми оттенками. Ещё ниже стояли энергичные Monster всех возможных вкусов — от фиолетовых до бронзовых, а под ними — яркие банки чая Arizona с рисунками сакуры, персика, цитрусов и арбуза. На самой нижней полке мерцали стеклянные бутылки Verve с прозрачным, янтарным и рубиново-красным содержимым. Вся столовая дышала аккуратностью и современным уютом, словно созданная для того, чтобы студенты могли расслабиться, обменяться новостями и восстановить силы после насыщенных занятий. Мишель, Хэтти и Элли медленно прошли вдоль сияющей витрины с основными блюдами, выбирая себе обед. Они взяли порции тёплого овощного рагу с нежной куриной грудкой и хрустящим салатом, добавили свежих зелёных листьев и кусочки ароматного хлеба с травами. Рядом на подогреваемой секции аппетитно румянились золотистые куриные наггетсы. Мишель с улыбкой добавила к своей тарелке несколько хрустящих наггетсов, вдыхая их тёплый пряный аромат. После основного выбора девушки перешли в зону десертов, где сладости выглядели как настоящие произведения искусства. Первым на витрине стоял десерт в высоком прозрачном бокале на изящной ножке: на дне ярко-оранжевый слой фруктового соуса с апельсиновыми нотами, выше — густое мягкое мороженое, а сверху аккуратный завиток белоснежного крема, щедро политый оранжевым сиропом, который медленно стекал по краям, переливаясь в свете ламп. Этот воздушный десерт напоминал мангово-апельсиновое мороженое и источал свежий цитрусовый аромат. Рядом красовались стеклянные креманки с другим видом сладости — изысканным желейным десертом на основе мягкого фруктового желе и нежного сливочного мусса. Внизу лежал светлый мусс с четкой ребристой кромкой, над ним мерцал тёмный шоколадный соус. Верх украшал шарик ванильного мусса, слегка усыпанный полосками белого шоколада. Ярко-красные ягоды малины и половинки пекановых орехов придавали контраст, а листики свежей мяты завершали картину. Мишель остановилась перед этим желейным шедевром и выбрала именно его, наслаждаясь тонким ароматом шоколада и свежей малины. Хэтти и Элли, обмениваясь улыбками, взяли по бокалу цитрусового мороженого с апельсиновым соусом — его яркий цвет и прохладная текстура казались идеальными после насыщенного учебного утра. В холодильнике с напитками тоже царило изобилие, и каждая выбрала своё: Мишель взяла холодную кока-колу, Элли — освежающий Sprite, а Хэтти — ярко-оранжевую Fanta. Девушки направились в обеденную зону, где мягкий свет золотистых подвесных колец заливал просторный зал, и сели за светлый деревянный стол у панорамного окна, наслаждаясь тёплой атмосферой и долгожданным перерывом. — Ну что, девчонки, пойдёмте есть? — с улыбкой спросила Элли. — Да, — ответила Мишель. — Как раз остался один свободный столик с тремя стульями, — Хэтти указала на столик в среднем ряду справа. Троица направилась к свободному столику, но тут Элли заметила своих одногруппников, тех самых, что накануне дразнили Мишель во время объединённой пары по химии. Элли, уже заметив знакомые лица за дальним столом, чуть нахмурилась и сжала губы. — Вот ведь… — тихо выдохнула она и медленно покачала головой. — Элли, всё в порядке? — настороженно спросила Хэтти, глядя на подругу. — Да, — после короткой паузы ответила Элли, выпрямившись. — Просто увидела тех, кто вчера вел себя как дети. Но мы не позволим им портить нам обед. — Абсолютно, — поддержала Мишель, чувствуя, как внутри теплеет от слов Элли. — Пойдём, у нас свой столик. — Верно, — Хэтти кивнула и улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Пусть сидят и дальше в своём мире. Элли глубоко вздохнула, будто сбрасывая напряжение. — Всё равно, — сказала она уже твёрже, — я не собираюсь позволять им влиять на нас. Мы пришли сюда отдохнуть и поесть, вот и всё. Подруги дружно двинулись к свободному столику в среднем ряду. Мягкий золотистый свет колец под потолком обволакивал их, будто создавая невидимую защиту. Элли, лучшая ученица своей группы и любимая ученица Хелены Бонем Картер, знала, что здесь, в этом колледже, каждый их шаг определяет будущее: полёт на Пандору или отказ в контракте. Но сейчас для неё важнее было другое — поддержка подруг и сохранение спокойствия. В преподавательской зоне тоже стояли такие же светлые деревянные столы, а стулья были обиты мягкой серо-голубой тканью, приятно пружинили под спиной и казались удивительно удобными после долгих занятий. Элли устроилась поудобнее, чувствуя, как мягкое сиденье слегка обнимает её. Она подняла взгляд и снова заметила маму за полупрозрачной перегородкой. Имоджен, сидевшая среди коллег за таким же уютным столом, именно в этот момент подняла голову и сразу встретилась с дочерью глазами. Женщина тепло улыбнулась, чуть приподняла руку в приветствии. Элли, не сдержав радостной улыбки, махнула в ответ, а Мишель и Хэтти, перехватив взгляд подруги, понимающе улыбнулись, наслаждаясь мягкой атмосферой столовой, где всё — от приглушённого света до удобных кресел — располагало к спокойствию и чувству близости. Внезапно Мишель встала с кресла. — У тебя всё в порядке? — встревоженно спросила Элли. — Да-да, я просто вспомнила, что хотела взять себе бутерброд с маслом и красной рыбой, — ответила Мишель. — Я сейчас вернусь. Хэтти и Элли переглянулись и тоже решили взять себе бутерброды с красной рыбой. Девушки направились в первую зону столовой. Пока Мишель выбирала бутерброд, Зои Митчелл, сидевшая со своей компанией через пару столиков, тихо поднялась и, озираясь по сторонам, подошла к оставленному десерту. Она, усмехнувшись, незаметно посыпала верхнюю часть ванильного мусса мелко дроблёными орехами, которые принесла с собой «для шутки», даже не подозревая о последствиях. Затем Зои скользнула обратно к своему месту, делая вид, что ничего не произошло. Мишель с подругами вернулась на своё место, совершенно не обратив внимание на то, что её десерт посыпан орехами, на которые у неё аллергия с детства. Мишель только подняла ложку с десертом, как её лицо внезапно изменилось — губы начали отекать, дыхание стало прерывистым. — Девочки… что-то не так… — выдохнула она, роняя ложку. — Мишель! — вскрикнула Хэтти, подхватывая подругу за плечи. — Дыши, пожалуйста! Элли мгновенно вскочила. — Я за мамой! — сказала она и почти бегом рванула к прозрачной перегородке, отделяющей учительскую зону. За прозрачной стеной в мягко освещённой зоне для преподавателей сидели Имоджен Стаббс и Хелена Бонем Картер. Элли со всех сил постучала по стеклу. — Мам! Мисс Бонем Картер! Срочно сюда! Имоджен обернулась первой, мгновенно поднялась из-за стола и бросилась к двери. Хелена шагнула следом. — Что случилось? — спросила Хелена уже на ходу. — Мишель плохо, аллергия! — выкрикнула Элли, открывая дверь, чтобы пропустить женщин. Обе преподавательницы быстро пересекли зал. Имоджен склонилась над Мишель, которая едва держалась в сознании. — Милая, спокойно, мы с тобой, — сказала Имоджен, поддерживая голову девушки. — Элли, звони в медслужбу! Хелена достала из сумки автоинъектор. — Держите её ровно, — коротко распорядилась она и ввела укол. — Сейчас станет легче. Хэтти держала подругу за руку, пытаясь сдержать слёзы. — Всё будет хорошо, — уверенно сказала Хелена, оставаясь рядом до приезда медиков. Элли быстро достала телефон и включила громкую связь, чтобы руки оставались свободными. — Скорая помощь. — Здравствуйте, это Элли Стаббс-Нанн, — чётко произнесла она. — Моей подруге Мишель стало плохо после десерта, сильная аллергия, она теряет сознание. Мы в Научном колледже подготовки к экспедициям на Пандору, улица Пятая Набережная, дом двенадцать. Срочно пришлите бригаду! — Бригада уже выехала, — ответил диспетчер. — Оставайтесь на линии и контролируйте дыхание пострадавшей. — Дышит неровно, но мой куратор Хелена Бонем Картер уже ввела адреналин, — отчётливо добавила Элли. — Ждём. Имоджен, продолжая поддерживать Мишель, другой рукой набрала номер мужа. — Тревор, это я, — произнесла она, стараясь держать голос ровным. — Мы с Мишель едем в больницу на скорой. У неё тяжёлая аллергическая реакция. Я буду с ней до вечера, может, и дольше. — Что? — в трубке раздался ошарашенный голос Тревора Нанна. — Господи… Она будет в порядке? — Да, — уверенно ответила Имоджен Стаббс, хотя сердце колотилось. — Хелена оказала первую помощь, скорая уже в пути. Я напишу, как только будем в клинике. — Береги её. И себя, — сказал Тревор после короткой паузы. — Конечно. До связи. — Имоджен отключила звонок и снова сосредоточилась на девушке, поглаживая её по плечу. Элли стояла рядом, держа телефон с открытой линией для диспетчера, и ловила каждый взгляд медсестры, чтобы убедиться, что помощь уже близко. Мишель слабо зашевелилась, потом её веки дрогнули и медленно опустились. Элли, стоявшая рядом, заметила это первой. — Мам, она отключается! — воскликнула Элли, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Имоджен крепче прижала девушку к себе, проверяя пульс. — Держись, Мишель, слышишь? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Элли, продолжай говорить с диспетчером, скажи, что она потеряла сознание. — Она не реагирует, дыхание слабое, — Элли быстро проговорила в телефон. — Пожалуйста, поторопитесь, она без сознания! Хелена Бонем Картер уже держала готовый автоинъектор, следя за состоянием Мишель и поддерживая её голову. — Пульс есть, — уверенно сказала Хелена. — Мы держим ситуацию, но нужна скорая немедленно. Имоджен слегка погладила девушку по волосам, стараясь сохранить тепло в её руках, и взглянула на Элли. — Всё будет хорошо, — тихо произнесла она, хотя в глазах тревога становилась всё глубже. Сирена скорой прорезала шум столовой, когда бригада медиков стремительно вошла в зал: впереди шёл врач — высокий мужчина в тёмно-синем жилете с нашивкой экстренной службы, за ним двое фельдшеров — женщина с аккуратно собранными тёмными волосами и мужчина с переносной сумкой-аптечкой. Врач сразу опустился на колени рядом с Мишель, быстро проверил пульс и давление, затем поднял взгляд на Имоджен. — У девушки сильная аллергическая реакция, нужна немедленная госпитализация, — чётко произнёс он. — Кто поедет с ней? — Я её куратор, поеду вместе с ней, — ответила Имоджен, продолжая держать Мишель за руку. — Но нужно сообщить её опекунам. Она быстро достала телефон и набрала номер. — Джоан, это Имоджен, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — У Мишель тяжёлая аллергическая реакция. Мы уже в скорой, едем в городскую клинику, её поместят в реанимацию. На другом конце тут же послышался встревоженный голос Джоан. — Боже, Имоджен, мы с Ричардом выезжаем немедленно. — Приезжайте прямо в реанимацию, — добавила Имоджен. — Я буду с ней до вашего приезда. Женщина-фельдшер помогла аккуратно уложить Мишель на носилки, мужчина-фельдшер закрепил ремни. Врач кивнул: — Всё готово, выезжаем. Имоджен крепче сжала руку девушки. — Держись, милая, Джоан и Ричард уже едут, — прошептала она. Скорая с воем сорвалась с места, и Имоджен не отводила взгляда от бледного лица своей студентки, мысленно посылая ей поддержку до самой клиники. В салоне скорой помощи Мишель внезапно обмякла, веки дрогнули и закрылись. — Давление падает! — тревожно сообщил врач, проверяя пульс. — Дышит с трудом. Женщина-фельдшер уже подала кислородную маску. — Мы держим её, — сказал врач, быстро отдавая короткие команды. — Готовьте всё для интенсивной поддержки дыхания. Имоджен почувствовала, как холод пробежал по спине. Она сжала руку девушки, шепча едва слышно: — Мишель, пожалуйста, держись… Сирена выла без остановки. Машина резко затормозила у приёмного отделения. Дверцы распахнулись, и бригада молниеносно перекатила носилки в коридор. — Родственник? — бросил врач на ходу. — Я её куратор, — отозвалась Имоджен и шагнула следом. У дверей реанимации санитар поднял руку, преграждая путь. — Дальше только персонал, — строго сказал он. — Подождите здесь, пожалуйста. — Но я… — Имоджен осеклась, видя, как двери закрываются за каталкой. Коридор показался бесконечно длинным. Белые стены, мерцающий свет ламп и отдалённый звон инструментов сливались в тревожный гул. Имоджен прислонилась к стене, стараясь удержать слёзы. Телефон завибрировал. — Имоджен, мы уже подъезжаем, — прозвучал взволнованный голос Джоан. — Я у реанимации, — ответила она, сдерживая дрожь. — Мишель в тяжёлом состоянии. Вас встретит дежурная сестра у главного входа. Имоджен глубоко вздохнула и вновь взглянула на закрытые двери, за которыми врачи боролись за жизнь её студентки, надеясь, что Джоан и Ричард скоро войдут в коридор и они будут ждать вместе. Мишель лежала неподвижно, окруженная мерцающими огнями мониторов и приглушенным писком аппаратов. Реанимация была местом, где время теряло свое значение, а жизнь висела на тонкой нити. Врачи и медсестры, облаченные в зеленые хирургические костюмы, двигались слаженно и быстро, словно отточенный механизм, каждый точно знал свою роль в этой отчаянной борьбе за ее жизнь. Электроды, прикрепленные к ее груди, передавали ритм сердца на экран, где зеленая линия то взлетала, то падала, показывая неустойчивую картину. Врачи внимательно следили за показателями, корректируя подачу лекарств и уровень кислорода. Интубационная трубка в ее горле обеспечивала вентиляцию легких, ведь самостоятельно дышать она уже не могла. Вокруг царила атмосфера напряжения и сосредоточенности. Каждый вздох, каждый удар сердца Мишель был важен, каждый показатель тщательно отслеживался и анализировался. Врачи делали все возможное, чтобы стабилизировать ее состояние и вернуть ее из пограничного состояния между жизнью и смертью. Их движения были точными и уверенными, словно они пытались сложить сложную головоломку, где каждая деталь имела решающее значение. За тяжёлой стеклянной дверью реанимации стоял ровный холодный свет. Сквозь широкое окно для наблюдения Имоджен видела только фрагменты: быстро двигающиеся тени, яркие отблески ламп, мелькание зелёных и синих халатов. Над Мишель склонились несколько человек. Мониторы посылали частые сигналы, перемежаемые тревожным писком. — Давление нестабильно, — донёсся приглушённый голос медсестры. — Продолжаем поддержку дыхания, готовим препараты, — ответил врач. Секунды тянулись как часы. Имоджен сжимала ладони так, что ногти впивались в кожу. Каждое короткое слово за стеклом казалось ударом по сердцу: «пульс», «контроль», «вливание». Чья-то рука быстро настраивала капельницу, другой врач наклонился к монитору, проверяя цифры. — Есть реакция, — послышалось наконец. — Держим, не отпускаем. Имоджен выдохнула, почувствовав, как к горлу подкатили слёзы. В этот момент в коридор вошли Джоан и Ричард. Джоан сразу обняла Имоджен. — Мы здесь, — тихо сказала она. — Держимся вместе. За стеклом команда медиков продолжала работать, и казалось, что весь мир сузился до ритмичного писка аппаратуры и надежды, что Мишель справится. Спустя несколько минут дверь реанимации тихо открылась, и врач, тяжело опираясь на столик с документами, вышел к Имоджен, Джоан и Ричарду. Его лицо было напряжённым, голос сдержанным, но в нём чувствовалась серьёзность происходящего. — Если бы вы привезли Мишель даже на несколько минут позже, — сказал он, делая паузу, — она бы не выдержала. Сейчас она стабилизирована, но её состояние остаётся критическим. Каждое мгновение было решающим. Имоджен сжала руки в кулаки, чувствуя, как напряжение спадает лишь немного, но тревога не отпускала. Джоан, широко раскрыв глаза, тихо прошептала: — Спасибо… спасибо вам за то, что успели. Ричард стоял рядом, глубоко вздыхая, не отводя взгляда от дверей, за которыми продолжалась борьба за жизнь Мишель. В комнате коридора повисла тяжёлая тишина, наполненная смесью облегчения и страха за её будущее. Имоджен вернулась домой к Тревору и Элли в коттедж, тихо открыв дверь и войдя в прихожую. Её плечи были опущены, взгляд потускнел, а внутри ощущалась тяжесть, словно весь день навалился в один момент. Тревор, заметив жену, сразу подошёл: — Имоджен, как она? — спросил он, голос дрожал от тревоги. Имоджен только вздохнула, не находя слов, чтобы объяснить всё, что произошло за эти последние часы. Элли, стоя рядом, тоже сжимала руки в кулаки, её глаза были наполнены тревогой и страхом за подругу. — Всё могло закончиться хуже… — тихо пробормотала Имоджен, присев на край дивана, пытаясь осознать случившееся. В комнате воцарилась молчаливая тяжесть. Тревор и Элли старались поддержать её, но каждый из них чувствовал бессилие перед случившейся трагедией. Внутри Имоджен нарастала тревога за Мишель, за её жизнь, за здоровье, которое теперь полностью зависело от врачей и технологий. Этой ночи никто не сомкнул глаз, мысли только о том, что произойдёт дальше, и как теперь будет идти жизнь её учеников и любимой подопечной семьи Морахан.