Время тайн Пандоры

Мишель довольно быстро вернулась в привычный ритм жизни после больницы, а благодаря тому, что Хэтти и Элли приносили ей задания в больницу, девушке не пришлось догонять свою группу, потому что по устным предметам она не отставала. Сегодня все её одногруппники, за исключением Рендела Кларка и Майкла Макинтоша (их исключили из колледжа), сидели на паре по астрономии. Имоджен Стаббс рассказывала студентам о том, что Альфа Центавра находится в зоне Златовласки. — Люсия, — обратилась Имоджен, указав на студентку в первом ряду. — Скажи, почему положение звезды так важно для наблюдений на Пандоре? — Потому что, если Альфа Центавра находится в зоне Златовласки, — начала отвечать Люсия Ваннер, — освещение планеты изменяется, и это влияет на видимость биолюминесцентных растений и поведения местной фауны. — Верно, — кивнула Имоджен. — А как это может повлиять на экспедиции студентов? — Мы сможем точнее планировать наблюдения и маршруты, — продолжила Люсия, — чтобы не пропустить важные явления. — Отлично, — сказала Имоджен, слегка улыбнувшись. — Ты подготовилась хорошо. Остальные, обратите внимание на эти детали, они пригодятся вам при подготовке к полётам на Пандору. Все дружно принялись записывать материал лекции на планшетах. У каждого студента был свой интерактивный стол с сенсорным экраном. Мишель, Хэтти и Элли старательно записывали всё в текстовый документ на сенсорном экране своих интерактивных столов, чтобы ничего не забыть. Пара пролетела незаметно, студенты увлечённо записывали и обсуждали полученную информацию. Лёгкое жужжание сенсорных экранов, тихий шорох планшетов и приглушённые голоса создавали ощущение сосредоточенной работы. Мишель то и дело поглядывала на экран своего стола, проверяя, что ничего не пропустила, а Хэтти записывала примечания чуть быстрее, чтобы потом поделиться ими с друзьями. Вдруг раздался звонок на перемену. Студенты откинулись от столов, где интерактивные экраны замигали мягким светом, сигнализируя о завершении пары. — Отлично поработали, — улыбнулась Имоджен, вставая с кафедры. — Держите записи под рукой, они пригодятся на следующей лекции. Студенты начали тихо обсуждать материал, складывая планшеты и готовясь к следующей паре. Мишель аккуратно закрыла свой блокнот, прислушиваясь к гулу холла, где уже слышались шаги студентов, спешащих на перемену, а Хэтти радостно переглянулась с ней, явно довольная тем, что информация усвоена без пропусков. Мишель и Хэтти вышли из аудитории вместе с другими студентами, но вместо того чтобы идти в столовую, свернули в сторону холла. Просторное помещение было выполнено в бело-голубых тонах: светлые панели стен плавно переливались мягким сиянием, а через огромные панорамные окна струился солнечный свет, отражаясь в гладком полу. Вдоль стен стояли диванчики с подсветкой у основания, а над ними медленно двигались голографические панели с изображением звёздного неба. Девушки нашли свободное место у окна, сели и одновременно вздохнули с облегчением — пара выдалась насыщенной. — Ну что, заслужили перекус? — улыбнулась Хэтти, открывая небольшой контейнер. — Конечно, — ответила Мишель и достала из сумки аккуратную коробочку с бутербродом и фруктами. — Я уже с утра об этом мечтала. Время до обеда тянулось бесконечно, поэтому лёгкий перекус был спасением. Подруги синхронно открыли свои бутылки с натуральной газировкой: у Мишель — нежно-розовая клубничная, сверкающая в свете ламп как жидкий кристалл, а у Хэтти — ярко-оранжевая апельсиновая, с мелкими пузырьками, весело поднимающимися кверху. — Обожаю этот вкус, — сказала Мишель, делая небольшой глоток. — Такой нежный, будто пьёшь клубничное облако. — А у меня прямо взрыв солнца во рту! — рассмеялась Хэтти и отпила из своей бутылки. — Кстати, ты заметила, как Люсия сегодня уверенно отвечала? Имоджен даже похвалила её, это редкость. — Угу, — кивнула Мишель. — Но мне понравилось, как она объяснила про освещение. Я не думала, что положение Альфы Центавры так влияет на поведение флоры Пандоры. — Имоджен всегда умеет заставить задуматься, — сказала Хэтти. — Хотя сегодня она выглядела чуть уставшей. Наверное, опять всю ночь работала над отчётами. — Возможно, — задумчиво ответила Мишель, откусив кусочек бутерброда. — Но знаешь, я всё больше чувствую, что этот полёт на Пандору станет чем-то большим, чем просто экспедиция. — Согласна, — ответила Хэтти, слегка улыбнувшись. — У нас будет шанс увидеть всё то, о чём мы пока только читаем. А пока… Она открыла вторую упаковку и протянула подруге. — Перекус — лучшая часть дня. Девушки рассмеялись, стукнули бутылочками газировки и продолжили спокойно болтать, наслаждаясь короткой паузой перед следующей парой. Вокруг проходили другие студенты, кто-то спешил в лабораторию, кто-то — на практику, а в бело-голубом холле царила та особая атмосфера живого, но размеренного студенческого ритма, когда всё кажется возможным. Тут Хэтти кое-что вспомнила и оживлённо заговорила: — Мишель, представь, у нас будут пары по изучению языка на’ви! — Ого! — воскликнула Мишель, теребя свои волосы платинового блонда, — это замечательно! Нам это очень пригодится, когда мы будем на Пандоре. — Только ещё неизвестно, кто у нас будет преподавать этот язык. Мишель улыбнулась в ответ: — Неважно, кто бы у нас ни преподавал этот язык, я уверена, преподаватель будет очень хороший. Мишель, чувствуя, как усталость после пары постепенно рассеивается, сняла резинку, удерживавшую волосы в аккуратном пучке. Плавным движением головы она распустила длинные пряди платинового блонда — они мягко рассыпались по плечам и спине, струясь ниже пояса, словно шёлковый водопад. Волосы без чёлки были идеально прямыми, а пробор проходил строго по центру, подчёркивая утончённые черты её лица. Солнечные лучи, проникавшие сквозь панорамные окна бело-голубого холла, играли в её волосах, заставляя их переливаться и сверкать. Мишель достала из сумки маленькую щётку и начала медленно расчёсывать длинные пряди, наслаждаясь тем, как они мягко скользят по её пальцам. — Каждый раз, когда ты распускаешь волосы, они выглядят просто волшебно, — сказала Хэтти, наблюдая за подругой. — Серьёзно, будто у тебя не волосы, а световая лента. — Перестань, — улыбнулась Мишель, не отрываясь от своего занятия. — Просто солнечный свет делает своё дело. — Или ты просто врождённая звезда, — поддразнила Хэтти, сделав глоток ярко-оранжевой газировки. Мишель тихо рассмеялась, проводя щёткой по кончикам волос и аккуратно распределяя их по спине. Пряди струились ниже пояса, чуть касаясь сиденья диванчика и мягко переливаясь при каждом движении. — Вот теперь идеально, — сказала она, убирая щётку обратно в сумку. — Можно идти хоть на подиум. — С тобой — запросто, — засмеялась Хэтти. — Осталось только, чтобы тебя заметил какой-нибудь журнал. — Нет уж, — покачала головой Мишель. — Мне и без этого хватает внимания. Обе девушки засмеялись, наслаждаясь лёгкой и уютной атмосферой холла, где солнечный свет отражался от стен, а за огромными панорамными окнами медленно проплывали облака, создавая ощущение тихого, безмятежного дня. Тем временем Имоджен Стаббс и Тревор Нанн сидели в его кабинете и просматривали список претендентов на должность преподавателя языка на’ви в колледже. Кандидатов на эту должность было очень много: Тоби Стивенс, Найджел Хоуторн, Джоди Бенсон, Холли Бейли, Мелисса Маккарти, Эмма Стоун, Стелла Боуэн. — Тревор, — обратилась Имоджен к мужу, — как по-твоему, кто из этих людей наиболее подходящий кандидат? Помни: нужен высококвалифицированный преподаватель, хорошо знающий язык на’ви, потому что нашим студентам необходимо в совершенстве владеть языком коренных жителей Пандоры, чтобы дать понять аборигенам, что они не желают им зла. Тревор опёрся на спинку кресла и долго молчал, глядя на список кандидатов, словно перебирая их имена по алфавиту в голове. Он понимал, что Имоджен права: преподаватель должен быть не просто знающим язык на’ви, а человеком, способным передать студентам нюансы культуры Пандоры, научить понимать интонации, жесты и даже мелкие детали повседневного общения с аборигенами. — Ладно, — наконец пробормотал он, — Тоби Стивенс, вроде компетентный, но у него нет опыта работы с языками, которые имеют необычные фонетические структуры… а Найджел Хоуторн… слишком академичен, ему не хватает практики общения. Имоджен кивнула, внимательно слушая мужа. — Джоди Бенсон, — продолжил Тревор, — у неё есть и опыт преподавания, и контакт с носителями, и подход к студентам, но… иногда она может быть чересчур мягкой, а нам нужен баланс — строгая дисциплина и мягкость одновременно. — Верно, — согласилась Имоджен. — А Холли Бейли и Мелисса Маккарти? — она слегка наклонилась вперёд, рассматривая список. — Холли хорошо знакома с культурой, но не владеет языком в совершенстве, Мелисса — просто слишком мало опыта работы с группами студентов. Тревор кивнул, потирая подбородок. — Эмма Стоун и Стелла Боуэн… обе талантливые, но их подход к преподаванию слишком творческий, — вздохнул он. — Для нас нужен именно такой человек, который сможет донести до студентов точность языка и важность культурного контекста. Имоджен слегка улыбнулась, понимая, что муж уже близок к решению. — Думаю, — начала она осторожно, — Джоди Бенсон сочетает в себе практический опыт, знание языка и способность работать с разными типами студентов. Она строгая, когда нужно, и умеет объяснить сложное простым языком. — Да, — согласился Тревор, наконец расслабляясь. — Все «за» перевешивают недостатки. Джоди справится лучше всех остальных. Имоджен положила руку ему на колено и мягко улыбнулась: — Значит, выбор сделан. Джоди Бенсон станет нашим преподавателем языка на’ви. Тревор кивнул, улыбаясь в ответ: — Хорошо, тогда оформим всё официально. Пора действовать. Они переглянулись, чувствуя, что приняли взвешенное и обдуманное решение, которое поможет студентам лучше подготовиться к будущим экспедициям на Пандору. Имоджен пролистала список кандидатов до конца и остановилась на имени Джоди Бенсон. Рядом с именем значилось: «Преподаватель лингвистики, специалист по редким и искусственным языкам, опыт работы в университетских и исследовательских центрах». Женщина посмотрела на супруга. — Тревор, — тихо сказала она, — мне кажется, это именно тот человек, кто нам нужен. Она не связана с программой «Аватар», но у неё впечатляющее портфолио. А нам ведь нужен именно специалист по языкам, а не по гибридным телам. Тревор кивнул, скрестив руки на груди. — Согласен. К тому же её научные статьи я читал — в них чувствуется системный подход. Думаю, она сможет объяснить язык на’ви не просто как набор слов, а как живую структуру культуры. Имоджен одобрительно кивнула, взяла телефон и, найдя номер в списке, набрала его. Несколько коротких гудков — и в динамике послышался спокойный женский голос. — Алло, слушаю. — Добрый день, мисс Бенсон, — произнесла Имоджен деловым, но доброжелательным тоном. — Меня зовут Имоджен Стаббс. Я заместитель директора колледжа астронавигации и прикладных лингвистических наук. Мы рассматриваем вашу кандидатуру на должность преподавателя языка на’ви. — О, добрый день, миссис Стаббс, — отозвалась Джоди, в её голосе слышалась лёгкая заинтересованность. — Приятно слышать. Я действительно подавала заявку. — Мы с директором, мистером Тревором Нанном, ознакомились с вашим резюме и хотели бы пригласить вас на собеседование, — продолжила Имоджен. — Оно состоится завтра, в десять утра, в нашем колледже, корпус А, кабинет двести четыре. Подходит ли вам это время? — Да, конечно, — ответила Джоди уверенно. — Благодарю за приглашение, я обязательно приду. — Возьмите, пожалуйста, документы, подтверждающие квалификацию, и примеры ваших учебных разработок, — уточнила Имоджен. — Нам важно понять, как вы подходите к процессу обучения. — Разумеется, я всё подготовлю, — ответила Джоди. — Спасибо, миссис Стаббс. — Благодарю вас, мисс Бенсон. До встречи завтра, — сказала Имоджен и положила трубку. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Тревор посмотрел на супругу с лёгкой улыбкой. — Ну, что скажешь? — Уверенный голос, спокойная речь, — сказала Имоджен. — Думаю, это хороший знак. Тревор взял в руки список и провёл пальцем по имени Джоди. — Посмотрим, как она проявит себя завтра. Если всё пойдёт так, как мы надеемся, у наших студентов будет отличный преподаватель. Имоджен посмотрела на часы и встала. — Тогда решено. Завтра узнаем, подойдёт ли она нашей программе. — Только нам с тобой, Тревор, нужно ещё найти время для новых пар, — приметила Имоджен. — Да, придется собрать собрание преподавателей и скорректировать расписание, — Тревор сразу задумался над словами жены. — А я пока оповещу об этом свою группу, — Имоджен снова взяла в руки телефон, открыла телеграм и написала сообщение в общем чате своей группы: «Внимание! Сообщаю вам, что скоро в нашем учебном заведении будут новые пары по изучению языка на’ви. О проведении новых занятий сообщу дополнительно». Телефоны студентов тут же ожили, один за другим начали появляться уведомления о новых сообщениях. Экран чата группы Имоджен Стаббс быстро заполнился реакциями. «Круто!» — написала Люсия Ваннер. «Неужели мы реально будем изучать язык на’ви?!» — добавил Майлз Каллисто. «Вот это да, теперь мы точно не зря учимся», — ответила Марта Ривз. «А кто будет преподавать?» — появилось сообщение от Артура Джеффриса. «Это я вам скажу позднее», — ответила Имоджен, поставив в конце улыбающийся смайлик. После этого чат взорвался одобрительными стикерами и короткими радостными фразами. Учебный день пролетел на удивление быстро. После последней пары Мишель и Хэтти вместе вышли из колледжа и направились домой. Воздух был свежим, небо постепенно окрашивалось в мягкие оттенки заката, а в окнах зданий отражались розовые и золотые блики. Вскоре девушки подошли к уютному трёхэтажному таунхаусу семьи Морахан. Из окна кухни доносился аппетитный запах свежей выпечки, и Хэтти довольно улыбнулась. — Кажется, мама приготовила что-то особенное. — И запах уже говорит сам за себя, — засмеялась Мишель. Когда они вошли, Джоан Морахан как раз доставала из духовки пирог с рыбой. Тёплый аромат наполнил весь дом. На столе уже стоял клубничный чизкейк, украшенный свежими ягодами и листочками мяты. — О, девочки, вы как раз вовремя, — сказала Джоан, улыбаясь. — Пирог только из духовки, а чизкейк уже остыл. Ричард помогал накрывать на стол, и атмосфера была домашней и уютной. — Вы сегодня такие довольные, — заметил он, разливая по стаканам сок. — В колледже хорошие новости? — Ещё какие, — ответила Хэтти, усаживаясь рядом с Мишель. — Скоро у нас начнутся пары по языку на’ви. — Вот как? — удивился Ричард. — Интересно. Это ведь язык местных жителей Пандоры, да? — Именно, — подтвердила Мишель. — Мы все очень ждём этих занятий. Джоан с улыбкой поставила перед девушками тарелки. — Тогда у вас есть повод отпраздновать. Ешьте, пока всё горячее. Мишель с Хэтти благодарно переглянулись, наслаждаясь вкусом ужина и уютом дома, где за окнами мягко мерцали огни вечернего города. После своего ужина и вкусного десерта, подруги направились в комнату Хэтти, чтобы посмотреть там какой-нибудь фильм. Комната Хэтти выглядела как воплощение нежности и уюта. Вся она была выдержана в светло-розовых и кремовых тонах, наполнена мягким золотистым светом. Главным украшением комнаты была кровать с высоким изголовьем, обитым нежной тканью, а над ней сияли огромные крылья бабочки, подсвеченные нежно-розовым светом. Их мягкое сияние делало пространство волшебным, будто само воздух наполнялся теплом и спокойствием. По обе стороны кровати стояли зеркальные тумбочки: на одной горели ароматические свечи, на другой сверкала лампа с хрустальными подвесками и стоял букет розовых пионов. Под кроватью тянулась скрытая подсветка, отчего она выглядела будто парящей над полом. Возле большого панорамного окна, за которым колыхались ветви осенних деревьев, висело уютное кресло-кокон, украшенное гирляндой из тёплых лампочек. Оно мягко покачивалось на цепях, маня расположиться внутри с книгой или чашкой какао. Рядом стояла невысокая круглая подставка, на которой обычно лежал планшет или стояла кружка с напитком. Напротив кровати на стене располагался большой экран для просмотра фильмов и мультфильмов, а гирлянды, свисающие с потолка, создавали впечатление, будто над головой рассыпаны крошечные звёзды. Перед креслом стоял аккуратный рабочий стол, выполненный в тех же нежных тонах, что и вся комната. На нём лежала розовая лампа с гибкой ножкой, несколько тетрадей и стаканчик с ручками. В ящиках стола Хэтти хранила канцтовары, бумагу и рисунки, а в одном из отделений — свои любимые блокноты с мечтами и идеями. Когда она садилась сюда делать домашние задания, солнечные лучи из окна падали на стол, отражаясь в блестящей поверхности и наполняя комнату ещё большим теплом. Всё вокруг говорило о характере Хэтти — мечтательной, дружелюбной и вдохновлённой, но при этом собранной и любящей порядок. — Ну что, какой фильм будем смотреть? — спросила Хэтти, садясь на кровать рядом с Мишель и держа в руке пульт от телевизора: она уже включила его и вышла в главное меню, после чего нашла приложение «VK Видео» и нажала на кнопку «ОК». Мишель молчала первые несколько мгновений: она давно хотела посмотреть один фильм, но в нём было очень много постельных сцен. В конце концов девушка набралась смелости и сказала: — Хэтти, а давай посмотрим фильм «Портрет Дориана Грея», экранизацию, вышедшую в две тысячи девятом году, но там… — Мишель замялась, потому что не знала, как сказать подруге о том, что в этом фильме постельных сцен хоть отбавляй. — …там… ну, знаешь, он такой… эротический, что ли. Не совсем приличный, скажем так. Хэтти вскинула брови. — Эротический? «Портрет Дориана Грея?» Это который про бессмертие и продажу души? Что-то я не помню, чтобы Оскар Уайльд писал про садо-мазо вечеринки. Мишель немного смутилась. — Да я тоже удивилась, когда первый раз увидела. Но фильм красивый, актеры хорошие. И потом, это же интерпретация. Режиссер ведь имеет право на свое видение, верно? Тем более, Бен Барнс… ну, ты понимаешь. А тётка Изабелла вообще не давала мне смотреть телевизор, когда я в школе училась, нам задали посмотреть именно эту экранизацию. — Сейчас вернусь, — сказала Хэтти и, легко соскочив с кровати, выбежала из комнаты. Через пару минут послышался лёгкий звон микроволновки, и аромат расплавленного сыра заполнил дом. Хэтти вернулась с большой миской попкорна, от которого шёл тёплый аппетитный пар, и с улыбкой плюхнулась обратно на кровать. — Сырный, как ты любишь. — Спасибо, — улыбнулась Мишель, взяла горсть и посмотрела на экран, где уже начались первые сцены фильма. На экране показали молодого, наивного Дориана, который позировал художнику, не догадываясь, как сильно изменится его жизнь. Некоторое время подруги молча смотрели, погрузившись в атмосферу викторианского Лондона. Когда в кадре появилась Сибилла Вэйн — юная актриса с нежным лицом и мягким голосом, — Хэтти чуть наклонилась вперёд и вздохнула. — Знаешь, мне так жаль эту девушку. Она ведь искренне его любит. И после спектакля… как он мог? Лишил её девственности, а потом просто бросил. — Да, — тихо ответила Мишель, опустив глаза. — Он даже не понял, что сделал. Она для него стала просто частью развлечения. — И самое ужасное, — продолжала Хэтти, — что он не испытал вообще никакой вины. Сибилла умерла, а он даже не горевал. Только и думал о своём отражении в портрете. — Помню, — кивнула Мишель, глядя на экран, где лицо Дориана становилось всё холоднее и отрешённее. — Когда я читала книгу, мне было так же тяжело. Но фильм всё это показывает… как будто ближе, живее. — Джеймс, брат Сибиллы, хотел ему отомстить, — сказала Хэтти, сжимая миску попкорна. — И знаешь, я его понимаю. Если бы с моей сестрой так поступили, я бы, наверное, тоже не смогла просто отпустить. Мишель посмотрела на подругу, слегка улыбнувшись. — Только вот Дориан всё равно продолжил жить, будто ничего не произошло. — Да, — тихо сказала Хэтти, делая паузу. — Вот поэтому этот фильм одновременно прекрасен и отвратителен. Он показывает, как быстро человек может потерять душу. На экране заиграла следующая сцена — пышный приём, музыка, шампанское и сияющие лица, а в глазах Дориана всё больше проступала холодная пустота. Девушки сидели рядом, укрывшись пледом, и продолжали смотреть, время от времени переглядываясь и делясь тихими комментариями. За окном падали золотые листья, отражаясь в стекле, а в комнате стоял запах сыра и свежего попкорна, смешанный с ароматом свечей. На экране зазвучала напряжённая музыка, и Мишель, неосознанно прижав к груди подушку, затаила дыхание. Сибилла стояла посреди гримёрной — глаза блестели от слёз, а платье ещё хранило запах сцены. Дориан вошёл, холодный и отстранённый, будто перед ним была не женщина, которая его любит, а просто незнакомка. Слова летели одно за другим, острые, как бритва. Сибилла дрожащим голосом говорила, что любит его, что отдалась ему всем сердцем, что хочет быть его женой, а не игрушкой. Но он только усмехался. — Сцена всё показала, — сказал он ледяным тоном. — Сегодня я увидел, что ты больше не актриса. Ты убила своё искусство ради любви, а без него ты мне неинтересна. — Господи, — тихо прошептала Мишель, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Как можно говорить такое… — Он ужасен, — отозвалась Хэтти, сжимая в ладони край пледа. — Просто чудовище. Посмотри на неё — она ведь только что призналась, что ему всё отдала, а он… будто издевается. На экране Сибилла шагнула к нему, умоляя не уходить, но Дориан резко оттолкнул её, и та едва не упала. В её глазах читалось отчаяние, словно жизнь в одно мгновение лишилась смысла. Хэтти прикрыла рот рукой. — Вот теперь видно, как талантливо актёры подобраны, — сказала она глухо. — Он идеально передаёт эту холодную самовлюблённость. Иронично, но сам роман ведь тоже был… ну, скажем так, весьма откровенным. Порой даже порнографическим по меркам нашего времени. Ведь сейчас снимают и не такую пошлость. Мишель кивнула, не отрывая взгляда от экрана. — Да, наверное, потому он и кажется таким живым. Всё — и страсть, и мерзость, и боль — показано слишком правдоподобно. Дориан на экране развернулся и вышел, оставив Сибиллу одну. Она рухнула на пол, закрыв лицо руками. Музыка стихла, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием свечи. — Вот знаешь, — сказала Хэтти, наконец нарушив молчание, — иногда такие сцены гораздо сильнее, чем все любовные эпизоды вместе. Потому что после них уже невозможно смотреть на героя прежними глазами. — Да… — выдохнула Мишель. — В этот момент он умер для неё. И для себя тоже. Подруги ещё долго сидели молча, слушая, как за окном ветер гонит по стеклу листья. На экране тем временем появилось лицо Дориана — теперь холодное, застывшее, но с лёгкой тенью сомнения в глазах, словно он впервые понял, что сделал, но было уже поздно. Мишель нахмурилась, наблюдая, как на экране Сибилла со слезами на глазах пытается объяснить Дориану, что хочет быть не его любовницей, а женой. Дориан же холодно отстраняется, его лицо каменеет. Девушка качнула головой и сказала, глядя на подругу: — Знаешь, Хэтти… он ведь ей соврал. Когда Сибилла спросила, где он был перед спектаклем, он сказал, что был в клубе. Но это неправда. Он был в борделе. Хэтти резко повернулась к ней. — Что? Откуда ты знаешь? — Там была сцена, — объяснила Мишель, не сводя взгляда с экрана. — Он пошёл туда вместе с лордом Генри и Бэзилом. Там было ясно, чем он занимался. Он уже тогда изменил Сибилле. — Боже, — выдохнула Хэтти. — То есть он пришёл к ней после этого? И ещё смеет говорить, что любит её? — Да, — кивнула Мишель. — Он ей врал прямо в глаза. Она для него была просто очередной игрушкой. Хэтти тихо цокнула языком и сказала с презрением: — Как же мерзко. И ведь даже после того, как она покончила с собой, он не испытал ни малейшего раскаяния. Только портрет начал гнить, а он продолжал жить, будто ничего не случилось. — Вот именно, — добавила Мишель. — Он потерял не только совесть, но и всё человеческое. Когда титры начали медленно ползти вверх, Хэтти выключила телевизор и потянулась, зевая. — Фух… тяжёлый фильм, — сказала она, откинувшись на подушки. — Красивый, но мрачный. Мишель кивнула, обхватив колени руками. — Да, и финал… я всё время забываю, насколько он отличается от книги. — Точно, — подхватила Хэтти. — В романе ведь старость и безобразие, спрятанные в портрете, вернулись к нему, когда он заколол картину ножом. Он умер, превратившись в дряхлого старика, а портрет снова стал юным. — А здесь, — добавила Мишель, задумчиво глядя на чёрный экран, — он просто сгорел заживо вместе с портретом. Как будто не расплата, а очищение. — Да, — согласилась Хэтти. — Режиссёр явно хотел показать, что он как бы искупил вину, а не просто получил по заслугам. — Но мне больше нравится версия из книги, — сказала Мишель тихо. — Там всё логично: грех не сгорает, он возвращается к тому, кто его совершил. Хэтти улыбнулась и потянулась за миской с остатками попкорна. — Согласна. В книге мораль куда сильнее. Но фильм всё равно атмосферный. И актёр, конечно, идеально подобран. — Это да, — засмеялась Мишель. — Хоть и негодяй по сюжету, но смотреть приятно. Мишель нахмурилась, скрестив руки на груди. — Но знаешь, что меня больше всего возмутило? После смерти Сибиллы он ведь вообще перестал себя сдерживать! Спал с кучей женщин, а потом ещё и в гомосексуальные отношения влез. И это всё показывают так, будто это просто часть его распутной жизни! Хэтти резко повернулась к экрану, словно не веря услышанному. — Вот именно! — возмутилась она. — У него только что умерла девушка, которая его обожала, а он даже не подумал о ней ни секунды! Ни чувства вины, ни раскаяния — только разврат и похоть. Да он чудовище, а не человек. Мишель кивнула. — Да, только из-за этого фильм и запретили во многих кинотеатрах, — сказала она сердито. — Но в интернете, конечно, можно найти всё, что угодно. Даже через пиратские сайты. Хэтти фыркнула. — И правильно, что запретили. Это ведь не просто аморально — это мерзко! Я не понимаю, как можно было из гениальной книги сделать такое. Потом всё перевернули с ног на голову, а ведь смысл произведения в другом. Мишель вздохнула. — Не понимаю, как это только в школе задают читать и ещё и смотреть экранизации. Хэтти посмотрела на подругу с мягкой улыбкой и чуть наклонилась к ней. — Эй, да брось ты, — сказала она спокойно. — Мы уже не в школе. Теперь мы учимся в колледже, и у нас всё впереди. Мишель вздохнула, глядя на потухший экран телевизора. — Да, просто иногда такие фильмы оставляют неприятное ощущение, — призналась она. Хэтти протянула руку и легко сжала её ладонь. — Зато впереди у нас настоящее будущее, — сказала она с теплотой. — Мы же готовимся не просто к экзаменам, а к полёту на Пандору! Будем изучать её океаны, наблюдать за морской флорой и фауной и устанавливать контакт с кланом Меткайина. Представь, Мишель, — настоящий подводный мир, живые рифы, светящиеся волны и на’ви, которые живут рядом с океаном. Мишель подняла глаза и впервые за вечер искренне улыбнулась. — Да… это куда интереснее любого фильма. Позже Мишель пошла в свою комнату, так как был уже поздний вечер, и девушка устала. Нужно было выспаться, чтобы набраться сил для следующего дня. Воскресным утром колледж астронавигации и прикладных лингвистических наук выглядел непривычно тихим. Коридоры были залиты мягким светом, доносившимся сквозь панорамные окна, и лишь из кабинета директора слышались приглушённые голоса. Имоджен Стаббс сидела за овальным столом из светлого дерева, просматривая бумаги, а рядом с ней — Тревор Нанн, сдержанный, внимательный, чуть нахмуривший лоб в размышлениях. На столе стояли чашки с кофе и папка с резюме Джоди Бенсон. Часы на стене показывали ровно десять. В дверь тихо постучали. Имоджен подняла голову и сказала: — Войдите. Дверь открылась, и в кабинет вошла Джоди Бенсон — женщина с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой. Её волнистые каштановые волосы свободно спадали на плечи, а глаза светились живостью и умом. На ней было элегантное синее платье, подчёркивающее стройную фигуру и уверенность в себе. В её походке чувствовалась лёгкость, а в голосе — спокойная профессиональность. — Доброе утро, — сказала Джоди, подходя ближе и протягивая руку. — Я пришла на собеседование по поводу преподавания языка на’ви. Имоджен встала, пожала руку и пригласила женщину присесть. — Доброе утро, мисс Бенсон, — сказала она мягко. — Мы с мистером Нанном рады приветствовать вас. Тревор кивнул и улыбнулся. — Мы внимательно изучили ваше резюме, — произнёс он, перелистывая листы в папке. — У вас внушительный опыт преподавания лингвистики и искусственных языков. Скажите, откуда у вас интерес именно к языку на’ви? — Это началось ещё во времена, когда я работала в исследовательском центре, — ответила Джоди. — Тогда мне поручили анализировать структуру искусственных языков. На’ви оказался особенно интересным — в нём есть своя логика, гармония звуков и грамматики, и при этом он отражает философию народа, который им говорит. Имоджен и Тревор обменялись взглядами — ответ был безупречен. — Нам как раз нужен преподаватель, который способен объяснить не только слова и правила, но и культуру, стоящую за ними, — сказала Имоджен. — В нашем колледже изучение языка на’ви — часть программы подготовки исследователей Пандоры. — Тогда я счастлива, что оказалась здесь, — ответила Джоди с улыбкой. — Я готова внести свой вклад. Тревор встал, подошёл к ней и протянул руку. — Добро пожаловать в наш коллектив, мисс Бенсон. С этого дня вы официально приняты в штат колледжа. Имоджен улыбнулась. — Поздравляю вас, Джоди. А теперь позвольте, я покажу вам вашу аудиторию. Там уже всё готово для начала занятий. Джоди Бенсон благодарно улыбнулась, и Имоджен Стаббс повела новую коллегу в аудиторию, которая была приготовлена специально для неё. Коридоры колледжа были тихи — воскресное утро дарило редкую возможность насладиться тишиной без шума студентов. Сквозь большие окна пробивался мягкий солнечный свет, ложась на мраморный пол и отражаясь от стеклянных дверей. Имоджен шла рядом с Джоди, рассказывая ей об устройстве колледжа. — Наши студенты сейчас готовятся к первому большому этапу программы, — говорила она. — Вскоре они отправятся на Пандору, и язык на’ви для них станет не просто предметом, а средством общения и выживания. — Звучит вдохновляюще, — заметила Джоди. — Я уверена, что ребята будут учиться с интересом. Этот язык ведь не просто средство общения, он словно открывает путь к пониманию самой природы. — Именно это мы и хотим, — кивнула Имоджен. — Чтобы они видели в на’ви не выдуманный язык, а живую систему, связанную с культурой и философией народа. Они подошли к двери с табличкой «Аудитория триста четвёртая. Лингвистика и культура народа на’ви». Имоджен открыла её и жестом пригласила Джоди войти. Помещение было просторным и светлым. На стенах висели постеры с пейзажами Пандоры — летающие горы, бирюзовые океаны и биолюминесцентные леса. У доски стоял проектор, на полках аккуратно расставлены книги по лингвистике и мифологии. На каждом столе лежали учебники и тетради, а у окна располагался небольшой стол преподавателя с ноутбуком и кружкой, на которой золотыми буквами было написано: «Kaltxì ma oeyä smuktu» — «Привет, мои друзья» на языке на’ви. Джоди сделала несколько шагов внутрь и не смогла сдержать улыбку. — Здесь чудесно… — тихо сказала она. — Такое впечатление, будто я попала в маленький уголок Пандоры. Имоджен тоже улыбнулась. — Мы постарались. Думаю, вы быстро освоитесь. Завтра утром у вас будет первая встреча со студентами, но официальное представление состоится чуть позже — на собрании преподавателей. Джоди кивнула. — Благодарю вас, Имоджен. Я постараюсь оправдать оказанное доверие. — Уверена, вы справитесь, — ответила Имоджен с теплом. — И добро пожаловать в семью колледжа. В кабинете Тревора стояла напряжённая тишина. Элли сидела на стуле напротив отца, опустив голову и теребя подол светло-голубой блузки. Рядом, за массивным столом, сидела Имоджен, внимательно наблюдая за дочерью. Тревор снял очки, устало потер переносицу и заговорил мягким, но серьёзным тоном. — Элли, ты ведь понимаешь, что если ты пришла поговорить, мы тебя выслушаем. Что случилось? Девушка глубоко вздохнула и, наконец, решилась поднять глаза. — Пап, я больше не могу это терпеть. Меня обзывают… «шпионкой» и «предателем». Говорят, что я всё вам рассказываю. Имоджен нахмурилась. — Кто это говорит? Элли пожала плечами, и на её глазах выступили слёзы. — Почти вся группа, мама. После прошлой недели они вообще перестали со мной разговаривать. А когда я вчера спросила, можно ли взять конспект, мне сказали: «Иди, докладывай своим родителям». Я просто… не знаю, что делать. Имоджен встала, подошла к дочери и мягко обняла её за плечи. — Тише, милая. Всё будет хорошо. Мы с отцом разберёмся. Тревор кивнул. — Ты правильно поступила, что пришла и рассказала. Элли вытерла слёзы и чуть тише сказала: — Я просто хотела, чтобы всё было честно. А теперь все думают, что я доносчица. Тревор встал и, взглянув на супругу, коротко произнёс: — Имоджен, позови Хелену. Мы не можем оставлять это без внимания. Через несколько минут в кабинет вошла Хелена Бонем Картер — высокая женщина с вьющимися каштановыми волосами и внимательным взглядом. Она замерла у двери, чувствуя напряжение в воздухе. — Ты звала меня, Имоджен? — Да, Хелена. У нас серьёзная ситуация. Это касается Элли. Хелена подошла ближе, нахмурившись. — Я догадывалась. Они и правда перегибают палку, я пыталась с ними поговорить, но, похоже, бесполезно. Они уверены, что Элли получает особое отношение, потому что вы с Тревором возглавляете колледж. Имоджен скрестила руки на груди. — Упрямство и зависть — не повод для травли. Ты ведь знаешь, я не потерплю такого отношения ни к одному студенту, тем более к своей дочери. Хелена кивнула, глядя на подругу с лёгкой тревогой. — Понимаю, Имоджен. Я уже думала устроить собрание с группой, поговорить с ними напрямую. Может, если всё обсудить открыто, ситуация нормализуется. Тревор вмешался, его голос звучал твёрдо. — Тогда я тоже буду на этом собрании. Если кто-то решит продолжать в том же духе, последствия будут серьёзными. Элли подняла голову, в её глазах мелькнула робкая надежда. — Спасибо, папа. Спасибо, мама. Я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Имоджен присела рядом, обняла дочь и мягко сказала: — Всё вернётся, милая. Мы с Хеленой всё уладим, обещаю. Хелена кивнула и добавила с тёплой улыбкой: — Не переживай, Элли. Мы с твоей мамой справимся. На следующий день в большом конференц-зале колледжа собрались все преподаватели. Тревор Нанн встал перед аудиторией, его взгляд пробежал по собравшимся коллегам, и он улыбнулся чуть теплее, чем обычно, ощущая лёгкое волнение. — Доброе утро, коллеги. У меня есть радостная новость. Сегодня мы официально представляем нового преподавателя, которая присоединилась к нашему штату. Позвольте представить вам Джоди Бенсон. Она будет преподавать язык на’ви. Джоди вышла вперёд, уверенно держась, с лёгкой улыбкой на лице. В глазах преподавателей промелькнул интерес и лёгкое удивление, а кто-то мягко кивнул в знак приветствия. — Здравствуйте, — сказала Джоди спокойным, уверенным голосом. — Для меня большая честь работать здесь и делиться знаниями о языке на’ви с вашими студентами. Я надеюсь, что мы сможем сделать обучение увлекательным и продуктивным. Тревор кивнул, повернувшись к коллегам: — Джоди уже прошла собеседование и полностью соответствует нашим требованиям. Она будет вести курсы с этого семестра, и я уверен, что вы оцените её подход и профессионализм. Собравшиеся преподаватели начали обмениваться короткими приветствиями и вопросами, обсуждая предстоящие занятия и планы на семестр. Джоди отвечала спокойно и ясно, демонстрируя свой опыт и готовность к работе. После собрания Тревор и Имоджен вышли из зала, улыбаясь друг другу. — Отличное начало, — тихо сказала Имоджен. — Кажется, студенты и преподаватели будут довольны. — Да, — согласился Тревор. — И теперь у нас есть ещё один сильный специалист, который поможет нам развивать разговорную речь на’ви. В тот же день после собрания преподавателей Имоджен открыла группу колледжа в телеграм и написала: «Доброе утро, студенты! У нас отличная новость: к нашему штату присоединилась новая преподаватель языка на’ви — Джоди Бенсон. Она уже готова вести занятия, и я уверена, что вам понравится её подход. Пожалуйста, поприветствуйте Джоди на следующем уроке!» Почти сразу чат оживился: студенты стали присылать смайлики, короткие приветствия и вопросы о новом курсе. Элли тихо наблюдала за реакцией, чувствуя облегчение — наконец-то всё шло в правильном русле. Однако радость длилась недолго. Хелена Бонем Картер, куратор группы Элли, созвала экстренное собрание со всеми своими студентами. Аудитория была заполнена, напряжение чувствовалось в воздухе, а Элли села в первом ряду, нервно сжимая руки. — Добрый день, — начала Хелена строгим, но ровным голосом. — Я собрала вас здесь по очень серьёзной причине. Недопустимо, чтобы кто-либо из вас позволял себе травлю или издевательства над другими студентами. В частности, это касается Элли. Она ваш одногруппник, и её роль в колледже никак не даёт вам права относиться к ней с пренебрежением. Студенты переглянулись, некоторые заметно покраснели. Хелена продолжила, шагнув ближе к трибуне: — Это последнее предупреждение. Любое повторение подобного поведения будет рассматриваться как нарушение правил колледжа, и последствия будут серьёзными. Понимаете? — Да, — тихо, но в унисон, ответила группа. Хелена кивнула и обратилась к Элли: — Ты имеешь полное право чувствовать себя спокойно и безопасно в своём учебном процессе. Никто не имеет права тебя оскорблять или шантажировать. Элли вздохнула с облегчением, впервые за долгое время почувствовав, что справедливость восстановлена. В тот же день Ричард и Джоан Морахан свели Мишель и Хэтти в престижный торговый центр Лос-Анджелеса, выполненный в футуристическом стиле. Перед выходом из дома Джоан тихо улыбнулась Мишель: — Мы подумали, Мишель, что ты можешь навсегда занять первую гостевую спальню в нашем таунхаусе. — Она посмотрела на Ричарда, и он кивнул. — Мы любим тебя как родную дочь и хотим, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно. Мишель слегка покраснела, но её глаза сияли от радости. — Спасибо вам, Джоан, спасибо, Ричард. Это для меня многое значит. Здание торгового центра поражало своим масштабом: три уровня из зеркального стекла и металла, плавные линии фасада, неоновые контуры и прозрачные лифты, двигающиеся вдоль панорамных стен. У входа находились просторные парковки с автоматической системой навигации — каждая машина направлялась на свободное место при помощи мягких световых указателей. Солнечные панели на крыше питали внутреннее освещение, и весь комплекс словно дышал современностью. Внутри царила мягкая подсветка и ощущение динамичного будущего: под ногами переливался прозрачный пол, под которым проходили световые линии, из динамиков доносилась спокойная электронная музыка. По центру зала возвышалась стеклянная колонна с вертикальным садом, освещённым биолюминесцентными элементами. Когда девушки подошли к витрине с ноутбуками, они неожиданно заметили знакомые лица — Имоджен Стаббс и её дочь Элли, которая также выбирала устройство. Девушки кивнули друг другу, обменялись улыбками, и Мишель почувствовала лёгкое тепло от этой случайной встречи. После короткой паузы девушки приступили к выбору ноутбуков. У витрины их встретила продавец-консультант — женщина с приветливой улыбкой и аккуратной форменной жилеткой. Девушки рассказали ей, какие ноутбуки выбрали, и попросили упаковать их. Женщина быстро и ловко подготовила устройства, аккуратно положила каждый ноутбук в фирменную коробку, проверила комплектацию и передала покупки девушкам. Мишель сразу же отметила свой ноутбук — нежно-розовый HP с металлическим корпусом и тонким элегантным дизайном. Его поверхность чуть мерцала на свету, а логотип HP в центре крышки отражал блеск лампы или солнечные лучи. Белые клавиши были мягкие на ощупь, с приятным глянцем, и Мишель бережно обращалась с устройством, проверяя аккуратность его настроек и расположения ярлыков на рабочем столе. Хэтти выбрала ярко-голубой HP с тонкими горизонтальными полосками на крышке, создающими современный, почти спортивный вид. Матовая поверхность приятно ощущалась под пальцами, белая клавиатура красиво контрастировала с насыщенно-синим корпусом, а экран оживал голубым градиентом, напоминающим летнее небо. Все папки и ярлыки были расставлены аккуратно, закладки в браузере пронумерованы, а небольшая заметка с делами дня находилась в углу рабочего стола. Элли остановила свой взгляд на изящном HP в матово-белом корпусе с лёгким розоватым отливом на краях и клавиатуре. Он выглядел утончённо и чисто, подчёркивая её аккуратный вкус. Клавиши чуть утоплены и нажимались беззвучно, экран при включении мягко светился, а рабочий стол был аккуратно организован: несколько нужных папок и ярлык для утренней музыки. Элли оценила устройство, гладя его крышку и проверяя плавность работы. С ноутбуками в руках девушки направились дальше по торговому центру, ощущая лёгкую радость от удачной покупки и предвкушая удобство новых устройств в учёбе и личных делах. После покупки ноутбуков девушки вместе с Ричардом, Джоан, Имоджен Стаббс и Элли направились в фудкорт торгового центра. Просторная зона с мягким освещением и футуристическим дизайном, прозрачными панелями и световыми линиями под ногами создавалась впечатление лёгкой атмосферы отдыха. Каждая группа столиков была удобно расположена, а за кассами сияли витрины с разнообразной едой. Все заказали напитки и перекус: кока-колу, порцию картошки фри и по кусочку пиццы с колбасой для каждого. Они уселись за один из столиков и с улыбками наслаждались едой. Лёгкий шум других посетителей, мягкая музыка и тёплый свет создавали уютное настроение. Девушки обменивались впечатлениями от новых ноутбуков, обсуждали предстоящий вечер и делились планами на учебу. Элли, улыбаясь, обратилась к остальным: — Кстати, выходит фильм «Алиса в стране чудес» с Анной Пересильд в главной роли. Она повернулась к маме: — Мама, можно мне сходить на вечерний сеанс? Имоджен легко кивнула: — Конечно, милая, я ничуть не против. Ричард и Джоан также поддержали решение и разрешили Мишель и Хэтти присоединиться к Элли. Девушки с радостью поблагодарили их, собрали вещи и направились к кинотеатру на верхнем этаже торгового центра. Когда они вошли в зал, свет мягко приглушился, оставляя лишь тонкий свет у проходов. В воздухе витал запах свежего попкорна и слегка сладковатый аромат кока-колы. Ряды удобных кресел с мягкой обивкой были расположены с лёгким наклоном, так что каждый зритель имел отличный обзор экрана. Девушки выбрали места почти в центре, с которых было хорошо видно все детали фильма. Секунды ожидания превратились в лёгкое волнение: зал постепенно заполнялся, загорелись приглушённые огни на краях экрана, и начались титры. Экран ожил яркими красками, а динамики погрузили их в объёмный звук — шелест леса, лёгкий ветерок, щебетание птиц, словно они сами оказались в волшебной стране. Мишель и Хэтти с Элли невольно наклонились вперёд, следя за движениями Алисы, а Элли с интересом отмечала мельчайшие детали костюмов и декораций. Каждая сцена фильма захватывала внимание: от плавных переливов зелёных и голубых оттенков леса до насыщенных красных и золотых цветов праздничного бала. Смех, интриги и неожиданные повороты держали девушек в напряжении, и они то и дело обменивались короткими комментариями шёпотом, стараясь не мешать остальным зрителям. Попкорн и напитки, аккуратно держа в руках, не отвлекали, а скорее делали просмотр уютным, почти домашним. Особенно ярко запомнились сцены, где Алиса сталкивалась с необычными созданиями и волшебными испытаниями — глаза девушек широко раскрывались, они шептались, обсуждая детали и удивлялись мастерству актёров и визуальных эффектов. Иногда кто-то тихо смеялась над забавными моментами, иногда задерживала дыхание в напряжённых эпизодах, полностью погружаясь в происходящее на экране. Когда финальные титры начали прокручиваться, в зале повисла лёгкая тишина, сменяемая тихими вздохами и улыбками. Девушки делились впечатлениями друг с другом: кто-то указывал на понравившуюся сцену, кто-то отмечал интересную деталь костюма или декорации. На выходе из зала они выглядели вдохновлёнными и счастливыми, обсуждая самые яркие моменты и делясь эмоциями от фильма. Вечер оставил у всех только приятные впечатления и тёплое чувство радости от совместно проведённого времени.